Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

694 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Он превосходно понимал, что Хилвар проверяет его, но протеста у него это не вызывало. Шла товарищеская игра, и он проникся ее духом и старался не слишком вслушиваться в то, как ноги понемножку наливаются усталостью. Хилвар сжалился над ним только тогда, когда они одолели две трети подъема, и они немного отдохнули, подставив натруженные тела ласковому солнышку. Пульсирующий гром слышен был теперь куда яснее, и Олвин спросил о нем, но Хилвар уклонился от ответа. По его словам, это испортит приятную неожиданность, коли Олвин уже сейчас узнает -- что там, в конце этого Теперь они двигались уже против солнца, и, по счастью, заключительный участок пути оказался довольно гладким и отлогим. Деревья, которыми так густо поросла нижняя часть холма, теперь поредели, словно бы они тоже изнемогли в битве с земным тяготением, и на последних нескольких сотнях метров земля здесь покрывала только жестковатая, короткая трава, шагать по которой было приятно. Когда показалась вершина, Хилвар словно взорвался энергией и устремился вверх по склону чуть ли не бегом. Олвин решил не принимать вызова, да, в сущности, ничего другого ему и не оставалось.

Возле кормы и сейчас еще налипли следы земли, спекшиеся в лавовую корку. Все остальное было снесено движением, и обнажился упрямый корпус, который не поддался ни времени, ни разрушительным силам природы. Вместе с Хилваром Олвин ступил в раскрывшийся шлюз и обернулся к застывшим, потерявшим дар речи сенаторам. Его очень интересовало, о чем они сейчас думают, о чем, в сущности, думает сейчас весь Лиз. Выражение на лицах сенаторов, однако, было таким, что казалось -- им в этот момент вообще не до того, чтобы над чем-то размышлять. -- Я отправляюсь в Шалмирейн и возвращусь в Эрли что-нибудь через часок,-- сказал Олвин. -- Но это только начало, и, пока я буду там, мне хотелось бы, чтобы вы поразмыслили над одним обстоятельством. Дело в том, что это -- не какой-то обычный флайер, на которых люди когда-то путешествовали в пределах своей планеты.

Он повернулся спиной к зеркалу и уставился на человека, нарушившего его уединение. Опередив его, тот сам обратился к - Ты, я полагаю, Элвин. Обнаружив, что кто-то приходит сюда, я сразу должен был сообразить, что это. Этими словами он явно не собирался обидеть Элвина: он просто констатировал факт, и Элвин правильно понял. Элвин не удивился и тому, что его узнали: нравилось это ему или нет, но его особенность и связанные с ней нераскрытые потенции сделали его известным всему городу. - Я Хедрон, - продолжал незнакомец, словно это все объясняло. - Меня называют Шутом. Элвин выглядел смущенно, и Хедрон пожал плечами в притворном огорчении. - Ах, вот она, слава.

Формулировка красочная, но вряд ли точная, - возразил Шут. - На самом деле монитор вспоминает ранние версии города. С каждой новой модификацией схемы памяти не просто очищались: информация переносилась из них во вспомогательные устройства, чтобы при надобности ее можно было извлечь. Я установил монитор так, чтобы обратный отсчет по этим устройствам шел со скоростью тысячи лет в секунду. Сейчас мы уже видим Диаспар полумиллионолетней давности. Но чтоб увидеть по-настоящему серьезные изменения, нам надо зайти куда дальше - я сейчас ускорю темп. Он повернулся к пульту управления, и сразу после этого не один дом, а целый квартал ушел в небытие и был заменен большим овальным амфитеатром. - Ах, Арена. - сказал Хедрон.

Но и это еще не. За последние несколько часов он дал нам такой объем знаний по истории, который превышает все, что, как мы предполагали, может существовать. Олвин глядел на нее в полном изумлении. Затем до него дошло: ему было нетрудно представить себе влияние присутствия Вэйнамонда на этих людей -- так тонко чувствующих, да еще с их переплетающимися сознаниями. Они отреагировали с удивительной быстротой, и он представил себе Вэйнамонда -- возможно, несколько испуганного -- в окружении жадных до знаний интеллектуалов Лиза. -- А вы установили, что же он. -- спросил Олвин. -- Да. Это было просто, хотя мы и до сих пор не знаем его происхождения. Вэйнамонд -- так называемый чистый разум, и знания его представляются безграничными.

Долго нам всем вместе не продержаться. Во все глаза глядели Олвин и Хилвар на это существо, испытывая нечто вроде восхищения, смешанного с ужасом. Хотя процесс, происходящий на их глазах, и был совершенно естественным, было не слишком-то приятно наблюдать разумное по всей видимости существо, бьющееся в агонии. К тому же их еще и угнетало какое-то смутное ощущение собственной вины. Конечно, это было нелепо -- думать так, потому что представлялось не столь уж важным, когда именно начинал полип свой очередной жизненный цикл, но они-то понимали, что причиной этой вот преждевременной метаморфозы явилось необычное волнение, вызванное именно их появлением. Олвин сообразил, что теперь действовать нужно быстро, иначе представившаяся было возможность пропадет,-- быть может, всего на несколько лет, но вполне возможно -- и на долгие столетия. -- Так что же вы решили. -- с жадным любопытством спросил. -- Что -- робот отправится с нами. Наступила мучительная пауза, в течение которой полип пытался заставить свое расползающееся тело повиноваться .

488 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Я спрошу твою машину, была ли установлена стирающая цепь в ее блоках памяти. -- Но предположим,-- быстро сказал Олвин с внезапной тревогой,-- что даже вопрос о существовании стирающих цепей приведет к ликвидации памяти. -- Для таких случаев существует стандартная процедура, и я буду ей следовать. Я выставлю вторичные условия, приказав роботу игнорировать мой вопрос, если такая мера предосторожности была в него встроена. После этого уже весьма несложно обеспечить ситуацию, в которой машина будет вовлечена в логический парадокс, когда, и отвечая мне, и отказываясь отвечать, она будет вынуждена нарушить данные ей инструкции. В таких случаях все роботы действуют одинаково, стремясь н самозащите. Они освобождают входные цепи, по которым к ним извне поступают сигналы, и ведут себя так, словно им вообще не задавали никакого вопроса. Олвин уже испытывал угрызения совести, что затронул эту тему, и после некоторой внутренней борьбы признал, что на месте робота принял бы именно эту тактику и сделал бы вид, что просто не расслышал вопроса. В одном, по крайней мере, он был теперь уверен: Центральный Компьютер оказался совершенно готов иметь дело с любыми ловушками, какие только могут быть установлены в блоках памяти робота. У Олвина не было ни малейшего желания видеть своего слугу превращенным в груду лома.

Он-то что тут делает. Секундой позже они были уже в безопасности. Покачиваясь, машина двинулась вперед сквозь глубины земли. Приключение заканчивалось. Скоро они, как всегда, окажутся дома, и все чудеса, ужасы и переживания будут в прошлом. Они были усталы и удовлетворены. По наклону пола Элвин понял, что подземоход углубляется в землю. Наверное, Каллистрон знал, что делает, и именно этот путь и вел к дому.

Когда все было кончено, Человек остался наедине со своими воспоминаниями и тем миром, который окружал его при рождении. Все прочее с той поры было лишь долгим упадком. По иронии судьбы род, надеявшийся править Вселенной, бросил напоследок большую часть своего крошечного мира и раскололся на изолированные культуры Лиса и Диаспара - два оазиса жизни в пустыне, разъединившей их не менее надежно, чем межзвездные Каллитракс сделал паузу; Элвину, как и всем остальным на великом собрании, показалось, что историк смотрит прямо на него глазами человека, увидевшего такие вещи, в которые он до сих пор не может поверить. - Достаточно, - сказал Каллитракс, - о сказках, которым мы верили с самого начала наших хроник. Теперь я должен сообщить вам, что они ложны - ложны во всех подробностях - ложны до такой степени, что даже сейчас мы еще не смогли примириться с Он выждал, пока смысл его слов не дошел до людей во всей своей полноте и не задел каждого за живое. Затем, говоря медленно и осторожно, он поведал Лису и Диаспару сведения, почерпнутые из сознания Ванамонда. Не соответствовало истине даже то, что Человек достиг звезд. Вся его маленькая империя ограничивалась орбитами Плутона и Персефоны, ибо межзвездное пространство оказалось для него непреодолимым барьером. Его цивилизация целиком сгрудилась вокруг Солнца и была еще очень молода. когда звезды достигли Человека.

Я думаю, что он уже видел ее, - тихо произнес Хедрон. Но это он сказал себе, а не Джезераку. - Я не верю в то, что Элвин счастлив, - продолжал Джезерак. - У него не появилось подлинных привязанностей, и трудно ожидать, что они появятся, пока он страдает этой манией. Но, в конце концов, он очень молод. Он может перерасти это состояние и включиться в городскую жизнь. Джезерак говорил так, убеждая сам себя; Хедрон сомневался в том, что он верит в свои слова. - Скажи мне, Джезерак, - резко спросил Хедрон, - знает ли Элвин, что он не первый Уникум.

Он вспоминал леса, степи и удивительных животных, некогда деливших с Человеком этот мир. Этих древних записей сохранилось очень мало; обычно считалось (хотя никто и не знал, по какой причине), что некогда, между появлением Пришельцев и строительством Диаспара, все воспоминания о первобытной жизни были утрачены. Забвение было столь полным, что в его случайность верилось с трудом. За исключением нескольких хроник - возможно, чисто легендарных, человечество лишилось своего прошлого. Диаспару предшествовали Рассвета. В это понятие были неразрывно вплетены первые люди, укротившие огонь, и первые, освободившие энергию атома, первые, построившие из бревна каноэ, и первые, достигшие звезд. По ту сторону провала времени все они были соседями. Это путешествие Элвин намеревался повторить в одиночестве, но уединение в Диаспаре удавалось обеспечить не. Только он собрался покинуть свою комнату, как натолкнулся на Алистру, даже не пытавшуюся притвориться, что она появилась здесь До Элвина никогда не доходило, что Алистра прекрасна, ибо он никогда не видел человеческого уродства.

Он решил, что приближение звездолета, возможно, напугало животных и заставило их забиться под землю. Они парили над равниной; Элвин старался убедить Хилвара, что вполне можно открывать люк, а Хилвар терпеливо рассказывал ему о бактериях, грибках, вирусах и микробах - понятиях, которые Элвину трудно было представить и еще труднее - отнести на свой счет. Спор длился уже несколько минут, когда путешественники заметили нечто странное. Обзорный экран, еще мгновение назад показывавший окружающий лес, вдруг погас. - Это ты его выключил. - спросил Хилвар, как обычно, чуть-чуть опередив Элвина. - Нет, - возразил Элвин, и по его спине пробежал холодок, когда он подумал о единственном доступном объяснении. - Это ты отключил. - спросил он у робота. - Нет, - повторил тот его собственный ответ.

866 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Конечно, - ответила Серанис. - Ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь, и вернуться в Диаспар, если передумаешь. Но будет проще, если ты сможешь принять окончательное решение в ближайшие несколько дней. Ты же не хочешь беспокоить своих друзей, а чем дольше ты останешься, тем труднее будет нам сделать необходимые коррекции. Элвин мог с этим согласиться, хотя ему и хотелось узнать, в чем состоят эти "коррекции". Вероятно, кто-то из Лиса встретится с Хедроном - а Шут даже не заметит этого - и подправит его память. С течением веков имя Элвина присоединится к другим Уникумам, таинственно исчезнувшим без следа и вскоре Тут крылось много загадок, а он не приблизился к решению ни одной из. Была ли какая-нибудь цель в странной односторонней связи между Лисом и Диаспаром, или то был лишь исторический курьез. Кем и чем были "Уникумы". Если люди из Лиса могли попадать в Диаспар, почему они не удалили схемы памяти, хранившие ключи к их возникновению.

Даже достигнув культурного расцвета, они нимало не утратили инициативы. И хотя мы имеем дело с догадками, а не с доказанными фактами, представляется несомненным, что эксперименты, явившиеся одновременно гибелью Империи и венцом ее славы, вдохновлялись и направлялись именно Человеком. Замысел, лежавший в основе этих экспериментов, был, видимо, таков. Контакты с другими расами показали Человеку, насколько глубоко мировоззрение зависит от физического тела и органов чувств, которыми это тело снабжено. Доказывалось, что подлинная картина Вселенной - если такая картина вообще познаваема - станет доступной лишь свободному от подобных физических ограничений сознанию: в сущности, чистому разуму. Эта концепция входила во многие из древних религий Земли, и представляется странным, что идея, не имевшая рационального происхождения, превратилась в одну из величайших целей науки. Бестелесного разума во Вселенной никогда не было, но Империя взялась создать. Вместе со всем прочим мы утратили опыт и знания, позволившие осуществить .

А Пришельцы?) -- Я не могу обнаружить там ни малейшего присутствия мысли, но почему-то убежден, что мы здесь не одни. Очень странно. Они медленно двинулись назад, к руинам крепости, и каждый нес в памяти звук этой приглушенной непреходящей пульсации. Олвину представлялось, что здесь тайна громоздится на тайну и что, несмотря на все его усилия, он все больше и больше отдаляется от какого-либо понимания истины, поисками которой Как-то не верилось, что развалины могут им что-то поведать, но они тем не менее все-таки занялись самыми тщательными поисками среди мусора скопившегося между нагромождениями огромных каменных глыб. Может быть, здесь нашли свое последнее пристанище машины и механизмы, которые так давно сделали свое. Теперь-то от них не было никакого проку, подумал Олвин, если бы Пришельцы и вернулись. Но почему же они так и не возвратились. Впрочем, это была только еще одна мучительная загадка, а у него и так уже накопилось полным-полно тайн, в которые предстояло проникнуть. Искать новые не было ровно никакой необходимости.

Меня это тоже тревожит,-- признался Хилвар. -- Но мне кажется, что к тому времени, как наши народы смогут снова хорошо узнать друг друга, проблема эта разрешится сама. Мы оба можем оказаться правы: пусть наши жизненные циклы слишком коротки, но зато ваши, без сомнения, чересчур уж длинны. В конце концов будет найден какой-то компромисс. Олвин задумался над этим В самом деле, единственную надежду следовало искать только в этом направлении, однако столетия переходного периода конечно же будут очень сложными. Он снова припомнил горькие слова Сирэйнис: И он и я будем мертвы уже целые столетия, в то время как вы будете еще молодым человеком. Что ж, хорошо: он примет эти условия. Даже в Диаспаре все дружеские связи развивались в тени того же самого -- сотня ли лет,миллион ли, в конце концов это не имело значения.

Хилвар пойдет с вами гидом, но, разумеется, вы вольны отправиться в любое место, которое только вас интересует. Олвин поразмыслил -- так ли это будет на самом деле. Ему представлялось, что если он попытается возвратиться к тому холму, со склона которого он впервые увидел Лиз, то возникнут возражения, Тем не менее это его пока не слишком беспокоило, поскольку он теперь вовсе не торопился возвращаться в Диаспар и, в сущности, совсем даже и не думал над этим после своей первой встречи с Сирэйнис. Жизнь здесь для него все еще была настолько интересна и так нова, что своим пребыванием в Лизе он оставался вполне удовлетворен. Он оценил жест Сирэйнис, когда она предложила ему в гиды своего сына, хотя -- сомневаться в этом не приходилось -- Хилвар конечно же и получил детальные инструкции: в оба присматривать за тем, чтобы Олвин не попал в какую-нибудь переделку. Олвину потребовалось некоторое время, чтобы попривыкнуть к Хилвару -- по причине, которую он не смог бы толком объяснить, не ранив при этом чувств сына Сирэйнис. Физическое совершенство в Диаспаре было чертой настолько всеобщей, что личная красота полностью потеряла свою ценность. Люди обращали на,нее внимание не больше, чем на воздух, которым дышали. В Лизе же все это обстояло далеко не так, и наиболее лестным эпитетом, который можно было бы применить к Хилвару, являлось слово -- симпатичный.

Но Джизирак и Олвин по-прежнему пристально всматривались в небо, в пустоте которого только что сиял маленький робот. Лишь теперь Джизирак понял, почему Олвин остался столь безразличным к решению Совета и почему он не выказал ровно никаких чувств, когда его поставили в известность, что подземный путь в Лиз отныне закрыт. Кора приставшей земли и камней лишь отчасти скрывала гордые очертания корабля, который все еще величественно вздымался из недр разодранной пустыни. Джизирак, не отрывая глаз, наблюдал, как корабль неспешно развернулся в их сторону, мало-помалу превратившись в аккуратный кружок. Затем, столь же неторопливо, кружок этот стал увеличиваться в размерах. Олвин заговорил -- стремительно, словно времени у него уже не оставалось: -- Этот робот разработали так, чтобы он стал компаньоном и еще и слугой этого самого Мастера. И кроме того, он должен был пилотировать его корабль. Прежде чем сесть в Лизе, он тогда опустился в космопорту Диаспара, который сейчас лежит там, погребенный среди этих песков. Даже в то время порт, в сущности, был уже заброшен.

294 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Считалось, что названые родители должны обучить ребенка, как ему вести себя в обществе, ну и познакомить со все расширяющимся кругом друзей. Они отвечали за характер Олвина, Джизирак -- за его интеллект. -- Мне достаточно трудно ответить на ваш вопрос,-- проговорил наконец Джизирак. -- Разумеется, с мышлением у Олвина все в порядке, Но многие веши, которые, казалось бы, должны его интересовать, полностью остаются за пределами его внимания. А с другой стороны -- он проявляет несколько даже болезненное любопытство к моментам, которые мы обычно не обсуждаем между -- Например -- к миру за пределами Диаспара. -- Да. Но откуда вы Хедрон какое-то мгновение колебался, размышляя, насколько он может довериться Джизираку. Ему было известно, что наставник Олвина -- человек сердечный и намерения у него самые добрые.

Но мы помнили о вас. Диаспар поразил. Мы ожидали, что он пойдет по пути прочих городов; вместо этого он добился стабильного состояния, которое может продержаться не меньше, чем сама Земля. Не скажу, что ваша культура нас восхищает, но мы рады, что пожелавшие ускользнуть смогли это сделать. Это путешествие проделало больше людей, чем ты думаешь, и все они были выдающимися личностями, приносившими в Лис нечто ценное. Голос замолк, скованность исчезла, и Элвин снова стал самим. Он с удивлением обнаружил, что солнце давно скрылось за деревьями, и на восточный небосклон уже надвигается ночь. Откуда-то раздался гулкий удар большого колокола. Вибрирующий звук медленно расплывался в тишине, напряженно зависая в воздухе и насыщая его загадками и предчувствиями. Элвин заметил, что слегка дрожит - не от первого дуновения вечерней прохлады, а от благоговения и изумления перед всем, что открылось .

История Вселенной, должно быть, состоит из массы таких вот разрозненных ниточек, и кто скажет, какая из них важна, а какая -- тривиальна. Фантастическая легенда о Мастере и о Великих была, надо думать, просто еще одной из тех бесчисленных сказок, что каким-то странным образом сохранились с времен Начала. Но, что ни говори, уже само существование огромного этого полипа и каменно молчаливого робота не позволяло Олвину отбросить всю эту историю как просто какую-то волшебную выдумку, построенную на самообмане и на чистом безумии. Ему было страшно интересно понять взаимосвязь между роботом и полипом, между двумя этими сущностями, которые, по всем статьям отличаясь друг от друга, умудрились на протяжении целых эпох поддерживать это вот свое совершенно невероятное партнерство. Почему-то ему сильно верилось, что из них двоих робот был куда более важен. Он ведь ходил в наперсниках Мастера и, должно быть, и по сей день хранил все его тайны. Олвин кинул беглый взгляд на таинственную машину, которая по-прежнему висела в воздухе, упершись, в него, Олвина пристальным взором. Почему это она не желает разговаривать.

Не раз и не два повернулась Галактика вокруг своей оси с тех пор, как Вэйнамонд впервые осознал. Он мало что помнил о тех давних-предавних временах и о созданиях, которые пестовали его, но до сих пор в памяти у него осталось то горькое чувство безутешности, которое он испытал, когда они ушли и оставили его одного среди звезд. И вот на протяжении веков и веков, минувших с тех пор, он блуждал от звезды к звезде, исподволь развивая и обогащая свои способности. Когда-то он мечтал о том, чтобы снова отыскать тех, кто позаботился о нем при его рождении. И хотя сейчас эта мечта и потускнела, он все еще не хотел отказываться от нее На бесчисленных планетах нашел он останки, в которые обращалась жизнь, но вот разум обнаружил только однажды. От Черного солнца он в ужасе бежал. А Вселенная была громадна, и поиск его едва начался. И хотя и далеко это было -- и в пространстве и во времени,-- но гигантский поток энергии, истекающий из самого сердца Галактики, взывал к Вэйнамонду через пропасти световых лет.

Возможно, мотивы эти были эгоистичны, но они включали и элемент сострадания. Если б Элвин мог, он постарался бы разрушить бесплодную монотонность событий и освободить эти существа от их фантастической судьбы. Он не вполне представлял себе, что можно сделать для полипа, но робота, без сомнения, стоило попробовать излечить от безумия, разблокировав при этом его бесценную память. - Уверены ли вы, - начал он спокойно, говоря с полипом, но адресуя свои слова роботу, - что вы действительно выполняете волю Учителя, оставаясь. Он желал, чтобы мир узнал о его учении, а оно утеряно, пока вы скрываетесь тут, в Шалмиране. Лишь случайно мы обнаружили вас, но ведь многие желали бы услышать о Великих. Хилвар резко поднял глаза на Элвина, явно не понимая его намерений. Полип выглядел взволновано, и постоянные колебания его дыхательного аппарата прервались на несколько секунд.

Дома вокруг них становились все выше, как будто город наращивал бастионы против внешнего мира. Насколько непривычно было бы, подумал Элвин, если б вдруг стало возможно увидеть жизнь за этими громоздящимися стенами, будь они прозрачны. В окружающем его пространстве были разбросаны друзья, которых он знал, друзья, которых ему предстоит узнать, незнакомцы, которых он никогда не встретит. Последних, однако, будет очень мало - за свою жизнь он познакомится почти со всеми людьми Диаспара. Большинство из всех них окажутся сидящими в своих отдельных комнатах, но они не будут одиноки. Достаточно только захотеть, чтобы по желанию оказаться в обществе любого (исключая, конечно, физическое присутствие). Имея доступ ко всему, происходившему в воображаемых или реальных мирах со времени создания города, они могли не скучать. Для людей, чей рассудок был устроен таким образом, подобное существование являлось совершенно удовлетворительным. То, что оно было также абсолютно бесполезным, даже Элвин еще не уразумел. С удалениям Элвина и Алистры от сердца города число людей на улицах медленно убывало.

683 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Самое лучшее, что, с точки зрения Хилвара, мог предпринять город - это уничтожить Банки Памяти, столько тысячелетий удерживавшие его в зачарованном состоянии. Пусть они были чудом - возможно, величайшим триумфом сотворившей их науки - но они были порождением больной культуры, культуры, боявшейся столь многого в этом мире. Некоторые из этих страхов основывались на реальности, но другие, как теперь стало ясно, оказались воображаемыми. Хилвар знал уже кое-что о картине, начавшей вырисовываться в результате изучения сознания Ванамонда. Через несколько дней это станет известно и Диаспару - и город обнаружит, сколь многое в его прошлом было мифом. Но если Банки Памяти будут уничтожены, через тысячу лет город будет мертв, ибо его жители потеряли способность воспроизводить сами. Вот с какой дилеммой предстояло столкнуться - но в уме Хилвара уже промелькнуло одно из возможных решений. На любую техническую проблему всегда находился ответ, а его соотечественники являлись специалистами в биологических науках.

Все еще на огромной скорости, машина теперь мчалась сквозь огромное пустое пространство -- куда более просторное, чем даже та пещера самодвижущихся дорог под Парком. С изумлением оглядываясь по сторонам, Олвин заметил внизу сложную сеть направляющих стержней, которые сходились, перекрещивались и ныряли в туннели по обе стороны от его экипажа. Поток голубоватого света лился из-под выгнутого купола арочного потолка, обрисовывая силуэты огромных транспортных машин. Свет был настолько ослепительным, что было больно глазам, и Олвин догадался, что место это не было предназначено для человека. Мгновение позже его экипаж стремглав промчался мимо нескольких рядов цилиндров, недвижно парившим над своими направляющими. Они были значительно больших размеров, чем тот, в котором он находился, и Олвин догадался, что они, должно быть, использовались для перевозки грузов. Вокруг них громоздились какие-то совершенно непонятные механизмы -- замершие, остывшие. Это циклопическое и такое пустынное помещение исчезло почти так же стремительно, как и возникло.

Земле. Но не Элвину. Комната была затемнена. Лишь одна из стен сияла наплывами и потоками цветов, переливавшимися в согласии с бурными грезами Элвина. Отчасти образ удовлетворил его - он просто влюбился в парящие горные цепи, вздымающиеся над морем. В этих возносящихся линиях были мощь и величие. Он долго разглядывал их и наконец загрузил в блок памяти визуализатора, чтобы сохранить на время работы над остальной частью картины. Тем не менее нечто неясное все время ускользало от. Вновь и вновь он пытался заполнить пустые места.

Тот не уставал поражаться вежливости, с которой все, узнав, кто он такой, тут же переходили на устную речь. Это должно было вызывать у них затруднения, но насколько он мог судить, они всегда подавляли искушение перескочить на телепатию, и Элвин никогда не ощущал себя вне разговора. Самую длительную остановку они сделали в маленькой деревушке, почти скрытой в море высокой золотой травы; ветерок колыхал над их головами, казавшиеся живыми, кончики стеблей. Когда они зашагали через траву, то бесчисленные стебли стали одновременно клониться - точно волны накатывались на. Сперва это даже слегка беспокоило - Элвину странным образом чудилось, будто травы сгибаются, чтобы посмотреть на него; но потом он стал находить это постоянное движение успокаивающим. Элвин вскоре обнаружил причину остановки. В небольшой компании, собравшейся еще перед тем, как глайдер въехал в село, находилась застенчивая смуглая девушка - Ньяра, как ее представил Элвину Хилвар. Юноша и девушка явно были очень рады увидеться вновь, и Элвин ощутил зависть к их счастью. Хилвар откровенно разрывался между своими обязанностями сопровождающего и желанием остаться с Ньярой наедине.

Она такая же сухая, как и Земля. -- упавшим голосом выдохнул Олвин. -- Вся ее вода исчезла. вон те черточки -- это полосы соли, там испарялись моря. -- Они никогда бы этого не допустили, -- отозвался Хилвар. -- Полагаю, что в конце концов мы опоздали. Разочарование было таким горьким, что Олвин просто не решался заговорить снова, боясь, что голос выдаст его, и только молча смотрел на огромный мир под. С поражающей воображение величественностью проворачивалась планета под кораблем, ее поверхность медленно поднималась им навстречу. Теперь были уже видны и здания -- крохотные белые инкрустации всюду, кроме дна океанов.

Чувство это было скорее странным, чем неприятным, и оно впервые продемонстрировало Элвину, что такое настоящая телепатия - та сила, которая у его народа выродилась настолько, что могла использоваться только для управления Когда Серанис пыталась овладеть его сознанием, Элвин восстал сразу же; но против этого вторжения он не боролся. Это было бы бесполезно, и к тому же он знал, что это существо в любом случае не враждебно. Он позволил себе расслабиться, без сопротивления смирившись с тем, что его сознание стало объектом изучения со стороны интеллекта, бесконечно превосходящего его собственный. Но в этом предположении он был не совсем прав. Одно из этих сознаний, как сразу заметил Ванамонд, было более дружелюбным и доступным, чем другое. Он понял, что оба они были полны удивления, вызванного его присутствием, и это немало поразило Ванамонда. Трудно было поверить, что они могли забыть: забывчивость, как и смерть, находились вне его понимания. Общение было очень затруднено; многие из мыслеобразов в этих двух сознаниях оказались столь необычны, что он с трудом распознавал. Он был озадачен и слегка напуган повторяющимся образом страха перед Пришельцами; это напомнило ему его собственные эмоции, когда он впервые узнал о Черном Солнце.

487 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Если б только мог он разделить мысли и чувства с себе подобными. Тем не менее физически он был вылеплен по тому же образцу, что и дети, плескавшиеся в воде. За миллиард лет, начиная с основания Диаспара, человеческое тело не менялось: ведь типовой облик был навечно заморожен в Банках Памяти города. Однако оно существенно изменилось, по сравнению с несовершенной исходной моделью; впрочем, большинство переделок были незаметны глазу. За свою долгую историю человек перестраивал себя неоднократно, стремясь уничтожить болезни, унаследованные телом. Исчезли такие необязательные принадлежности, как ногти и зубы. Волосы остались только на голове, на теле же - отсутствовали. Но более всего человека Рассветных Веков поразило бы наверное, исчезновение пупка; его необъяснимое отсутствие дало бы много пищи для размышлений.

Они не ощущали ни малейшей вибрации, способной напомнить, что они быстро погружаются в землю, направляясь к цели, которую даже сейчас они себе толком не представляли. Это было просто до абсурда: путь для них был уже подготовлен. (Кем. - терялся в догадках Элвин. Центральным Компьютером. Или самим Ярланом Зеем, когда он перестроил город. ) Экран монитора показал им длинную вертикальную шахту, уходившую в глубину, но они смогли рассмотреть лишь начало этой шахты, так как изображение вскоре исчезло. Как уже известно было Элвину, это означало, что запрашиваемая информация монитору недоступна.

Тебе очень нравится изъясняться загадками, - мрачно сказал Джезерак. - Но чего именно ты ожидаешь. - Сомневаюсь, чтобы мои догадки были ближе к истине, чем твои. Но я уверен вот в чем - ни ты, ни я и никто другой в Диаспаре не смогут остановить Элвина, когда тот решится действовать. Нам предстоят очень интересные столетия. Когда изображение Хедрона скрылось из виду, Джезерак долго сидел неподвижно, позабыв свою математику. Над ним нависало небывалое ощущение чего-то угрожающего. На миг он даже решил затребовать аудиенции в Совете - но не будет ли это смешной возней вокруг пустяка.

Элвин снова был в Диаспаре, в своей собственной комнате, лежа в воздухе в полуметре от пола. Гравитационное поле защищало его от жесткого столкновения с грубой материей. Он окончательно пришел в. Это и была реальность, - и он отлично знал, что теперь последует. Первой появилась Алистра. Она была скорее потрясена, чем раздражена, потому что очень любила Элвина. - Элвин. - причитала она, глядя на него из стены, в которой зрительно материализовалась. - Это было такое восхитительное приключение. Зачем ты его испортил.

Назначение длинной обтекаемой машины, нацеленной, подобно снаряду, на дальний туннель, было очевидным, но это не делало ее менее необычной. Верхняя часть машины была прозрачной, и сквозь стенки Элвин мог видеть ряды роскошно отделанных кресел. Не было и намека на вход. Вся машина парила на высоте полуметра над единственным металлическим прутом, который уходил вдаль, исчезая в одном из туннелей. Невдалеке другой прут вел в соседний туннель, но машины над ним не. Элвин не сомневался, что где-то под неизвестным далеким Лисом, в таком же помещении, как это, ждет вторая машина; его уверенность была настолько полной, как будто кто-нибудь сказал ему об. Хедрон заговорил с излишней торопливостью: - Какая странная транспортная система. Она принимает одновременно всего человек сто - значит, они не рассчитывали на большое движение. И зачем они пошли на все эти трудности, закапываясь в Землю, когда небеса все еще были открыты. Может быть, Пришельцы не разрешали им даже летать - хотя мне что-то не верится.

Стоя рядом с Хилваром у открывшегося люка, Элвин взглянул на безмолвных Сенаторов. О чем они думали. О чем, собственно говоря, думал весь Лис. Судя по выражению лиц, Сенаторы были растеряны до предела. - Я отправляюсь в Шалмирану, - сказал Элвин, - и вернусь в Эрли где-то через час - но это только начало. Перед отлетом хочу вам сказать кое-что. Это - не обычный флаер из тех, что служили людям для перемещения по Земле. Это звездолет, один самых быстрых за всю историю человечества. Если вы захотите узнать, где я его нашел, ответ сможете получить в Диаспаре.

299 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

И вдруг все кончилось. Чувство разрыва, разлома - и сон прекратился. Элвин снова был в Диаспаре, в своей собственной комнате, лежа в воздухе в полуметре от пола. Гравитационное поле защищало его от жесткого столкновения с грубой материей. Он окончательно пришел в. Это и была реальность, - и он отлично знал, что теперь последует. Первой появилась Алистра. Она была скорее потрясена, чем раздражена, потому что очень любила Элвина.

Последняя по времени шутка, которую он отмочил, была, в сущности, совсем детской проказой, повлекшей за собой полный паралич всего городского транспорта. Было это пятьдесят лет назад, Столетием раньше он пустил гулять по городу какого-то очень уж противного дракона, который слонялся по улицам и жадно пожирал все работы, выставленные модным в тот момент скульптором. Сам скульптор, справедливо встревоженный, когда разборчивость чудовища по кулинарной части стала очевидной, предпочел спрятаться и не появлялся на люди до тех пор, пока дракон не пропал таким же загадочным образом, как и Изо всей этой информации ясно было. Хедрон, должно быть, досконально знал функции всех устройств и всех тех сил, которые управляли жизнью города, и мог заставить их повиноваться своей воле в такой степени, какая была недоступна никому другому. И надо полагать, существовал еще один, более высокий, уровень контроля, на котором предотвращались любые попытки слишком уж изобретательных Шутов причинить постоянный, неустранимый ущерб сложнейшей структуре Диаспара. Олвин должным образом усвоил все это, но не предпринял никаких попыток к тому, чтобы увидеться с Хедроном. Ему хотелось обрушить на Шута целый ворох вопросов, но непреклонное стремление до всего доходить самому -- быть может, наиболее неповторимая черта его уникальной натуры -- укрепляло решимость выяснить все, что можно, собственными силами, без помощи со стороны. Он взялся за дело, которое могло потребовать от него многих лет, но до тех пор, пока он чувствовал, что движется вперед, к своей цели, он был Подобно путешественнику стародавних времен, который стирал с карты белые пятна неведомых земель, Олвин приступил н систематическому исследованию Диаспара. Дни и недели проводил он, бродя лабиринтами покинутых башен на границах города, -- в надежде, что найдет где-нибудь выход в мир на той стороне.

Подразумевается, что я все еще твой наставник, но похоже на то, что роли-то теперь переменились?. И куда это ты меня поведешь. -- В башню Лоранна -- я хочу показать тебе мир за стенами Диаспара. Джизирак побледнел, но остался верен своему решениях. Словно опасаясь, что слова могут выдать его состояние, он коротко и сдержанно кивнул и вслед за Олвином ступил на плавно плывущий тротуар. Джизирак не проявил ни малейших признаков страха, когда они шли по туннелю, через который вечно дул холодный ветер. Туннель теперь был уже совсем не тот: каменная решетка, преграждавшая доступ во внешний мир, исчезла. Она не служила никакой конструктивной цели, и Центральный Компьютер по просьбе Олвина убрал ее, не задавая вопросов. Позже он может дать инструкции снова вспомнить про эту решетку и восстановить .

Представляется, что многие из более старых и менее решительных народов отказались покинуть свой дом; среди них были и наши прямые предки. Большинство этих рас пришло в упадок и к настоящему времени исчезло, хотя некоторые, быть может, еще существуют. Наш собственный мир едва избежал такой же судьбы. В течение Переходных Веков - а они длились на самом деле миллионы лет - знания прошлого были утеряны или намеренно уничтожены. Как ни трудно в это поверить, но последнее представляется более вероятным. Веками Человек погружался в суеверное и вместе с тем ученое варварство, искажая историю так, чтобы подавить ощущение бессилия и поражения. Легенды о Пришельцах абсолютно фальшивы, хотя отчаянная борьба против Безумца, вне сомнения, кое-что внесла в. Никто не загонял на Землю наших предков - одна только слабость их духа. Когда мы сделали это открытие, то нас в Лисе особенно озадачила одна проблема. Битва при Шалмиране никогда не имела места - но ведь Шалмирана существует и поныне.

В таком случае он должен был относиться к ней как к равной. Впрочем, опасность недооценить робота все равно существовала, но бояться его негодования все же не приходилось: машины нечасто страдают пороком самодовольства. Хилвар не удержался от усмешки, видя явное поражение Элвина. Он собрался было предложить Элвину, чтобы тот уступил ему обязанности по установлению контакта, но слова вдруг замерли у него на устах. Покой Шалмираны был нарушен зловещим и совершенно недвусмысленным звуком - булькающим шлепанием по воде чего-то очень большого, вылезающего из озера. Во второй раз со времени ухода из Диаспара Элвину захотелось оказаться дома. Припомнив, однако, что неожиданные приключения полагается встречать в ином настроении, он медленно, но решительно двинулся к озеру. Существо, высунувшееся из темной воды, казалось чудовищной живой пародией на робота, по-прежнему пристально и безмолвно изучавшего. Расположение глаз в виде такого же равностороннего треугольника не могло быть простым совпадением; даже расположение щупалец и коротких суставчатых конечностей было почти идентичным. Но в остальном сходство отсутствовало.

Каллистрон, - внезапно сказал он, - а почему бы нам не подняться. Ведь никто не знает, как в действительности выглядит Хрустальная Гора. Разве не замечательно было бы выйти где-нибудь на ее склоне, увидеть небо и всю землю. Мы пробыли под землей достаточно долго. Не успев произнести эти слова, он ощутил их неуместность. Алистра сдавленно вскрикнула. По внутренним стенкам подземохода, как по воде, пошли волны, и за окружающими его металлическими панелями Элвин опять увидел тот, второй мир. Оба мира столкнулись; в их борьбе верх одерживал то один, то. И вдруг все кончилось. Чувство разрыва, разлома - и сон прекратился.

347 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Мы едва ли отдаем себе отчет в том, что эти законы существуют, но мы им повинуемся. Диаспар -- это замерзшая культура, которая не в состоянии выйти за свои весьма узкие рамки. В Хранилищах Памяти помимо матриц наших тел и личностей содержится еще так много всего другого. Они хранят формулу самого города, удерживая каждый его атом точно на своем месте, несмотря на все изменения, которые может принести время. Взгляни, к примеру, на этот пол: его настелили миллионы лет назад, и по нему с тех пор прошло бессчетное число ног. А видишь ли ты хоть какие-нибудь следы износа?. Незащищенное вещество, как бы прочно оно ни было, уже давным-давно было бы истоптано в пыль. Но до тех пор, пока есть энергия, поддерживающая функционирование Хранилищ Памяти, и до тех пор, пока собранные в них матрицы контролируют структуру города, физическое состояние Диаспара не изменится ни на йоту.

Пятна очень напоминали два каких-то глаза, уставившиеся на него, одинокого, скрючившегося в своем наблюдательном пункте, где ветер не переставая свистел и свистел в ушах. Сумерки так и не наступили. С уходом солнца лужи черной тени, плескавшиеся меж дюн, сразу же стремительно слились в одно необозримое озеро тьмы. Краски схлынули с неба, теплота киновари и золота истаяла, оставив после себя лишь ледяную голубизну, которая становилась все глубже и глубже, оборачиваясь черной синевой ночи. Олвин ждал того дух захватывающего мига, который из всего человечества был ведом только ему одному,-- мига, когда самая первая звезда, дрожа, пробудится к жизни. Много недель минуло с того дня, когда он стоял здесь в последний раз, и он знал, что рисунок ночного неба за это время должен был перемениться. И все равно он оказался не готов к первой встрече с Семью Солнцами. Они не могли называться никак иначе; его губы непроизвольно прошептали именно эти два слова. Семь Солнц составляли небольшую, очень тесную и удивительно симметричную группу -- на небе, еще слегка согретом дыханием ушедшего дневного светила. Шесть из них располагались несколько вытянутым эллипсом, который в действительности -- Олвин был в этом уверен -- являлся безупречной окружностью, только чуть наклоненной по отношению к лучу зрения.

Она становилась прозрачной. Еще несколько метров, и он оказался словно висящим в воздухе без видимой опоры. Он остановился и посмотрел вниз, в раскрывшуюся бездну. - Хедрон. - позвал. - Иди сюда, взгляни на. Тот присоединился к нему, и вдвоем они стали рассматривать чудо, разверзшееся под ногами. Глубоко внизу, едва различимая, лежала гигантская карта - огромная сеть линий, сходящихся к точке под центральной шахтой. Какое-то время они молча разглядывали; затем Хедрон тихо сказал: - Ты понимаешь, что .

Центральный Компьютер мог быть слишком неподатливым противником, трудно поддаваясь воздействию даже самых изощренных ментальных методов. Он отложил эти загадки; когда-нибудь, зная побольше, он, быть может, разгадает. Глупо было рассуждать и строить пирамиды предположений на фундаменте невежества. - Прекрасно, - сказал он не очень вежливо, все еще обеспокоенный неожиданным препятствием, возникшим на его пути. - Я постараюсь дать ответ как можно быстрее, если вы покажете мне, на что похожа ваша страна. - Хорошо, - произнесла Серанис, и на этот раз в ее улыбке не было скрытой угрозы. - Мы гордимся Лисом, и нам доставит удовольствие показать тебе, как люди могут жить без помощи городов. Кроме того, тебе нет нужды беспокоиться - друзья не будут встревожены твоим отсутствием. Мы позаботимся об этом, хотя бы для собственной безопасности. В первый раз Серанис дала обещание, которого не смогла Алистра, сколько ни билась, не смогла вытянуть из Хедрона дальнейших объяснений.

Когда вы хотите подвергнуть меня. обработке. - - Немедленно. Мы уже готовы. Раскрой мне твое сознание, как раньше, и ты позабудешь обо. Элвин долго молчал. Потом он тихо сказал: - Я хотел бы попрощаться с Хилваром. Серанис кивнула. - Понимаю.

Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии. Он был полон решимости прояснить эту загадку, как только у него появится шанс откровенно поговорить о. Элвину было трудно поверить, что Лис сделал выбор по своей воле, зная об имеющейся альтернативе. Частичным решением загадки для него явились дети, эти маленькие существа, бывшие для него столь же незнакомыми, как и прочие животные Лиса. Немало времени провел он среди детей, наблюдая за их играми, и наконец был принят ими как друг. Иногда ему казалось, что они вообще не люди - так чужды были ему их поведение, их логика и даже их язык. Не веря своим глазам, он смотрел на взрослых и спрашивал себя: возможно ли, чтоб они развились из этих необычайных существ, проводивших большую часть жизни в своем собственном мире. И тем не менее, озадачивая его, дети пробуждали в его сердце никогда не изведанное ранее ощущение.

836 Share

Büchertasche der Krieger des goldenen Staates

Джизирак сделал паузу и оглядел оба стола. Никто от его слов в восторг не пришел, да он этого и не ждал. -- И все же причин для какой-то тревоги я не усматриваю. Земля находится сейчас в опасности не большей, чем она была все это время. С чего бы это, скажите, двум человеческим существам в крохотном космическом корабле вдруг снова навлечь на Землю гнев Пришельцев. Если мы будем честны сами с собой, то тогда мы должны признать, что Пришельцы могли бы уничтожить наш мир еще Бог знает. Стояла недоброжелательная тишина. Это была самая настоящая ересь -- и были времена, когда Джизирак сам бы так все это и назвал и предал бы такие взгляды анафеме.

Элвин никогда до этого не входил в Зал Совета. Это не запрещалось - в Диаспаре вообще было мало запретов, - но подобно другим жителям города он испытывал почти религиозное благоговение перед этим местом. В мире, не имеющем богов, Зал Совета был наиболее сходен с храмом. Хедрон уверенно вел Элвина по коридорам и скатам, сделанным специально для механизмов на колесах, а не для людей. Некоторые из этих скатов извивались, уходя вниз под столь крутыми углами, что по ним невозможно было бы ходить, не будь гравитация соответствующим образом искажена. Наконец они достигли запертой двери, которая с их приближением бесшумно сползла в сторону, а затем преградила отступление. Впереди была другая дверь, но она перед ними не открылась. Хедрон, не прикасаясь к двери, неподвижно встал перед нею.

Хилвар протянул руку по направлению к озеру. -- Посмотри внимательно, -- сказал. Олвин уставился на дрожащую поверхность озера, стараясь проникнуть взглядом поглубже, пытаясь понять тайны, которые скрывала вода в своих глубинах. Сначала он ничего не мог разобрать. Затем на мелководье возле самой кромки берега он разглядел едва заметное чередование света и тени. Ему удалось проследить этот рисунок вплоть до самой середины озера, где глубина уже скрадывала детали. Вот это-то темное озеро и поглотило крепость. Там, внизу, лежали руины того, что когда-то было мощными зданиями, ныне поверженными временем.

Иные из этих полусфер были После некоторого колебания Олвин приказал роботу двинуться вперед и притронуться к куполу. К его несказанному изумлению, робот отказался повиноваться приказу. И уж это-то действительно был мятеж -- по крайней мере, так показалось сначала. -- Почему ты не выполняешь того, что я тебе приказываю. -- спросил Олвин, когда немного опомнился от изумления. -- Запрещено, -- последовал ответ. -- Кем это запрещено. -- Тогда как же. Нет, можешь не отвечать.

Поднимись. Опустись. Ни одно из этих таких привычных мысленных приказаний не возымело никакого эффекта. Машина оставалась совершенно безответной. Это предполагало две возможности. Либо машина была слишком низкоорганизованной, чтобы понимать его, либо, в сущности слишком интеллектуальной и обладала собственными представлениями о целесообразности того или иного выбора, поскольку в нее был заложен принцип свободы воли. В таком случае он должен обращаться к роботу как к равному. И даже в этом случае он может недооценить его, только робот на это не обидится, поскольку самомнение не есть болезнь, характерная для машин. Хилвар не мог удержаться от смеха, глядя на очевидную тщетность усилий Олвина.

Хилвар не знал, что ищет Элвин. Его другом двигали силы, приведенные в движение давным-давно теми гениями, что спланировали Диаспар со столь извращенным умением - или еще более великими гениями, противостоявшими первым. Подобно любому человеку, Элвин был в какой-то степени машиной, действия его предопределялись наследственностью. Но это не умаляло его потребности в понимании и симпатии и не делало его невосприимчивым к одиночеству или разочарованию. Для своего собственного народа он был существом совершенно необъяснимым, и это заставляло соотечественников иногда забывать о том, что он по-прежнему разделяет их чувства. Чтобы увидеть в нем человека, потребовался незнакомец из абсолютно другого окружения. В течение нескольких дней по прибытии в Диаспар Хилвар повстречал больше людей, чем за всю прежнюю жизнь. Но почти никого из этих людей он не узнал по-настоящему. Скученные на небольшой площади, обитатели города удерживали за собой уголок, куда трудно было проникнуть. Единственным доступным им способом уединения было уединение сознания, и они держались за него даже в гуще безгранично сложной общественной жизни Диаспара.

Sherpani Nola

About Shakam

На миг Элвин был раздражен встречей, напомнившей о более не владевших им страстях. Он был еще слишком молод и самонадеян, чтобы чувствовать потребность в продолжительных отношениях, да и в более зрелом возрасте, ему было бы непросто установить .

Related Posts

958 Comments

  • Hübsche Mädchen in der Mittelschule
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Schwarz-goldener Transporterrucksack
    Anna Brown

    Wenn auch auf Ihre Weise wird. Sei, wie Sie wollen.

  • Jansport Baby Blue Rucksack
    Anna Brown

    Wacker, welche nötige Wörter..., der prächtige Gedanke

  • Vorderer Rucksack
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie den Fehler zulassen. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Laptop Taschen Verkauf
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie sich irren. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Camelbak zum Verkauf
    Anna Brown

    Sie sagen gerade.

  • Hartmann Laptoptasche
    Anna Brown

    Wacker, welche nötige Wörter..., der prächtige Gedanke

  • Premium Rucksack
    Anna Brown

    Und worauf wir stehenbleiben werden?

  • Camelbak Kinderwirbel
    Anna Brown

    Sie irren sich. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Stanley-Becher
    Anna Brown

    Ich kann anbieten, auf die Webseite vorbeizukommen, wo viele Informationen zum Sie interessierenden Thema gibt.

  • Beste Luxusrucksäcke
    Anna Brown

    Mir scheint es, Sie irren sich

  • Jansport 17 Zoll Laptop Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie den Fehler zulassen. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Ledertaschen
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich mich einmische, es gibt den Vorschlag, nach anderem Weg zu gehen.

  • Flacher Rucksack
    Anna Brown

    Seit langem suchte solche Antwort

  • Wie man einen Rucksack Fischadler passt
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • North Face Jester Rucksack blau
    Anna Brown

    Wenn auch auf Ihre Weise wird. Sei, wie Sie wollen.

  • Richtige Packungsausdrücke
    Anna Brown

    Es kommt mir ganz nicht heran.

  • Camelbak Reinigungskits
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht.

  • Jansport Mesh Rucksack Akademie
    Anna Brown

    Geben Sie wir werden zu diesem Thema reden.

  • Tween Mädchen Büchertaschen
    Anna Brown

    Billig ist zugefallen, ist leicht verlorengegangen.

  • Gebrannte orange fjallraven kanken
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie den Fehler zulassen. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Motorradrucksack für Damen
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass sich eingemischt hat... Aber mir ist dieses Thema sehr nah. Ich kann mit der Antwort helfen. Schreiben Sie in PM.

  • Niedliche Umhängetaschen für die Mittelschule
    Anna Brown

    ich beglГјckwГјnsche, mir scheint es der bemerkenswerte Gedanke

  • Kanken 13
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Es ich kann beweisen.

  • Kleinkind Camelbak Rucksack
    Anna Brown

    Ganz richtig! Ich denke, dass es die ausgezeichnete Idee ist.

  • Rosa jansport Rucksäcke
    Anna Brown

    Sowohl allen?

  • Incase Laptoptaschen
    Anna Brown

    Bemerkenswert, diese wertvolle Meinung

  • Herschel Erbe Überprüfung
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, es ist die ausgezeichnete Variante

  • Rosa Laptops zum Verkauf
    Anna Brown

    Welche sympathische Mitteilung

  • Jansport Track Reihenfolge
    Anna Brown

    Hurra!!!! Unsere haben gesiegt:)

  • 5. 11 taktischer Ansturm Moab 10
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, die sehr gute Mitteilung

  • Dawson Laptop Rucksack
    Anna Brown

    es hat die Analoga nicht?

  • Jansport-Logo entfernen
    Anna Brown

    ich beglГјckwГјnsche, Ihr Gedanke wird nГјtzlich sein

  • Nixon Swamis Rucksack
    Anna Brown

    Diese ausgezeichnete Phrase fällt gerade übrigens

  • Osprey Farpoint 40 neues Modell
    Anna Brown

    die Unvergleichliche Antwort

  • Timbuk2 Tragetaschen
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Neue Schultaschen
    Anna Brown

    Sie sind nicht recht. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Schweizer Sporttasche
    Anna Brown

    Nichts eigenartig.

Post A Comment