Roll-Top-Lunchpaket

314 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Как будто некая сила, сознательно противопоставив себя беспорядку природной Вселенной, поместила свой знак среди звезд. Не более десяти раз Галактика обернулась вокруг своей оси с тех пор, как Человек впервые прошел по Земле. По ее собственным меркам это был лишь миг. Но за этот краткий период она изменилась полностью - изменилась намного больше, чем должна была бы при следовании естественному ходу событий. Грандиозные солнца, некогда пылавшие в расцвете молодости столь яростно, теперь чадили, доживая свою судьбу. Но Элвин никогда не видел небеса в их древней славе и не подозревал об Холод, пронизывающий до костей, погнал его обратно в город. Он оторвался от решетки и потер руки, разминаясь. Впереди, снизу туннеля, исходящий от Диаспара свет был столь ярок, что на секунду он был вынужден отвести взгляд. За пределами города были такие вещи, как день и ночь, - внутри же царил лишь вечный день.

Кое-где еще можно было распознать часть массивной стены; два резных обелиска обозначали некогда величественный портал. Все заросло мхом, вьющимися растениями и чахлыми деревцами. Даже Так Элвин и Хилвар пришли к руинам Шалмираны. К этим стенам, к сокрытой в них мощи некогда подступили и сотрясли их силы, способные обращать в пыль целые миры - и потерпели полное поражение. Некогда эти мирные небеса пылали огнем, вырванным из солнечных сердец, и перед яростью своих властелинов, как живые, дрожали горы Лиса. Никто и никогда не смог захватить Шалмирану. Но теперь крепость, неодолимая твердыня наконец пала - побежденная и разрушенная упрямыми усиками плюща, миллиардами вгрызавшихся в камень червей, медленно поднимающимися водами озера. Подавленные ее величием, Элвин и Хилвар молча брели среди колоссальных развалин. Они миновали тень обломившейся стены и вступили в ущелье, где каменные горы раскололись надвое. Перед ними распростерлось озеро; еще несколько шагов, и они уже стояли у темной воды.

Олвин почти не слышал друга. Он пристально разглядывал какое-то странное сооружение, которое, собственно, и привлекло его. Это был высокий столб, пронзавший горизонтальный круг, вознесенный на треть его высоты, считая от вершины. Как ни странно, как ни незнакомо было это устройство, что-то в Олвине отзывалось на. Под этими камнями, если бы он решился потревожить покой спящих там, находился ответ, по меньшей мере, на один его вопрос. Но ему предстояло так и остаться без ответа. Кто бы ни были эти существа, они заслужили право покоиться в мире. Хилвар едва расслышал слова, которые Олвин прошептал, когда они медленно направились к своему кораблю.

Но конечно же лучше было, чтобы Лиз узнал правду,-- ведь и он, как и Диаспар, почивал на своих собственных опасениях и совершенно беспочвенных мифах. Иногда Олвин задумывался и над тем, какие же черты приобретет новое общество. Он всей душой верил в то, что Диаспар должен вырваться из темницы Хранилищ Памяти и снова восстановить цикл жизни и угасания. Знал он и то, что, по глубочайшему убеждению Хилвара, в этом нет ничего невозможного, хотя детали предлагаемой другом методики и оказались для Олвина слишком уж сложны. Что ж, тогда, может быть, снова наступят времена, когда живая человеческая любовь не будет для Диаспара чем-то недостижимым. Неужели, раздумывал Олвин, любовь и была тем, чего ему всегда не хватало в Диаспаре, и ее-то на самом деле он и стремился найти. Теперь он слишком хорошо понимал, что, когда играющая молодая сила натешена, частолюбивые устремления и любознательность удовлетворены, остается еще нетерпение сердца. Никому не дано было жить настоящей жизнью, если его не осенял прекрасный союз любви и желания, который и не снился Олвину, пока он не побывал в Лизе. Он бродил по поверхности планет Семи Солнц -- первый человек за миллиард лет. Но теперь это для него мало что значило.

Корабль стремглав несся к ним сквозь туннель черноты, за пределами пространства, за пределами времени, и скорость его была слишком громадной, чтобы человеческий разум мог ее Было трудно поверить, что их вышвырнуло из Солнечной системы со стремительностью, которая, если ее не обуздать, скоро пронесет корабль через самое сердце Галактики и выбросит в неимоверно пустынные и темные пространства за ее пределами. Ни Олвин, ни Хилвар ни могли оценить всей громадности своего путешествия; величественные саги о межзвездных странствиях совершенно переменили взгляд Человека на Вселенную, и даже сейчас, спустя миллионы столетий, древние мифы еще не совсем умерли. Существовал когда-то корабль, шептала легенда, который совершил кругосветное путешествие по космосу за время от восхода до заката Солнца. Все эти миллиарды миль, разделяющие звезды, не значили ровно ничего перед такой скоростью. Вот почему для Олвина этот полет был лишь чуть-чуть более грандиозным, чем его первая поездка в Лиз. Именно Хилвар вслух выразил их общую мысль при виде того, как Семь Солнц впереди исподволь набирают яркость. -- А ведь такое вот их расположение не может быть естественным,-- задумчиво проговорил. Олвин кивнул: -- Я думал над этим на протяжении многих лет, но даже сама мысль о такой возможности все еще представляется мне фантастической. -- Возможно, эту систему создали и не люди,-- согласился Хилвар,-- но все же она должна быть творением разума. Природе никогда бы не сотворить такое вот совершенное кольцо из звезд равной яркости.

Сначала он ничего не мог разобрать. Затем, загородив глаза ладонями, чтобы унять льющийся с боков ослепительный свет, он различил тысячи и тысячи слабенько светящихся точек, висящих в пустоте. Они образовывали решетку -- столь же непостижимую для него и лишенную всякого смысла, какими для древний людей были звезды. Он неотрывно смотрел на этот рисунок в течение нескольких минут и не заметил, чтобы цветные эти огоньки меняли свои места или яркость. Впрочем, подумал Олвин, загляни он в свой собственный мозг, то понял бы не. Машина представлялась инертной и неподвижной, потому что он не мог наблюдать сам процесс ее мышления. Только теперь он начал смутно догадываться о силах и энергии, обеспечивающих существование города. Всю свою жизнь он, как нечто само собой разумеющееся, воспринимал, скажем, чудо синтезирования, которое из века в век обеспечивало все нужды Диаспара. Тысячи раз наблюдал он этот акт творения, редко отдавая себе отчет в том, что где-то должны существовать прототипы всего, что он видит входящим в его мир. Подобно тому, как человеческий мозг может в течение некоторого времени задержаться на одной-единственной мысли, так и бесконечно более сложные мыслительные устройства, являющиеся всего лишь частью Центрального Компьютера, тоже могли зафиксировать и удерживать -- вечно -- самые хитроумные идеи.

270 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Было уже очень поздно, когда он закончил свой рассказ, и он испытывал такую усталость, что хоть с ног вались, Напряжение и все треволнения долгого дня наконец сказались, и совершенно неожиданно для себя Олвин уснул. Проснувшись, он обнаружил, что лежит в какой-то незнакомой ему комнате. Прошло несколько секунд, прежде чем он вспомнил, что находится не в Диаспаре. По мере того как сознание возвращалось, свет в комнате становился все ярче и ярче и в конце концов все вокруг оказалось залитым мягким сиянием еще по-утреннему прохладного солнца, струящего свои лучи сквозь ставшие теперь прозрачными стены. Олвин нежился в блаженной полудреме, вспоминая события минувшего дня, и размышлял над тем, какие же силы он привел теперь в С тихим мелодичным звуком одна из стен стала подниматься, сворачиваясь при этом настолько сложным образом, что сознание было не в силах схватить. Через образовавшийся проем в комнату ступил Хилвар. Он глядел на Олвина с выражением удовольствия и вместе с тем озабоченности. -- Ну, раз уж ты проснулся,-- начал он,-- то, может, ты хоть мне наконец скажешь, как это тебе удалось вернуться сюда и что ты собираешься делать. Сенаторы как раз отправляются посмотреть на подземку. Они никак не могут взять в толк, как это тебе удалось использовать ее для возвращения.

Как уже известно было Элвину, это означало, что запрашиваемая информация монитору недоступна. Элвин едва успел сообразить это, как экран засветился вновь. На нем появилось краткое сообщение, напечатанное упрощенным шрифтом, который машины использовали для связи с людьми с тех пор, как достигли интеллектуального равенства: ВСТАНЬ ТАМ, КУДА ГЛЯДИТ СТАТУЯ - И ВСПОМНИ: Д И А С П А Р Н Е В С Е Г Д А Б Ы Л Т А К И М Последние пять слов были укрупненного размера, и смысл всего сообщения сразу стал понятен Элвину. Сформулированные в уме кодовые фразы веками использовались для того, чтобы отпирать двери или приводить в действие машины. Что же касается требования "встать там, куда глядит статуя" - ничего проще нельзя было и придумать. - Интересно, сколько человек прочитало это сообщение, - сказал задумчиво Элвин. - Четырнадцать, насколько мне известно, - ответил Хедрон. - Могли быть и. Он не подчеркнул эту довольно загадочную фразу, а Элвин слишком спешил в парк и не стал расспрашивать. Они не были уверены, что механизмы отзовутся на пусковой импульс.

И в то же самое время она была более чем удивлена, впервые осознав, что существует какая-то тайна, перед которой ее личные желания и интересы выглядят, в сущности, тривиальными. Впрочем, это совсем не означало, что для нее-то самой они отныне станут сколько-то менее важными. У ней не было ни малейшего представления, что же теперь делать, но в одном она была уверена: Олвин был не единственным в Диаспаре, кто мог быть упрямым и настойчивым. Олвин оторвал руки от панели управления, обесточил все цепи, и изображение на экране угасло. Несколько секунд он сидел совершенно недвижимо, уставившись на пустой прямоугольник дисплея, целиком занимавший его сознание на протяжении всех этих долгих недель. Он совершил кругосветное путешествие вокруг своего мира. По этому экрану проплыл каждый квадратный дюйм внешней стены Диаспара. Он знал теперь свой город лучше, чем любой другой его гражданин,-- за исключением, возможно, Хедрона,-- но знал он теперь и то, что выхода сквозь стены не существует. Чувство, владевшее им сейчас было не просто унынием. Откровенно сказать, он, в сущности, и не ожидал, что проблему можно будет решить так вот просто, что с первой же попытки удастся отыскать то, что ему требуется.

И все же, несмотря на отсутствие этих самых границ, дворик оказался спроектирован таким образом, что не было ни малейшей опасности потеряться и кажущейся бесконечности окружающего его пространства. Низкие стены, высотой в половину человеческого роста, разорванные через неправильные интервалы с темчтобы через них можно было пройти, создавали достаточное впечатление замкнутости, без чего никто в Диаспаре не мог чувствовать себя совершенно в своей Когда появился Олвин Хедрон внимательнейшим образом разглядывал как раз одну из секций стены. Она была украшена хитроумной мозаикой из глазурованных плиток, и узор оказался таким фантастически сложным, что Олвин даже и стараться не стал читать. -- Посмотри-ка на эту мозаику, Олвин,-- молвил Шут. -- Не замечаешь ли ты в ней какой-нибудь странности. -- Нет,-- бегло взглянув на рисунок, признался Олвин. -- Да мне, собственно, все равно -- тем более что никакой странности тут. Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам. -- Ты не слишком наблюдателен,-- укоризненно проговорил .

Впрочем, я не думаю, что в прошлый раз мы добились в этом больших успехов. -- Вот и хорошо,-- ответил Олвин. -- Я прибуду в Эрли как можно быстрее. Он дождался возвращения робота. Затем тщательнейшим образом проинструктировал. и даже заставил все повторить. В том, что Сирэйнис не нарушит данного ею слова, он был убежден, но тем не менее хотел обеспечить себе путь к отступлению. Воздушный шлюз беззвучно закрылся за ним, когда он покинул корабль.

Может, что-нибудь и найдем в этих развалинах. Первые несколько сот ярдов стенки кратера были такими крутыми и гладкими, что на них трудно было стоять выпрямившись, но вскоре молодые люди достигли более пологого склона и теперь могли передвигаться без особого труда. У самой воды аспидно-черная поверхность кратера была покрыта тонким слоем почвы, нанесенной, должно быть, сюда ветрами. В четверти мили от них циклопические каменные блоки громоздились друг на друга, словно непомерных размеров кубики, брошенные каким-то гигантским младенцем. Вот тут еще можно было узнать секцию массивной стены. Там -- пара изъеденных временем пилонов отмечали место, которое когда-то было позицией грандиозных ворот. Повсюду рос мох и какие-то ползущие растения, крохотные карликовые деревья. Даже ветра и того здесь не чувствовалось. Так Олвин и Хилвар пришли к развалинам Шалмирейна. Скалы, которые были способны потрясти мир и обратить его в прах, обернулись пламенем и громом и потерпели сокрушительное поражение, натолкнувшись на эти стены и на ту энергию, которая ожидала за ними своего часа.

962 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Он и привел нас сюда из Лиза. При слове Лиз существо как-то поникло, словно бы оно испытало жесточайшее разочарование. -- Лиз,-- повторило. Звук з вышел у него не слишком удачно, и слово прозвучало больше похожим на Лид. -- Всегда из Лиза. А больше никто никогда не приходит. Мы называем их Великими, но они не слышат. -- Кто это -- Великие.

Джезерак послушно последовал за Ярланом Зеем внутрь здания; сознание его, подобно губке, с готовностью впитывало все. Какие-то воспоминания или отголоски воспоминаний предупреждали его о том, что должно было случиться дальше, и он знал, что некогда это вселило бы в него ужас. Но теперь он ничего не боялся. Он не просто чувствовал себя защищенным сознанием нереальности своего приключения; само присутствие Ярлана Зея казалось талисманом, ограждавшим Джезерака от всех опасностей. По путям, ведущим в глубь здания, скользило лишь несколько человек, и вскоре, оставшись вдвоем, Джезерак и Ярлан Зей оказались в тишине перед длинным, обтекаемым цилиндром. Аппарат этот, как знал Джезерак, мог увезти его из города в путешествие, которое в прежние времена потрясло бы его рассудок. Но когда его спутник указал на открытую дверь, Джезерак лишь на миг задержался на пороге и ступил внутрь. - Вот видишь. - сказал Ярлан Зей с улыбкой.

Следовательно, где-то здесь должен быть тайный вход. И пока она ждет их возвращения, отчего бы его и не поискать. Так уж получилось, что возвращение Хедрона она прозевала, потому что как раз в этот момент изучала одну из колонн позади скульптуры, а Шут появился совсем с противоположной стороны. Она услышала его шаги, обернулась к нему и сразу поняла, что он. -- Где Олвин. -- закричала. Прошло некоторое время, прежде чем Шут. Выглядел он изможденным и каким-то словно в воду опущенным, и Алистре пришлось повторить свой вопрос, и только тогда он обратил на нее внимание. Казалось, он ничуть не был удивлен, увидев ее .

Внезапно Хилвар схватил Олвина за руку. -- Гляди. -- прошептал. Далеко на юге светилась какая-то одинокая точка, расположенная слишком низко к горизонту, чтобы быть звездой. Она была ослепительно белой с едва уловимым фиолетовым оттенком, и, по мере того как они следили за ней, точка эта стала менять цвет по всему спектру, одновременно набирая яркость -- пока глазам не стало больно смотреть на. А затем она взорвалась -- казалось, что где-то за краем света тьму рванула молния. На краткий миг горы и все окруженное ими пространство земли огнем вспыхнули на фоне неба. Вечность спустя докатился звучный отголосок далекого взрыва.

И очень скоро наши предки и прочие народы решили отправиться в путешествие, проследить которое мы не в состоянии. Мысли Ванамонда, судя по всему, ограничены пределами Галактики, но через его сознание мы смогли увидеть начало этого великого и загадочного предприятия. Вот изображение, реконструированное нами; сейчас вы сможете заглянуть более чем на миллиард лет в прошлое. Среди небытия висело медленно вращающееся колесо Галактики: бледная тень ее былого величия. На всем протяжении были разбросаны огромные зияющие провалы, вырванные Безумцем - раны, которые с веками заполнятся блуждающими звездами. Но уже никогда не восстановить былого великолепия. Человек готовился покинуть свою Вселенную так же, как давным-давно он покинул свой мир. И не только Человек, но и сотни других народов, вместе с ним трудившихся над созданием Империи.

Теперь ты знаешь, что этот страх беспочвенен, что он искусственно внушен. Я, Ярлан Зей, вдохнувший его в тебя, теперь освобождаю тебя от его оков. Понимаешь ли ты. На этих последних словах голос Ярлана Зея становился все громче и громче, постепенно сотрясая все окружающее. Подземная машина, в которой они неслись, расплылась и затрепетала вокруг Джезерака, словно его сон близился к концу. Но хотя видение и гасло, он все еще слышал этот повелительный голос, гремевший в мозгу: "Ты больше не боишься, Джезерак. Ты больше не боишься". Он боролся, пробуждаясь, подобно ныряльщику, выплывающему к поверхности воды из океанских глубин.

714 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Вэйнамонд сразу же увидел, что одно из этих двух существ значительно более восприимчиво и относится к нему с большей теплотой, чем другое. Он чувствовал изумление обоих по поводу его присутствия, что его самого несказанно поразило. Трудно было поверить в то, что они все позабыли. Забывчивость, как и смертность, находилась за пределами разумения Вэйнайонда. Общаться было очень нелегко. Многие из мысленных представлений этих разумных существ были ему в новинку настолько, что он едва мог их осознавать. Он был поражен и немного испуган отголосками страха перед Пришельцами. Этот их страх напомнил ему о его собственных эмоциях, когда Черное солнце впервые появилось в поле его внимания.

От этой, наиболее протяженной из всех исторических эпох, и произошли легенды об Империи. Она являлась Империей множества народов, но драматические события грандиозной трагедии, сопряженной с ее концом, заставили людей забыть об. Империя просуществовала не менее миллиона лет. Должно быть, она знала многие кризисы, может быть, даже и войны, но все это исчезло в поступи идущих вместе к зрелости великих - Мы можем гордиться, - продолжал Каллитракс, - ролью, которую сыграли в истории наши предки. Даже достигнув культурного расцвета, они нимало не утратили инициативы. И хотя мы имеем дело с догадками, а не с доказанными фактами, представляется несомненным, что эксперименты, явившиеся одновременно гибелью Империи и венцом ее славы, вдохновлялись и направлялись именно Человеком. Замысел, лежавший в основе этих экспериментов, был, видимо, таков. Контакты с другими расами показали Человеку, насколько глубоко мировоззрение зависит от физического тела и органов чувств, которыми это тело снабжено. Доказывалось, что подлинная картина Вселенной - если такая картина вообще познаваема - станет доступной лишь свободному от подобных физических ограничений сознанию: в сущности, чистому разуму.

К постижению некоторых вещей ты еще не был готов, а кое-чего я и сам не понимаю. Теперь период твоего младенчества закончился, но детство -- оно едва только началось. Направлять тебя -- все еще мой долг, если ты, конечно, нуждаешься в моей помощи. Пройдет два столетия, Олвин, и ты возможно, начнешь разбираться кое в чем, касающемся этого города. Ну и, в какой-то степени, познакомишься с его историей. Даже я, хоть я уже и приближаюсь к окончанию своей нынешней жизни, видел менее четверти Диаспара и, вполне вероятно,-- не более всего лишь одной тысячной доли его сокровищ. Во всем этом для Олвина пока что не содержалось ничего нового, но как-то поторопить Джизирака -- это было совершенно невозможным делом. Старик пристально смотрел на него через бездну столетий, и его слова падали, отягощенные непостижимой мудростью, накопленной за долгую жизнь среди людей -- Ответь мне, Олвин,-- продолжал Джизирак,-- спрашивал ли ты себя когда-нибудь -- где был ты до своего рождения, до того момента, когда встретился лицом к лицу с Эристоном и Итанией.

Элвин согласно кивнул. - А интересно, что же они старались защитить, - произнес. - Под этими куполами могут быть дома - или что-нибудь - Если все купола будут предостерегать нас, мы этого не сможем узнать. Любопытна разница между тремя посещенными нами планетами. С первой они все забрали; вторую бросили, не беспокоясь о ней; но здесь у них было много дел. Возможно, они собирались когда-нибудь вернуться и хотели, чтобы к их возвращению все было готово. - Но они не вернулись - а это было так. - Может быть, они передумали.

И по-прежнему оставались -- для всех мужчин и женщин -- сопряженные миры любви и искусства. Сопряженные, поскольку любовь без искусства есть просто удовлетворение желания, а искусством нельзя насладиться, если не подходить к нему с позиций любви. Человек стремится к красоте во множестве форм -- в последовательности звуков, в линиях на бумаге, в поверхности камня, в движениях тела, в сочетаниях цветов, заполняющих некоторое пространство. Все эти способы выражения красоты издревле существовали в Диаспаре, а на протяжении веков к ним прибавились еще и новые. И все же никто не был уверен, что все возможности искусства исчерпаны,-- так же как и в том, что оно имеет какое-то значение вне человеческого сознания. И это же самое можно было сказать о любви. Джизирак недвижимо сидел среди вихря цифр. Первая тысяча простым чисел, выраженных в двоичном коде, которым пользовались во всех арифметических операциях с тех самых пор, как был изобретен компьютер, в строгом порядке проходила перед .

Они вместе направились обратно по коридорам Башни Лоранна и вышли наружу близ опустевшей движущейся дороги. Только теперь Элвин сообразил, что Хедрон ни разу не поинтересовался: что же он делал там, на краю неизвестности. Он подозревал, что Хедрон уже знал это и был заинтригован, но не удивлен. Интуиция подсказала Элвину, что удивить Хедрона будет очень непросто. Они обменялись индексами, чтобы иметь возможность при желании связаться друг с другом. Элвин в нетерпении ожидал новой встречи с Шутом, одновременно слегка опасаясь, что его общество окажется утомительным при слишком длительном контакте. К тому же он хотел предварительно узнать, что могут рассказать о Хедроне его друзья и, в частности, Джезерак. - До следующей встречи, - сказал Хедрон и попросту исчез. Элвин был несколько обескуражен. Встречаясь с кем-либо не во плоти, а в виде спроецированного изображения, житель Диаспара, следуя правилам хорошего тона, предупреждал собеседника об этом с самого начала - иначе тот, ничего не подозревая, мог попасть в весьма невыгодное положение.

147 Share

Roll-Top-Lunchpaket

И если кому-то очень уж приспичило, он, без сомнения, мог найти способ подсоединиться к соответствующим каналам информации. -- Даже если это и необычно, чтобы кто-то приходил сюда,-- проговорил Олвин, словно бы защищаясь,-- почему это должно тебя интересовать. -- Потому, что все необычное в Диаспаре -- это моя прерогатива, -- ответил Хедрон. -- Я обратил на тебя внимание еще очень давно в знал, что нам однажды предстоит встретиться. Я ведь тоже -- на свой лад -- единственный в своем роде. 0, совсем не в том смысле, в каком. -- я тысячу раз выходил из Зала Творения; Но когда-то давно, в самом начале, меня определили на роль Шута, а в каждый настоящий момент в Диаспаре живет только один шут. Многие, впрочем, полагают, что и одного-то слишком .

Но я не могу пожертвовать звездолетом; я чувствую, что он был доверен мне, и я должен использовать его на благо всего мира. И вот что я решил сделать. Я собираюсь отправить его за пределы Галактики под управлением робота, чтобы узнать, что произошло с нашими предками, в поисках чего именно они покинули нашу Вселенную. Это "что-то" должно было быть для них поистине чудом, раз они решились оставить столь многое и отправиться за. Робот никогда не устанет, сколько бы ни продлилось путешествие. Когда-нибудь наши сородичи получат мою весть и узнают, что мы ждем их здесь, на Земле. Они вернутся; и я надеюсь, что к тому времени мы будем достойны их, какими бы великими они ни стали. Элвин замолк, мысленно созерцая будущее, которое он обрисовал, но которого, возможно, никогда не увидит. Пока Человек будет перестраивать свой мир, этот звездолет будет пересекать межгалактическую тьму и вернется через тысячи лет. Может быть, Элвин все еще будет здесь, чтобы встретить его, но если и нет - он мог чувствовать себя удовлетворенным.

Ничего иного он и помыслить себе не. -- Проблема, волнующая тебя, очень стара,-- говаривал Джизирак Олвину. -- Но ты удивишься, узнав, какое множество людей принимает этот мир как нечто само собой разумеющееся -- и до такой степени, что проблема эта никогда не только пе тревожит их, но и в голову-то им не приходит. Верно, было время -- человечество занимало пространство, бесконечно большее, нежели этот город. Отчасти ты знаком с тем, чем была Земля до той поры, пока не восторжествовала пустыня и не исчезли океаны. Видеозаписи, которые ты так любишь,-- они из самых ранних, какие только есть в нашем распоряжении. Они -- единственные, на которых Земля запечатлена в том виде, в каком она была до появления Пришельцев. Не могу себе представить, чтобы записи эти оказались известны заметному кругу людей.

Пройдет два столетия, Олвин, и ты возможно, начнешь разбираться кое в чем, касающемся этого города. Ну и, в какой-то степени, познакомишься с его историей. Даже я, хоть я уже и приближаюсь к окончанию своей нынешней жизни, видел менее четверти Диаспара и, вполне вероятно,-- не более всего лишь одной тысячной доли его сокровищ. Во всем этом для Олвина пока что не содержалось ничего нового, но как-то поторопить Джизирака -- это было совершенно невозможным делом. Старик пристально смотрел на него через бездну столетий, и его слова падали, отягощенные непостижимой мудростью, накопленной за долгую жизнь среди людей -- Ответь мне, Олвин,-- продолжал Джизирак,-- спрашивал ли ты себя когда-нибудь -- где был ты до своего рождения, до того момента, когда встретился лицом к лицу с Эристоном и Итанией. -- Я всегда полагал, что меня просто не. нигде. что я существовал только в виде матрицы в электронном мозгу города и ждал своей очереди быть сотворенным -- вот и .

Но этот страх был недостаточно силен, чтобы парализовать волю. Какой-то долей сознания Джизирак понимал, что все это сон, а сон не причинит ему ровно никакого вреда. Он просто проплывет сквозь это наваждение, пробуя его на вкус, пока не проснется в городе, который ему хорошо знаком. Он направлялся в самое сердце Диаспара, к той его точке, где в его эпоху будет стоять усыпальница Ярлана Зея. Теперь, в этом древнем городе, здесь ничего еще не было, стояло только низкое, круглое здание, в которое вело множество сводчатых дверей. Около одной из них его дожидался какой-то Джизираку следовало бы онеметь от изумления, но теперь его уже ничто не могло удивить. Почему-то это казалось совершенно правильным и естественным -- оказаться лицом к лицу с человеком, построившим Диаспар. Полагаю, вы меня узнали,-- обратился к нему Ярлан Зей. -- Ну.

Они обменялись индексами связи, чтобы в любое время вызвать друг друга. Олвину очень захотелось почаще встречаться с Шутом, хотя он и задумался -- не окажется ли общество этого человека чересчур утомительным, прими беседа более долгий характер. Перед тем как им встретиться снова, он, однако,хотел бы выяснить, что могут сообщить ему о Хедроне его друзья, и особенно -- -- До следующей встречи,-- проговорил Хедрон и тотчас же растаял. Олвина покоробило. Принято было, если вы встречались с человеком, всего лишь проецируя себя, а не будучи представленным во плоти, дать это понять собеседнику с самого начала. Иногда, если собеседник не знал, в каком виде вы с ним разговариваете, это могло поставить его в чрезвычайно невыгодное положение. Вполне возможно, что все это время Хедрон преспокойно сидел дома -- где бы он ни был, его дом, Номер, который он дал Олвину, мог обеспечить поступление к нему любой информации, но отнюдь не раскрывал адреса. Впрочем, это-то, по крайней мере, было в рамках принятых норм. Вы могли достаточно свободно раздавать знакомым индексный номер, но адрес -- его открывали только самым близким друзьям.

531 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Осталось только изображение Алистры -- она печально смотрела на Олвина. Олвин наклонил гравитационное поле, встал на пол и шагнул к материализованному им столу. На нем вдруг появилась ваза с какими-то фантастическими фруктами. -- собственно, Олвин собирался позавтракать вовсе не фруктами, но замешательство, в котором он пребывал, спутало ему мысли. Не желая обнаружить веред Алистрой ошибку, он выбрал из вазы плод, который выглядел наименее подозрительно, и принялся осторожно высасывать мякоть. -- Ну, так что же ты собираешься предпринять. -- вымолвила наконец -- Ничего не могу с собой поделать, -- насупившись ответил. -- По-моему, все эти правила просто глупы.

Конечно, Эристон и Этания по-своему любили. Но теперь срок их опекунства заканчивался, и они были рады предоставить ему самому устраивать свою жизнь и свои занятия. В последние годы, когда его расхождение с обыденностью становилось все более очевидным, он часто ощущал досаду своих родителей. Не на него - это бы он, вероятно, перенес и поборол, - а на судьбу, пославшую из миллионов горожан именно их встретить Элвина двадцать лет назад при выходе из Зала Творения. Двадцать лет. Он помнил первый миг и первые услышанные им слова: "Добро пожаловать, Элвин. Я - Эристон, избранный твоим отцом. Вот Этания, твоя мать".

Элвин не пытался остановить. Навязывать другому свою волю было плохим тоном. Убеждения же, как он видел, были совершенно бесполезны. Он знал, что Алистра не остановится, пока не вернется к своим друзьям. Ей не грозила опасность затеряться в лабиринтах города: она без труда могла найти обратный путь. Инстинктивное умение выпутываться из самых мудреных закоулков было лишь одним из многих достижений Человека, начавшего жить в городах. Давно исчезнувшие крысы вынуждены были приобрести подобные же навыки, когда покинув поля, связали свою судьбу с человечеством. Элвин помедлил секунду, словно в надежде на возвращение Алистры.

Будучи однажды создан, он развил бы способности, которых даже его творцы не могли бы предвидеть. Человек предложил сделать попытку создания подобных существ, в основном опираясь на опыт, приобретенный в ходе работы над преобразованием собственной природы. Это было величайшим вызовом, который разум когда-либо бросал Вселенной - и после дебатов, длившихся веками, он был принят. В его воплощении объединились все расы Галактики. Более миллиона лет отделяли мечту от реальности. Возникали и рушились цивилизации, снова и снова едва не терялись вековые труды целых миров - но конечная цель никогда не забывалась. Когда-нибудь мы услышим полный рассказ об этих напряженнейших усилиях. Сейчас мы знаем лишь то, что конец их был ознаменован катастрофой, едва не разрушившей Галактику.

Только ты можешь получить ее; располагай ею дальше по своему усмотрению. Для меня это не будет иметь значения. Когда я вернулся к Гробнице Ярлана Зея, то обнаружил, что Алистра выследила. Она, должно быть, рассказала Совету, что ты покинул Диаспар и что я помогал. Очень скоро меня начали разыскивать служители, и я решил скрыться. Я привык к этому - ведь я делал это и раньше, когда некоторые из моих шуток не были оценены по достоинству (здесь, подумалось Элвину, на миг промелькнул прежний Хедрон). Служители не нашли бы меня и за тысячу лет, но я почувствовал, что мною интересуются не только. В Диаспаре есть незнакомцы, Элвин, они могли появиться только из Лиса, и они тоже ищут .

Здесь находились продукты конечной стадии эволюционного процесса -- почти столь же долгого, кик и эволюция самого человечества. Его начало терялось в тумане Веков Рассвета, когда люди впервые научились сознательно использовать энергию и пустили по городам и весям свои лязгающие машины. Пар, воду, ветер -- все запрягли они в свою упряжку на некоторое время, а затем отказались от. На протяжении столетий энергия горения давала жизнь миру, но и она оказалась превзойдена, и с каждой такой переменой старые машины предавались забвению, а их место занимали новые. Очень медленно, в течение тысячелетий, люди приближались к идеальному воплощению машины -- воплощению, которое когда-то было всего лишь мечтой, затем -- отдаленной перспективой и, наконец, стало реальностью: НИ ОДНА МАШИНА НЕ МОЖЕТ ИМЕТЬ ДВИЖУЩИХСЯ ЧАСТЕЙ Это был идеал. Чтобы достичь его, человеку, возможно, потребовалось сто миллионов лет, и в момент своего триумфа он навсегда отвернулся от машины. Она достигла своего логического завершения и отныне уже сама могла вечно поддерживать свое собственное существование, верно служа Человеку. Олвин больше не спрашивал себя, какие же из этих не издающих ни звука белых сооружений были Центральным Компьютером. Он знал, что гигантская машина вбирает их все, а сама простирается далеко за пределы этого вот помещения, ибо включает в себя и все остальные машины, имеющиеся в Диаспаре,-- движущиеся и неподвижные.

542 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Из этих рассказов ясно вырисовывалось одно - Хедрон должен был обладать глубокими познаниями относительно тех сил и механизмов, которые управляли городом. Он мог заставить их подчиниться своей воле в большей мере, чем это было доступно другим. Следовало предположить, что существовал контроль еще более высокого порядка, чтобы не позволить слишком амбициозным Шутам нанести постоянный и невосполнимый ущерб сложной структуре Диаспара. Элвин принял всю эту информацию к сведению, но не сделал попыток связаться с Хедроном. Несмотря на обилие вопросов, которые Элвин мог задать Шуту, его упрямая независимость - возможно, наиболее уникальное из всех его качеств - заставляла Элвина пытаться выяснить все, что возможно, за счет своих собственных усилий. Он принялся осуществлять программу, которая могла занять целые годы. Но до тех пор, пока Элвин сознавал, что продвигается у цели, он был счастлив. Как некий древний путешественник в незнакомой стране, он начал систематическое исследование Диаспара. Он проводил дни и недели, бродя по безлюдным башням на краю города в надежде отыскать где-нибудь выход во внешний мир. В ходе своих поисков он обнаружил дюжину огромных вентиляционных люков, открывавшихся высоко над пустыней, но все они были перегорожены.

Ни Олвин, ни Хедрон не проронили ни слова, пока стены шахты медленно скользили мимо них кверху. Хедрон снова сражался со своей совестью, размышляя -- не зашел ли он на этот раз слишком. У него не было ни малейшего представления, куда ведет этот путь -- если он вообще ведет куда-то. Впервые в жизни Шут начал понимать истинный смысл слова страх. Олвину же не было страшно -- он был слишком возбужден. Он переживал те же чувства, что и в башне Лоранна, когда взглянул на девственную пустыню и увидел звезды, взявшие в полон небо. Тогда он едва кинул на неведомое беглый взгляд. А вот теперь -- он приближался к. Стены прекратили движение. На одной из них появилось пятно света, оно становилось все ярче и ярче и внезапно обернулось дверью.

Наверное, где-то у самой-самой окраины города,-- беззаботно ответила. -- Похоже, что мы забрались очень далеко, а вот куда именно -- я и понятия не имею. -- Мы -- в башне Лоранна,-- объяснил Олвин,-- это одна из самых высоких точек Диаспара. Идем -- я тебе покажу. Он взял девушку за руку и вывел ее из зала. Собственно, никакого видимого выхода здесь не было, но кое-где рисунок на полу указывал, что отсюда ответвляется боковой коридор. Стоило в таком месте приблизиться к зеркальной стене, как отражения в ней, казалось, сплавлялись в светящуюся арку, и через нее можно было проникнуть в еще один проход. Алистру давно сбили с толку все эти повороты, но наконец они вышли в длинный, совершенно прямой туннель, в котором с постоянной силой дул холодный ветер. Туннель простирался горизонтально на сотни футов в обоих направлениях, и окончания его представлялись лишь крохотными светлыми кружочками.

Странно было, что ему до сих пор не встретилось ни единого человека, который был бы не удовлетворен своим образом жизни. Диаспар и его обитатели были созданы в рамках какого-то одного всеобъемлющего плана и сосуществовали в совершенном симбиозе. В течение всей своей неимоверно долгой жизни жители города никогда не испытывали скуки. И хотя, по стандартам минувших веков, мирок их был совсем крохотным, его сложность ошеломляла, а сокровищница чудес и богатств была выше всякого разумения. Человек собрал здесь все плоды своего гения, все, что было спасено им из-под руин прошлого. Считалось, что каждый из городов, которые когда-либо существовали, даровал что-то Диаспару; до нашествия Пришельцев имя его было известно во всех мирах, впоследствии потерянных Человеком. Все мастерство, все художественное дарование Империи воплотилось в строительстве Диаспара, Когда дни величия уже приближались к концу, неведомые гении придали городу новую форму и снабдили машинами, которые сделали его бессмертным. Все могло кануть в небытие, но Диаспар был обречен жить, чтобы в безопасности пронести потомков Человека ло реке Времени.

Хедрон, как сообщила ему Серанис, исчез. В Диаспаре было полно мест, способных служить укрытием, а поскольку Шут знал город как никто другой, вряд ли его можно было обнаружить до тех пор, пока он сам не соизволит показаться. Возможно, подумал Элвин, ему следует оставить сообщение там, где Хедрон его обязательно найдет, и назначить тому встречу. Впрочем, присутствие стражи может сделать это намерение неосуществимым. Следовало признать, что надзор был очень сдержанным. Добравшись до своей квартиры, Элвин почти забыл о наличии служителей. Он подумал, что до следующей попытки покинуть Диаспар они не будут ему мешать, а пока он и не собирался этого делать. В самом деле, он был совершенно уверен, что прежним путем вернуться в Лис не удастся. К этому времени, вне всякого сомнения, Серанис и ее коллеги уже отключили подземный Служители не последовали за Элвином в комнату; зная, что выход только один, они остались снаружи.

Поражение представлялось полным, и Олвин испытал горькое и какое-то еще и беспомощное разочарование. Между ним и Истиной встал человек, который, помимо того, что был сумасшедшим, еще и умер миллиард лет. Возможно, вы в правы,-- откликнулся Центральный Компьютер,-- когда говорите, что Великих не. Но это совсем не означает, что они не появятся. Наступила долгая пауза, во время которой Олвин раздумывал над смыслом этого замечания, и две мыслящие машины снова вошли в контакт друг с другом. И внезапно, безо всякого предупреждения, он снова очутился в Шалмирейне. Все здесь оставалось в точности по-прежнему. Огромная аспидно-черная чаша пила солнечный свет и ни крупицы его не отражала в глаз человека. Олвин стоял среди руин крепости и глядел на озеро, чьи спокойные воды свидетельствовали о том, что гигантский полип стал теперь не более чем рассеянным облаком живых клеток, не имеющих ничего общего с организованным в определенные формы разумным существом. Робот по-прежнему находился рядом, но Хилвара не было и в помине.

706 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Но даже когда жадность отмерла, чисто интеллектуальное обаяние случая продолжало искушать и самые изощренные умы. Машины, действовавшие по программе случайности, события, последствия которых невозможно было предугадать, сколь иного информации ни находилось бы в распоряжении человека,-- философ и игрок в равной степени могли из всего этого извлекать наслаждение. И по-прежнему оставались -- для всех мужчин и женщин -- сопряженные миры любви и искусства. Сопряженные, поскольку любовь без искусства есть просто удовлетворение желания, а искусством нельзя насладиться, если не подходить к нему с позиций любви. Человек стремится к красоте во множестве форм -- в последовательности звуков, в линиях на бумаге, в поверхности камня, в движениях тела, в сочетаниях цветов, заполняющих некоторое пространство. Все эти способы выражения красоты издревле существовали в Диаспаре, а на протяжении веков к ним прибавились еще и новые. И все же никто не был уверен, что все возможности искусства исчерпаны,-- так же как и в том, что оно имеет какое-то значение вне человеческого сознания. И это же самое можно было сказать о любви. Джизирак недвижимо сидел среди вихря цифр.

Спросил Олвин у Алистры, когда они миновали зеркальный зал. Алистра отрицательно покачала головой. -- Наверное, где-то у самой-самой окраины города,-- беззаботно ответила. -- Похоже, что мы забрались очень далеко, а вот куда именно -- я и понятия не имею. -- Мы -- в башне Лоранна,-- объяснил Олвин,-- это одна из самых высоких точек Диаспара. Идем -- я тебе покажу. Он взял девушку за руку и вывел ее из зала. Собственно, никакого видимого выхода здесь не было, но кое-где рисунок на полу указывал, что отсюда ответвляется боковой коридор.

Что -- робот отправится с нами. Наступила мучительная пауза, в течение которой полип пытался заставить свое расползающееся тело повиноваться. Речевая диафрагма затрепетала было, но никакого явственного звука не воспоследовало. Затем, словно бы в отчаянном жесте прощания, существо слабо шевельнуло своими дрожащими щупальцами и снова уронило их в воду, где они немедленно оторвались и кудато уплыли. Через какие-то считанные минуты трансформация завершилась. Не осталось ни одного кусочка величиной более дюйма. А вода кишела крохотными зеленоватыми точками, которые, казалось, жили и двигались по своему собственному разумению и быстро исчезали в пространстве озера. Рябь на поверхности теперь совершенно исчезла и Олвин каким-то образом понял, что пульс, бившийся в глубинах озера, теперь умолк. Озеро снова стало мертво -- или, по крайней мере, представлялось .

Эти люди были его предками: с ними он чувствовал родство более тесное, нежели со своими современниками. Он хотел бы увидеться с этими неведомыми людьми и узнать, о чем они думали, бродя по улицам Диаспара миллиард лет. Вряд ли мысли эти были счастливыми - ведь жили они тогда под тенью Пришельцев. Через несколько веков они должны будут отвратиться от завоеванного ими величия и воздвигнуть стену против Вселенной. Хедрон многократно прогнал на мониторе вперед и назад краткий период истории, запечатлевший трансформацию города. Превращение Диаспара из небольшого открытого города в значительно более обширный и закрытый заняло чуть более тысячи лет. За это время, видимо, были разработаны и построены машины, столь верно служившие Диаспару, и в блоки памяти были помещены знания, необходимые для выполнения соответствующих задачи. Туда же, в схемы памяти, поступили основные черты всех живших тогда людей, чтобы сделать возможным их возрождение в момент, когда некий импульс вновь призовет их к жизни. До Элвина дошло, что в каком-то смысле он также должен был существовать в этом древнем мире.

Ну а что касается Диаспара. -- Сирэйнис раздраженно повела плечами. -- О том, куда вы отправились,там уже знает слишком много людей. Мы не успели вовремя предпринять необходимые действия. И, что уж совсем серьезно, -- человек, который помог вам открыть Лиз, исчез. Ни ваш Совет, ни наши агенты не смогли его обнаружить, так что он остается потенциальной угрозой нашей безопасности. Возможно, вы удивлены, что я все это вам рассказываю, но, видите ли, я делаю это без малейшей опаски. Боюсь, Олвин, что теперь перед вами выбора уже нет: мы просто должны отослать вас в Диаспар с искусственным набором воспоминаний. Эти воспоминания сконструированы для вас с огромной тщательностью, и когда вы возвратитесь домой, то не будете помнить о нас ровно. Вы будете убеждены, что пережили скучные, но довольно опасные приключения в каких-то пещерах, где своды то и дело обрушивались за вашей спиной, и вы остались в живых потому только, что питались какими-то малоаппетитными сорняками, а воду с огромным трудом добывали в каких-то подземных родниках.

Двери одного из домов выпустили группу из пяти человек, которая направилась прямехонько к нему,-- выглядело это все так, как если бы они, в сущности, ожидали его прибытия. Сильнейшее волнение внезапно овладело Олвином, и кровь застучала у него в венах. Ему подумалось обо всех знаменательных встречах, которые состоялись у Человека с представителями других рас на далеких мирах. Люди, которых он встретил здесь, принадлежали к его собственному виду -- но какими же стали они за те эпохи, что разделили их с Диаспаром. Депутация остановилась в нескольких шагах от Олвина. Ее предводитель улыбнулся и протянул руку в старинном жесте дружбы. -- Мы решили, что будет лучше всего встретить вас здесь,-- проговорил. -- Наш дом весьма отличен от Диаспара и путь пешком от станции дает возможность гостю. ну, что ли, несколько акклиматизироваться. Олвин принял протянутую руку, но некоторое время молчал, так как был слишком взволнован, чтобы отвечать.

828 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Этому мирному краю тоже предстояло перемениться. Олвину частенько приходило в голову -- правильно ли он поступил, открыв в своем безжалостном стремлении удовлетворить собственное любопытство древний путь, связывающий обе культуры. Но конечно же лучше было, чтобы Лиз узнал правду,-- ведь и он, как и Диаспар, почивал на своих собственных опасениях и совершенно беспочвенных мифах. Иногда Олвин задумывался и над тем, какие же черты приобретет новое общество. Он всей душой верил в то, что Диаспар должен вырваться из темницы Хранилищ Памяти и снова восстановить цикл жизни и угасания. Знал он и то, что, по глубочайшему убеждению Хилвара, в этом нет ничего невозможного, хотя детали предлагаемой другом методики и оказались для Олвина слишком уж сложны. Что ж, тогда, может быть, снова наступят времена, когда живая человеческая любовь не будет для Диаспара чем-то недостижимым. Неужели, раздумывал Олвин, любовь и была тем, чего ему всегда не хватало в Диаспаре, и ее-то на самом деле он и стремился найти. Теперь он слишком хорошо понимал, что, когда играющая молодая сила натешена, частолюбивые устремления и любознательность удовлетворены, остается еще нетерпение сердца. Никому не дано было жить настоящей жизнью, если его не осенял прекрасный союз любви и желания, который и не снился Олвину, пока он не побывал в Лизе.

Изучив не более сотой части городских окраин, Элвин пришел к выводу, что зря тратит время. Это решение не было результатом нетерпения, а скорее свою роль сыграл здравый смысл. Элвин был готов в случае необходимости вернуться и завершить свою задачу, даже если б на это ушел весь остаток жизни. Он, однако, увидел достаточно, чтобы убедиться: если выход из Диаспара и существует, его найти нелегко. В бесплодных поисках он может зря истратить столетия, если не прибегнет к помощи более мудрых людей. Джезерак недвусмысленно объяснил ему, что выхода из Диаспара он не знает и сомневается в его существовании. Опрошенные Элвином информационные машины тщетно рылись в своей почти неисчерпаемой памяти. Они могли рассказать ему все подробности истории города вплоть до начала ее регистрации - до барьера, за которым, навеки скрытые, лежали Века Рассвета. Но они не могли ответить Элвину на его простой вопрос - или же какая-то высшая сила запрещала им сделать .

Не веря своим глазам, он смотрел на взрослых и спрашивал себя: возможно ли, чтоб они развились из этих необычайных существ, проводивших большую часть жизни в своем собственном мире. И тем не менее, озадачивая его, дети пробуждали в его сердце никогда не изведанное ранее ощущение. Когда они - впрочем, довольно редко - разражались слезами полной безнадежности и отчаяния, их крошечные горести казались ему более трагичными, чем долгое отступление Человека после утраты Галактической Империи. Это было нечто слишком грандиозное и удаленное для того, чтобы вызвать сопереживание, а хныканье ребенка пронзало самое его сердце. Элвин познал в Диаспаре любовь; но здесь он постиг нечто равно драгоценное, без чего сама любовь не могла бы придти к своему высшему итогу, вечно оставаясь незавершенной. Он постиг Если Элвин изучал Лис, то и Лис изучал его и не был им разочарован. На третий день его пребывания в Эрли Серанис предложила Элвину отправиться в глубь страны, чтобы увидеть и другие ее части. Это предложение он принял сразу - но с условием, что не будет ехать верхом на одном из животных-скакунов. - Могу заверить тебя, - сказала Серанис с необычным для ее речей проблеском шутливости, - что здесь никто и в мыслях не имеет рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку это исключительный случай, я организую транспорт, в котором ты будешь чувствовать себя по-домашнему.

Но то, что что-то будет обнаружено, не вызывало у него никаких сомнений. Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы. Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой. Кромка плато оказалась едва ли не у самых их ног. Хилвар первым дошагал до нее, а спустя несколько секунд и Олвин, лишившись дара речи, уже стоял. Он был ошеломлен, потому что оба они находились на краю вовсе не какого-то там плато, как им представлялось поначалу, но огромной чаши глубиной в полмили и диаметром мили в три. Поверхность впереди резко понижалась, плавно выравнивалась на дне этой огромной круглой долины и снова поднималась -- все более и более круто -- к противоположному краю. Самая низкая часть чаши была занята круглым озером, зеркало которого непрерывно трепетало, словно бы терзаемое непрекращающимся ветром.

Его интересовало, что же теперь станется с Диаспаром, теперь, когда его долгая изоляция подошла к концу. Лучшее, что мог бы сделать город, решил он,-- это уничтожить Хранилища Памяти, которые в продолжении столь долгого времени держали его в замороженном состоянии. Столь чудесные сами по себе, вершина, настоящий триумф науки, создавшей их, они все-таки были порождением больной культуры, страшившейся слишком многого. Некоторые из этих фобий основывались на реальностях, но остальные, как теперь представлялось совершенно ясно, покоились лишь на разыгравшемся воображении. Хилвару было известно кое-что о той картине, которая стала вырисовываться в ходе изучения интеллекта Вэйнамонда. Через несколько дней это предстояло узнать и Диаспару -- и обнаружить, сколь многое в его прошлом было просто выдумкой. Но если бы Хранилища Памяти оказались уничтожены, через тысячу лет город был бы мертв, поскольку его обитатели потеряли способность к воспроизводству. Это была дилемма, от которой, казалось, совершенно некуда было уйти, но Хилвар уже нащупал одно из возможных решений. На любую техническую проблему всегда находится ответ, а народ Лиза достиг огромных высот в биологии.

Этот великий эксперимент на протяжении миллионов лет поглощал всю энергию человечества, но Коллитрэкс сумел уложить все эти страдания, все эти жертвы всего в несколько слов. Впрочем, эксперимент принес Человеку его самые замечательные достижения. Человек уничтожил болезни. Он мог бы теперь жить вечно, если бы пожелал. А овладев телепатией, он подчинил себе самую неуловимую силу из. Он был готов снова, опираясь уже на собственные завоевания, ринуться к звездам -- туда, в непомерные просторы Галактики. Он хотел встретить, как равных, обитателей тех миров, от которых когда-то отвернулся в уязвленном самолюбии. Он хотел сыграть и свою роль в истории Вселенной.

494 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Двери одного из домов выпустили группу из пяти человек, которая направилась прямехонько к нему,-- выглядело это все так, как если бы они, в сущности, ожидали его прибытия. Сильнейшее волнение внезапно овладело Олвином, и кровь застучала у него в венах. Ему подумалось обо всех знаменательных встречах, которые состоялись у Человека с представителями других рас на далеких мирах. Люди, которых он встретил здесь, принадлежали к его собственному виду -- но какими же стали они за те эпохи, что разделили их с Диаспаром. Депутация остановилась в нескольких шагах от Олвина. Ее предводитель улыбнулся и протянул руку в старинном жесте дружбы. -- Мы решили, что будет лучше всего встретить вас здесь,-- проговорил. -- Наш дом весьма отличен от Диаспара и путь пешком от станции дает возможность гостю.

Перистальтическое поле сразу же подхватило их и понесло. С удобством откинувшись, они рассматривали окружающее. Трудно было поверить, что они находятся в подземном туннеле. Искусство, использовавшее весь Диаспар под свои холсты, здесь было занято вовсю. Небеса над ними казались открытыми всем ветрам. Вокруг повсюду сверкали на солнце шпили города. Но это был не известный Элвину город, а Диаспар куда более ранних веков. Хотя большинство крупных строений были знакомыми, небольшие различия добавляли интереса всей сцене. Элвину хотелось задержаться, но никак не удавалось отыскать способ замедлить продвижение по туннелю. Вскоре они плавно опустились в просторном эллиптическом зале, с окнами по всем сторонам.

Ветры и дожди перемололи в пыль последние горы, а новых слишком усталый мир уже не мог породить. Но городу было все равно. Даже если б раскрошилась сама Земля, Диаспар все равно бы защищал потомков своих создателей, унося в потоке времени невредимыми их самих и их сокровища. Многое забыв, жители Диаспара не подозревали об. Они так же безупречно подходили к своему окружению, как и оно к ним - ибо были задуманы вместе с. За стенами города их не затрагивало ничто: все по ту сторону было совершенно отринуто их сознанием. Диаспар заключал в себе все действительное, все необходимое, все представимое. Да, некогда Человек владел звездами, но это ничего не значило. И все же иногда древние мифы пробуждались и преследовали их; и они беспокойно вспоминали легенды об Империи, когда Диаспар был молод и черпал жизненные силы в общении со многими светилами.

В некотором смысле полип стал беспомощной жертвой собственной биологической сущности. В силу своего бессмертия он не мог изменяться и оказался обречен вечно один к одному воспроизводить все ту же неизменную структуру. Вера в Великих на ее поздних стадиях стала отождествляться с поклонением Семи Солнцам. Великие упрямо отказывались появляться, и были сделаны попытки послать на их далекую родину сигналы. Уже в незапамятные времена эта сигнализация стала всего лишь бессмысленным ритуалом, а теперь и тому же ею занималось животное, совершенно утерявшее способность к изучению, да робот, который не умел забывать. Когда непостижимо древний голос затих и воздух снова зазвенел тишиной, Олвин вдруг понял, что его охватила жалость. Преданность -- не к месту, верность, от которой никому не было никакого проку, в то время как бесчисленные солнца и планеты рождались и умирали. -- он в жизни бы не поверил в такую историю, если бы непреложные свидетельства в ее пользу не находились у него перед глазами. Собственное невежество сильнее, чем когда-либо прежде, печалило .

В чем меня обвиняют. - спросил Элвин. Он все еще был охвачен восторгом и ликованием по поводу своего побега из Лиса и пока не мог всерьез отнестись к подобному развитию событий. Скорее всего Хедрон проговорился; Элвин несколько досадовал на Шута, выдавшего его секрет. - Никаких обвинений, - последовал ответ. - При необходимости они будут сформулированы после того, как тебя - И когда это. - Очень скоро, я полагаю. Служитель явно был не в своей тарелке и не очень-то представлял себе, как справиться с малоприятным поручением.

Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы. Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой. Кромка плато оказалась едва ли не у самых их ног. Хилвар первым дошагал до нее, а спустя несколько секунд и Олвин, лишившись дара речи, уже стоял. Он был ошеломлен, потому что оба они находились на краю вовсе не какого-то там плато, как им представлялось поначалу, но огромной чаши глубиной в полмили и диаметром мили в три. Поверхность впереди резко понижалась, плавно выравнивалась на дне этой огромной круглой долины и снова поднималась -- все более и более круто -- к противоположному краю. Самая низкая часть чаши была занята круглым озером, зеркало которого непрерывно трепетало, словно бы терзаемое непрекращающимся ветром.

743 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Она указала ему на низкое сиденье. Хотя глаза ее и приветливо улыбались, она не произнесла ни слова, пока Олвин не устроился поудобнее -- или, по крайней мере, настолько удобно, насколько сумел под этим дружелюбным, но достаточно пристальным взглядом. Затем Сирэйнис вздохнула и низким, нежным голосом обратилась к гостю: -- Это случай, который выпадает не часто, поэтому извините меня, если я, возможно, не все делаю по правилам. Но у гостя, даже совершенно неожиданного, есть определенные права. Поэтому, прежде чем мы начнем беседу, я хотела бы предупредить вас кое о. Видите ли, я в состоянии читать Она улыбнулась мгновенной вспышке недоумения, окрашенного неприязнью, и быстро добавила: -- Но вас это вовсе не должно тревожить. Ни одно из прав человека у нас не соблюдается так свято, как право на уединение сознания, Я могу войти в ваше мышление только в том случае, если вы мне это позволите. Однако скрыть от вас сам факт было бы нечестно, и заодно это объяснит вам, почему мы находим устную речь до некоторой степени утомительной и медленной. Ею здесь пользуются не столь уж .

Ты же знаешь, что Компьютер полностью в курсе всего, происходящего в этом помещении. - Я все же хотел бы пойти к нему, - вежливо, но упрямо ответил Элвин. - На это я прошу разрешения и у Совета, и у Компьютера. Прежде, чем Президент успел возразить, в зале раздался чистый, мягкий голос. Элвин слышал его впервые в жизни, но сразу же понял, кому он принадлежит. Информационные машины, являвшиеся не более чем удаленными фрагментами этого грандиозного интеллекта, могли беседовать с людьми - но их голос не обладал этим тембром, в котором слышались безупречная мудрость и авторитет. - Пусть он придет ко мне, - сказал Центральный Компьютер. Элвин посмотрел на Президента и, великодушно не пытаясь развить победу, спросил: - Разрешаете ли вы мне удалиться.

Полетишь ли ты со мной, Хилвар. - спросил Элвин, полностью сознавая смысл своего вопроса. Хилвар твердо взглянул на. - Не было нужды спрашивать об этом, Элвин, - ответил. - Еще целый час назад я сообщил Серанис и всем друзьям, что отправляюсь с. Когда Элвин отдал роботу последние указания, они были уже очень высоко. Корабль почти замер. До Земли было около тысячи километров; она почти целиком заполняла небо и выглядела очень непривлекательно. Наверное, в прошлом немало звездолетов ненадолго зависало над ней и продолжало свой путь.

Человечество пытается спрятаться, оно страшится того, что лежит там, в пространстве, и скоро оно накрепко запрет все двери, которые еще ведут во Вселенную. -- Но ведь я только что видел в небе над Диаспаром космические корабли,-- возразил Джизирак. -- Больше вы их не увидите. Мы уже потеряли контакт со звездами, а очень скоро мы уйдем и с планет Солнечной системы. Нам потребовались миллионы лет, чтобы выйти в космическое пространство, и только какие-то столетия, чтобы снова отступить к Земле. А спустя совсем непродолжительное время мы покинем и большую часть самой Земли. -- Но. -- спросил Джизирак. Ответ был ему известен, но что-то тем не менее все-таки заставило его задать этот вопрос.

Понимаю. Я оставлю вас и вернусь, когда ты будешь готов. Она прошла к лестнице, ведущей внутрь дома, и они остались на крыше одни. Элвин не сразу заговорил с другом; он чувствовал глубокую печаль и в то же время непоколебимую решимость не допустить крушения всех своих надежд. Он еще раз бросил взгляд на деревню, в которой было так хорошо, и которую он никогда больше не увидит, если те, кто стоят за Серанис, добьются. Глайдер все еще находился под одним из раскидистых деревьев, и робот терпеливо ждал, паря в воздухе. Вокруг собралось несколько детей, чтобы рассмотреть этого странного пришельца; из взрослых же им никто не интересовался. - Хилвар, - сказал внезапно Элвин, - я очень сожалею обо - Я тоже, - ответил Хилвар дрогнувшим голосом. - Я надеялся, что ты сможешь остаться. - Считаешь ли ты, что Серанис поступает правильно.

Раздался вежливый рокот аплодисментов, и лица Советников удовлетворенно расплылись. Со сложной ситуацией разобрались. Советники избавились от необходимости устраивать Элвину нагоняй и могли теперь заняться своими делами с полным сознанием того, что они, главные граждане Диаспара, выполнили свой долг. При достаточном везении могут пройти века, прежде чем нужда в них возникнет вновь. Президент выжидательно взглянул на Элвина: возможно, он надеялся, что Элвин отплатит взаимностью, выразив свое восхищение Совету, столь легко отпустившему. Он был разочарован. - Могу ли я задать один вопрос. - вежливо обратился Элвин к Президенту.

422 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Вэйнамонд в состоянии описывать прошлое в мельчайших деталях, но, поскольку он не понимает того, что видит, работать с ним совсем не. Олвину было бы интересно узнать, откуда все это известно Сирэйнис. Но он тотчас же вспомнил, что едва ли не каждый в Лизе стал свидетелем этого неподражаемого расследования. Он испытывал чувство гордости от того, что сделал так много для Лиза и для Диаспара, но к этой гордости все же примешивалось еще и чувство беспомощности. Перед ним было нечто такое, чего он никогда не будет в состоянии полностью понять или разделить: прямой контакт между человеческими сознаниями был для него такой же загадкой, как музыка для глухого или цвета для слепого от рождения. А люди Лиза теперь обменивались мыслями даже с этим невообразимо чуждым существом, которое, правда, на Землю привел он, Олвин, но вот обнаружить которое с помощью имеющихся в его распоряжении средств он не сумел бы. Здесь он был чужим. Когда с вопросами и ответами покончат, ему сообщат результаты. Он отворил врата в бесконечность и теперь испытывал благоговение -- и даже некоторый страх -- перед всем, что сам же сделал.

Лишь меньшинство. Обычных людей это не интересует, но они, по всей вероятности, тоже скажут, что если бы Пришельцы в самом деле хотели уничтожить Землю, они бы сделали это тысячи лет. Я не думаю, что кто-либо действительно боится. - В Диаспаре дела обстоят совсем по-другому, - сказал Элвин. - Мои сограждане - великие трусы. Они испытывают ужас от одной мысли, что город вообще можно покинуть. Я не знаю, что случится, когда они узнают, как я нашел звездолет. Джезерак, должно быть, уже рассказал об этом Совету, и я хотел бы знать, чем они теперь заняты.

Он знал, что ответ включает в себя использование технологий, основанных на манипуляции самим пространством - но как можно жестко удержать на месте атом, исходя из хранящихся где-то данных, он не мог объяснить даже в самых общих чертах. Во внезапном озарении он указал на невидимый купол, защищавший их от ночи. - Расскажи мне, как ящик, на котором ты сидишь, создает эту крышу над нашими головами, - объявил он, - и тогда я объясню тебе, как работают схемы вечности. Хилвар расхохотался. - Ну что ж, полагаю, это честное сопоставление. Тебе надо будет расспросить об этом у кого-нибудь из наших специалистов по теории поля. Я, конечно, не смогу тебе ответить. Эта реплика повергла Элвина в глубокое раздумье.

Их свисавшие вниз стебли и листья кишели целой фауной паукообразных тварей, которые вынужденно проводили всю жизнь, высоко паря над поверхностью планеты и продолжая на своих уединенных воздушных островах вечную борьбу за существование. По-видимому, время от времени они вступали в контакт с землей: Элвин увидел, как один из гигантских шаров внезапно сморщился и рухнул с небес. Его порванная оболочка играла роль грубого парашюта. Любопытно, было ли это случайностью или частью жизненного цикла этих странных существ. Пока они ожидали приближения к следующей планете, Хилвар вздремнул. По какой-то причине, которой робот так и не смог им растолковать, корабль, находясь в пределах планетной системы, должен был двигаться медленно - по крайней мере в сравнении с его стремительным бегом сквозь Галактику. На то, чтобы добраться до мира, избранного для третьей остановки, ушло почти три часа, и Элвин был слегка удивлен, что вроде бы незначительное межпланетное путешествие должно длиться так Он разбудил Хилвара, когда они нырнули в атмосферу. - Что ты скажешь об. - спросил он, указав на обзорный Под ними был сурового вида ландшафт из черных и серых тонов, без следа растительности или других прямых указаний на жизнь. Но косвенные свидетельства имелись: невысокие холмы и пологие долины были испещрены идеально точными полусферами, часть которых располагалась в виде сложных, симметричных На последней планете они научились осторожности и, тщательно рассмотрев все варианты, остались высоко в атмосфере, отправив вниз робота.

Хотя движение почти не ощущалось, стены туннеля опять проносились по сторонам с быстротой, оценить которую, хотя бы приблизительно, он был не в силах. Казалось, прошел целый век, прежде чем снова наступила неуловимая смена вибрации. Теперь надпись на индикаторе Эта минута была самой длинной в жизни Элвина. Машина двигалась все медленнее. Это было уже не простое притормаживание. Она приближалась к станции. Плавно и тихо длинный цилиндр выскользнул из туннеля в пещеру, совершенно идентичную пещере под Диаспаром. Элвин какое-то время находился в возбуждении настолько сильном, что плохо понимал происходящее: дверь давно уже была открыта, когда он сообразил, что может покинуть аппарат. Поспешив прочь из машины, он в последний раз взглянул на индикатор. Смена показаний того выглядела необычайно обнадеживающим образом: Разыскивая выход, Элвин обнаружил первый признак того, что попал в культуру, отличную от его собственной.

Теперь, возможно, он мог начать жить. В достижении цели есть некоторая особенная печаль. Она -- в осознании того, что цель эта, так долго остававшаяся вожделенной, наконец покорена, что жизни теперь нужно придавать новые очертания, приспосабливать ее к новым рубежам. Олвин в полной мере познал эту печаль, когда бродил в одиночестве по лесам и полям Лиза. Даже Хилвар не сопровождал его, потому что в жизни у каждого мужчины наступает момент, когда он отдаляется и от самых близких своих друзей. Блуждания эти не были бесцельными, хотя он и никогда не решал заранее, в каком селении остановится на этот. Не какое-то определенное место искал. Ему нужно было новое настроение, какой-то толчок. в сущности, новый для него образ жизни. Диаспар теперь в нем уже не нуждался.

628 Share

Roll-Top-Lunchpaket

Здесь находился конечный этап эволюции, почти столь же долгой, как и человеческая. Начало ее терялось в тумане Рассветных Веков, когда человечество впервые научилось использовать энергию и выпустило в мир свои грохочущие машины. Пар, вода, ветер - все было пущено в ход на какое-то время, но вскоре отброшено. Энергия вещества приводила мир в движение веками, но и ее пришлось заменить; с каждой очередной заменой старые машины забывались, и новые вставали на их место. Очень постепенно, долгие тысячи лет шло приближение к идеалу безупречной машины - идеал этот некогда был мечтой, потом стал отдаленным будущим и, наконец, реальностью: НИ ОДНА МАШИНА НЕ ДОЛЖНА СОДЕРЖАТЬ ДВИЖУЩИХСЯ ЧАСТЕЙ Здесь покоилось конечное воплощение этого идеала. Его достижение отняло у человека не менее ста миллионов лет, и в момент триумфа он навсегда отвернулся от машин. Они достигли совершенства и, следовательно, могли вечно заботиться сами о себе, в то же время служа человеку. Элвин более не спрашивал себя, который из этих безмолвных белых предметов и есть Центральный Компьютер. Он включал в себя все окружающее - и простирался далеко за пределы этого помещения, объединяя бесчисленные стационарные и подвижные машины Диаспара.

Словно опасаясь, что слова могут выдать его состояние, он коротко и сдержанно кивнул и вслед за Олвином ступил на плавно плывущий тротуар. Джизирак не проявил ни малейших признаков страха, когда они шли по туннелю, через который вечно дул холодный ветер. Туннель теперь был уже совсем не тот: каменная решетка, преграждавшая доступ во внешний мир, исчезла. Она не служила никакой конструктивной цели, и Центральный Компьютер по просьбе Олвина убрал ее, не задавая вопросов. Позже он может дать инструкции снова вспомнить про эту решетку и восстановить. Но сейчас жерло туннеля, ничем не огражденное и никем не охраняемое, зияющим отверстием выходило прямо на внешнюю стену города. Джизирак почти подошел к краю пропасти, когда наконец осознал, что внешний мир -- вот он, прямо перед. Он смотрел на расширяющийся круг неба, и шаги его становились все более и более неуверенными, пока в конце концов ноги не отказались ему служить.

Но Алистре не нужно было дальнейших доказательств, чтобы понять, что на сей раз Шут вышел из своей роли. Он говорил правду - что бы она ни означала. Как только дверь за ним закрылась, Элвин рухнул в ближайшее кресло. Его ноги внезапно подкосились; он постиг, наконец, страх перед неизвестным, преследовавший всех его соотечественников. но дотоле неизвестный ему самому. Все суставы тряслись, взор расплывался и туманился. Если б он мог, то охотно выскочил бы из этой мчащейся машины, даже ценой прощания со всеми своими мечтами. Не только страх подавлял его, но и ощущение невыносимого одиночества. Все, что он знал и любил, осталось в Диаспаре; возможно, он никогда больше не увидит свой мир, даже если впереди никакие опасности не грозят. Как никто на протяжении многих веков, он ощутил горечь прощания с родным домом.

Однако, переведя взгляд на Хедрона, он увидел, что тот наблюдает за ним с сардонической усмешкой, и снова уставился на город. И теперь это произошло прямо у него на глазах. Одно из зданий на периферии Парка неожиданно исчезло, и на его месте немедленно появилось другое -- совершенно иной архитектуры. Превращение произошло настолько стремительно что, мигни Олвин именно в этот момент, и он ничего бы уже не заметил. В изумлении смотрел он на слегка изменившийся город, но даже и в этот миг потрясения от увиденного мозг его искал объяснений. Ему вспомнились появившиеся на экране слова: Регрессия начнется. -- и он тотчас же осознал, что же тут, собственно, происходит. -- Таким город был много тысяч лет назад, -- сказал он Хедрону.

Если вам интересно узнать, где,я его обнаружил, то вы можете найти ответ в Диаспаре. Но для этого вам придется отправиться туда самим, потому что Диаспар никогда не придет к вам первым. Он повернулся к Хилвару и подтолкнул его к внутренней двери. Тот колебался всего какое-то мгновение. Полуобернувшись, он кинул прощальный взгляд на холм, на траву, на небо -- все это такое знакомое -- и прошел Сенаторы глаз не отрывали от корабля, пока он -- на этот раз достаточно медленно, поскольку путь предстоял близкий -- не исчез на юге. Затем седеющий молодой человек, который предводительствовал группе, с видом философского смирения пожал плечами и повернулся к одному из своих коллег: -- Вы всегда были против того, чтобы мы стремились к каким-то переменам, И до сих пор последнее слово всегда оставалось за вами. Но. я не думаю, что будущее -- за какой-то одной из наших фракций. И Лиз и Диаспар -- они оба завершили некий этап своего развития, и вопрос заключается в том, как наилучшим образом воспользоваться создавшейся -- Боюсь, вы правы,-- последовал угрюмый ответ.

Никогда раньше он не говорил с такой свободой: наконец нашелся кто-то, относящийся к его мечтам без насмешки, зная их правдивость. Раз или два Серанис прерывала его, задавая прямые вопросы, когда он упоминал о некоторых незнакомых ей вещах. Элвину нелегко было осознавать, что многое в его повседневной жизни не имело никакого смысла для людей, никогда не живших в городе и ничего не знавших о его сложном культурном и общественном устройстве. Серанис слушала с таким пониманием, что он принимал его как должное; лишь позднее он сообразил, что его словам, помимо нее, внимало множество других Когда он закончил, на некоторое время воцарилось молчание. Потом Серанис посмотрела на него и спокойно произнесла: - Зачем ты пришел в Лис. Элвин бросил на нее удивленный взгляд. - Я же сказал. Я хотел изучить мир.

Vans sportlicher Realm Rucksack

About Brazshura

Сперва это даже слегка беспокоило - Элвину странным образом чудилось, будто травы сгибаются, чтобы посмотреть на него; но потом он стал находить это постоянное движение успокаивающим. Элвин вскоре обнаружил причину остановки. В небольшой компании, собравшейся еще перед тем, как глайдер въехал в село, находилась застенчивая смуглая девушка - Ньяра, как ее представил Элвину Хилвар.

Related Posts

827 Comments

  • Camouflage Lunchbox
    Anna Brown

    die sehr wertvolle Antwort

  • Kleiner transparenter Rucksack
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Schreiben Sie mir in PM.

  • Klare Schlinge Rucksack
    Anna Brown

    Was er plant?

  • Schul-Laptoptaschen
    Anna Brown

    die ausgezeichnete und termingemäße Mitteilung.

  • Roter Schweizer Rucksack
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt, versuchen Sie, die Antwort auf Ihre Frage in google.com zu suchen

  • Whitepepper Rucksack
    Anna Brown

    ich beglückwünsche, welche Wörter..., der glänzende Gedanke

  • Herschel Laptop-Abdeckung
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie den Fehler zulassen. Geben Sie wir werden es besprechen.

  • John Varvatos Rucksack
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt ist meiner Meinung danach offenbar. Auf Ihre Frage habe ich die Antwort in google.com gefunden

  • Herschel liefert Co-Gepäck
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie sich irren. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Fischadler Stratos 40
    Anna Brown

    der Ausgezeichnete Gedanke

  • Jansport für Mädchen
    Anna Brown

    Ich weiГџ, wie man handeln muss...

  • Osprey Quasar Bewertung
    Anna Brown

    Diese einfach bemerkenswerte Mitteilung

  • Rucksack Frauenschule
    Anna Brown

    sehr neugierig:)

  • Stratos 294 zu verkaufen
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung irren Sie sich. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Aktiver Rucksack
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, der bemerkenswerte Gedanke

  • Swissgear Umhängetasche
    Anna Brown

    Diese lustige Meinung

  • Mintgrüner Netzrucksack
    Anna Brown

    Es ist schade, dass ich mich jetzt nicht aussprechen kann - es gibt keine freie Zeit. Aber ich werde befreit werden - unbedingt werde ich schreiben dass ich in dieser Frage denke.

  • Seifenkisten
    Anna Brown

    die MaГџgebliche Antwort

  • State Kent Rucksack
    Anna Brown

    die MaГџgebliche Antwort, es ist lustig...

  • Yoga Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach sind Sie nicht recht. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Timbuk2 groß
    Anna Brown

    irgendwelcher seltsamer Verkehr wird erhalten.

  • Mickey Mouse Punk
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich Sie unterbreche, ich wollte die Meinung auch aussprechen.

Post A Comment