Granit-Getriebedeckel

666 Share

Granit-Getriebedeckel

Ничего не было. Свет звезд был слишком слаб, чтобы можно было разглядеть раскинувшуюся далеко внизу равнину; лишь еще более темная изрезанная линия, затмевающая звезды, напоминала о горах на южном горизонте. В темноте Элвин услышал, что его спутник повернулся на бок и тоже сел. - Что случилось. - послышался шепот. - Кажется, я услышал шум. - Не знаю; может, это просто почудилось. Две пары глаз в молчании уставились в ночь, полную загадок.

Я не думаю, что нам стоит заходить внутрь. - А я и не собираюсь. Я пошлю робота - он может двигаться намного быстрее нас и ничего не заденет. Так что крыша на него не обрушится. Хилвар одобрил эту предосторожность, но настоял еще на одной, которую Элвин упустил из виду. Перед тем, как робот отправился на разведку, Элвин велел ему проинструктировать почти столь же разумный компьютер звездолета, так что теперь, что бы ни произошло с пилотом, путешественники могли бы по крайней мере вернуться на Землю. Потребовалось немного времени, чтобы понять: мир этот ничего им не даст. Пока робот изучал пустынные лабиринты, они вдвоем следили за проплывавшими по экрану километрами пустых, устланных пылью коридоров и проходов. Все здания, сконструированные разумными существами, какими бы телами те не обладали, должны соответствовать определенным основным законам, и, в конце концов, даже самые чуждые архитектурные формы перестают вызывать удивление.

Они двигались тесной группой, все дальше углубляясь в селение, и Олвин с любопытством разглядывал окружающих его людей. Они представлялись добрыми и интеллигентными, но все это были такие добродетели, которые он на протяжении всей жизни принимал как нечто само собой разумеющееся, и теперь он искал черты, которые отличали бы этих людей от диаспарцев. Отличия существовали, только вот четко определить их было бы довольно затруднительно. Все местные были несколько ниже ростом, чем Олвин, и двоих из тех, кто вышел его встречать, отмечали безошибочные приметы возраста. Кожа у всех была коричневого цвета, а движения, казалось, прямо-таки излучали здоровье и энергию. Олвину это было приятно, хотя и казалось несколько удивительным. Он улыбнулся, припомнив предсказание Хедрона, что если он, Олвин, когда-нибудь и доберется до Лиза, то найдет его как две капли воды похожим на Диаспар. Теперь жители селения уже с открытым любопытством наблюдали, как шагает Олвин среди своих сопровождающих. Никто уже не делал вид, что воспринимает его как нечто само собой разумеющееся.

Как ты считаешь -- отправиться мне. -- А ты что же -- полагаешь, что мне удастся тебя отговорить. -- вопросом же негромко ответил Хилвар. Олвин улыбнулся: -- Это не ответ. Кто знает, что именно лежит там, в пространстве. Может, Пришельцы и покинули Вселенную, но в ней могут найтись и другие разумные существа, враждебные Человеку. -- Да с какой же стати им быть враждебными. -- поразился Хилвар -- Эту проблему наши философы обсуждали на протяжении веков. По-настоящему разумная раса просто не может быть враждебной разуму. -- Но Пришельцы.

В Парке не было никаких других зданий, а люди, спешащие так, как спешили Олвин с Хедроном, явно не собирались любоваться пейзажами. Поскольку на последних десятках метров перед усыпальницей укрыться было решительно негде, Алистра выждала, пока преследуемые не углубились в ее мраморный полумрак. Как только они скрылись из виду, девушка тотчас же поспешила вверх по поросшему травой склону. Она была совершенно уверена, что сумеет скрываться за одной из огромных колонн достаточно долго, чтобы суметь выяснить -- чем это таким заняты Олвин и Хедрон. А уж потом, даже если они ее и обнаружат, будет все равно. Усыпальница состояла из двух концентрических колоннад, ограждающих круглый дворик. Колонны эти -- за исключением одного сектора,-- перекрывая друг друга, полностью укрывали от взоров центр всего сооружения, и Алистра, не желая рисковать, проникла в усыпальницу сбоку. Она осторожно миновала первое кольцо колонн, убедилась, что в поле зрения никого нет, и на цыпочках подобралась ко второй колоннаде. Между колоннами ей было видно скульптурное изображение Ярлана Зея, устремившего взгляд к входу в усыпальницу и дальше -- через Парк, созданный им -- на город, за которым он следил столько тысячелетий. И мраморное его уединение сейчас не нарушала ни одна живая душа.

Это также пояснит тебе, почему мы находим устную речь несколько медленной и затруднительной. Она здесь используется нечасто. Это откровение слегка насторожило Элвина, но все же не слишком поразило. Некогда и люди, и машины обладали этой силой; неизменные машины по-прежнему могли понимать мысленные приказы своих хозяев. Но в Диаспаре человек потерял дар, некогда присущий ему в той же мере, что и его слугам. - Не знаю, что привело тебя из твоего мира в наш, - продолжала Серанис, - но если ты искал жизнь, твой поиск завершен. Не считая Диаспара, за нашими горами лежит лишь Странно, но Элвин, ранее столь часто подвергавший сомнению общепринятые суеверия, не усомнился в этих словах Серанис. Единственной его реакцией было огорчение - все, чему его учили, было близко к истине. - Расскажи мне о Лисе, - попросил. - Зачем вы так долго держитесь отрезанными от Диаспара: ведь вы, как видно, многое о Серанис улыбнулась его нетерпению.

756 Share

Granit-Getriebedeckel

Секундой позже раздалось едва слышное шипение -- будто кто-то изумленно вздохнул. Несколько мгновений темная тень еще закрывала звезды, и корабль И только теперь Олвин с неудовольствием подумал, что все-таки допустил небольшой, но досадный просчет, причем просчет такого рода, что он мог повлечь за собой катастрофическое крушение всех его замечательных планов. Он упустил из виду, что чувства у робота куда более остры, чем у него самого, а ночь оказалась темнее, чем он ожидал. Не раз и не два он совершенно сбивался с тропы и едва не расшибал себе лоб о стволы деревьев. В лесу царила кромешная тьма, и в один из моментов что-то большое двинулось к нему по кустарнику. Он услышал едва различимое потрескивание сучьев под осторожной лапой, и вот уже на уровне его живота на него уставились два изумрудных. Он негромко окликнул животное, и чей-то невероятно длинный язык лизнул ему руку. Секунду спустя могучее тело уже доверчиво и нежно терлось об него и вдруг беззвучно исчезло. Он и понятия не имел, кто бы это мог Наконец между деревьями впереди заискрились огни поселка, но их блеск уже не был ему нужен, потому что тропа у него под ногами превратилась теперь в ручеек неяркого голубого огня.

Немалое время он посвятил описанию удивительных вещей, сработанных умельцами Диаспара; постарался хотя бы вкратце дать представление о шедеврах, сотворенных художниками прошлого к вечному восхищению людей. И с легкой грустью задал вопрос: правда ли, что музыка Диаспара стала последним звучащим посланием Земли к звездам. Они выслушали его до конца, не прерывая и не задавая вопросов. Когда Элвин кончил, было уже очень поздно, и он вдруг почувствовал никогда не испытанную ранее усталость. Напряжение и тревоги этого длинного дня вымотали его, и совершенно неожиданно Элвин заснул. Проснувшись, он оказался в незнакомой комнате, и лишь спустя несколько секунд вспомнил, что находится не в Диаспаре. Одновременно с возвращением сознания забрезжил утренний свет, и вскоре Элвина залило мягкое, холодное сияние зари, хлынувшее через прозрачные стены. Элвин лежал в сонной полудреме, припоминая вчерашние события и раздумывая, какие силы он теперь привел в движение. Одна из стен начала складываться с нежным музыкальным звуком, причем таким хитроумным способом, что проследить за этим процессом оказалось невозможным. Через образовавшийся проем вошел Хилвар и полушутливо-полуозабоченно посмотрел на - Теперь, Элвин, раз уж ты проснулся, - сказал он, - то, может быть, сообщишь хотя бы мне, как ты умудрился вернуться и какой следующий шаг собираешься предпринять.

Они никогда бы этого не допустили, -- отозвался Хилвар. -- Полагаю, что в конце концов мы опоздали. Разочарование было таким горьким, что Олвин просто не решался заговорить снова, боясь, что голос выдаст его, и только молча смотрел на огромный мир под. С поражающей воображение величественностью проворачивалась планета под кораблем, ее поверхность медленно поднималась им навстречу. Теперь были уже видны и здания -- крохотные белые инкрустации всюду, кроме дна океанов. Когда-то этот мир был центром Вселенной. Ныне же он замер, его воздушное пространство пустовало, и на поверхности не было видно спешащих точек, свидетельствующих о том, что здесь кипит жизнь. И все же корабль по-прежнему неуклонно скользил над этим застывшим каменным морем, которое то там, то здесь собиралось в огромные волны, бросающие вызов небу. В конце концов корабль остановился, как если бы робот внезапно отыскал в памяти то, что нужно, добравшись до самых ее глубин.

Он опять обретал сознание и воспоминания о своих прежних жизнях -- часто не совсем точные воспоминания, поскольку разного рода несчастные случаи время от времени губили клетки, несущие весьма уязвимую информацию памяти. Не исключено, что никакая другая форма жизни не смогла бы так долго хранить веру в догму, забытую уже на протяжении миллиарда лет. В некотором смысле полип стал беспомощной жертвой собственной биологической сущности. В силу своего бессмертия он не мог изменяться и оказался обречен вечно один к одному воспроизводить все ту же неизменную структуру. Вера в Великих на ее поздних стадиях стала отождествляться с поклонением Семи Солнцам. Великие упрямо отказывались появляться, и были сделаны попытки послать на их далекую родину сигналы. Уже в незапамятные времена эта сигнализация стала всего лишь бессмысленным ритуалом, а теперь и тому же ею занималось животное, совершенно утерявшее способность к изучению, да робот, который не умел забывать. Когда непостижимо древний голос затих и воздух снова зазвенел тишиной, Олвин вдруг понял, что его охватила жалость.

Были среди жителей Диаспара такие, кто говорил, что им известно, как это происходит, и с таинственным видом рассуждали о времени доступа и объеме памяти, но окончательный результат не становился от этого менее чудесным. Любой чисто практический вопрос, касающийся чего-то в пределах и в самом деле невообразимого объеме информации обо всем, происходящем в городе, получал разрешение немедленно. Некоторая задержка происходила только в тех случаях, когда требовалось произвести сложные вычисления. -- Он у мониторов,-- последовал ответ. Это было не слишком много, потому что слово мониторы ничего Алистре не говорило. Ни одна машина по своей собственной инициативе никогда не сообщала информации больше, чем от нее требовали, и поэтому умение правильно сформулировать вопрос было искусством, овладеть которым часто удавалось не. -- А как мне к нему пройти. -- спросила Алистра. Она узнает, что такое мониторы, когда доберется до. -- Я не могу вам этого сказать, пока у вас не будет разрешения Совета.

Правда, опустевшие дома вокруг нас указывают, что они преуспели не полностью. Я, Шут Хедрон, есть часть этого плана. Возможно, лишь крошечная часть. Мне нравится думать иначе, но удостовериться в обоснованности своей мечты я никогда не смогу. - И что собой представляет твоя часть. - спросил Элвин, все еще не до конца понимая собеседника и начиная слегка раздражаться. - Ну, скажем, я вношу в город рассчитанное количество беспорядка. Если б я попытался объяснить свои действия, то разрушил бы всю их эффективность. Суди по мне по моим деяниям, хотя бы и немногим, а не по моим словам, хотя бы и многим. Элвин никогда не встречался с кем-либо, напоминавшим Хедрона.

429 Share

Granit-Getriebedeckel

Вера в собственную судьбу была одним из наиболее ценных даров, доставшихся Человеку, но Олвин не знал, сколь многих эта вера привела к полной катастрофе. -- Олвин, -- обратился к нему предводитель городских прокторов, -- у нас есть приказ следовать за тобой, куда бы ты ни направился, -- до тех пор пока Совет не заслушает твое дело и не вынесет свой вердикт. -- И в чем же меня обвиняют. -- поинтересовался Олвин. Он все еще переживал волнение, связанное с побегом, и никак не мог принимать всерьез этот новый поворот событий. А по поводу того, что Шут выдал его тайну, он испытал лишь мимолетное раздражение. -- Никаких обвинений не выдвинуто, -- последовал ответ. -- Если это окажется необходимым, то обвинение будет сформулировано после того, как тебя -- И когда же это случится. -- Очень скоро, я полагаю. -- Проктор, по всей видимости, испытывал неловкость и не был уверен, как именно следует ему выполнять свою малоприятную миссию.

Голос сошел на. Паралич чувств у Олвина постепенно проходил, он снова становился самим. С удивлением он обнаружил, что солнце уже опустилось далеко за деревья, а небо на востоке напоминает о наступлении ночи. Откуда-то плыл вибрирующий стон огромного колокола. Он медленно растворялся в тишине, наполняя воздух напряжением какой-то тайны и предчувствием чего-то необыкновенного. Олвин обнаружил, что слегка дрожит -- и не от первого вечернего холодка, а от благоговения и изумления перед всем тем, что ему довелось узнать. Ему вдруг остро захотелось снова увидеть своих друзей, снова оказаться среди такого знакомого окружения Диаспара. -- Я должен вернуться, -- сказал. -- Хедрон.

Теперь путешественники увидели здания - крошечные белые вкрапления, разбросанные повсюду, кроме океанского дна. Когда-то этот мир являлся центром Вселенной. Теперь он был безмолвен, воздух - пуст; на поверхности планеты не было видно подвижных точек, свидетельствовавших о жизни. Но корабль по-прежнему целеустремленно скользил над застывшим каменным морем, сгустившимся в многочисленные огромные волны, бросавшие вызов небесам. Вскоре корабль замер - видимо, робот наконец вернулся к самым истокам своих воспоминаний. Под ними, из центра внушительного мраморного амфитеатра, вздымалась колонна из снежно-белого камня. Элвин немного выждал; поскольку машина оставалась неподвижной, он приказал ей приземлиться у основания столба. Даже сейчас он втайне надеялся найти на этой планете жизнь.

Шестеро гостей из Лиза сидели лицом к лицу с членами Совета, разместившись вдоль еще одного стола, поставленного у разомкнутой части подковы в Зале Совета. Какая же ирония окрашивала воспоминание о том, как совсем недавно Олвин стоял на этом же самом месте и внимал постановлению Совета о том, что Диаспар должен быть закрыт и будет закрыт для всего остального мира. Теперь же этот самый остальной мир вломился к ним с местью -- и не только мир Земли, но и вся Да и сам Совет был уже вовсе не тот, что. Не хватало, по крайней мере, пяти его членов. Они оказались не в состоянии взять на себя ответственность и приняться за решение проблем, которые встали перед ними, и поэтому последовали по пути Хедрона. Это, пожалуй, служит убедительным доказательством того, что Диаспар не выдержал испытания, если так много его граждан не сумели принять первый -- за многие миллионы лет -- реальный вызов жизни, подумал Джизирак. Тысячи и тысячи их уже бежали в короткое забытье Хранилищ Памяти в надежде, что, когда они снова пробудятся, нынешний кризис будет уже преодолен и Диаспар снова станет самим собой, таким знакомым и привычным. Что поделать -- их ожидало разочарование. Джизирака кооптировали на одно из образовавшихся вакантных мест в составе Совета.

Видимо, некоторые растения, силясь избежать яростных схваток на поверхности, смогли покорить воздух. Благодаря чудесам адаптации они научились выделять водород и сохранять его в листьях, и это позволило им подняться до уровня относительно мирных нижних слоев атмосферы. Однако было неясно, нашли ли они безопасность хотя бы. Их свисавшие вниз стебли и листья кишели целой фауной паукообразных тварей, которые вынужденно проводили всю жизнь, высоко паря над поверхностью планеты и продолжая на своих уединенных воздушных островах вечную борьбу за существование. По-видимому, время от времени они вступали в контакт с землей: Элвин увидел, как один из гигантских шаров внезапно сморщился и рухнул с небес. Его порванная оболочка играла роль грубого парашюта. Любопытно, было ли это случайностью или частью жизненного цикла этих странных существ. Пока они ожидали приближения к следующей планете, Хилвар вздремнул.

Хедрон до некоторой степени оскорбил Джизирака, сократив этот ритуал до пятнадцати минут, после чего он внезапно заявил: -- Мне бы хотелось поговорить с вами относительно Олвина. Насколько я понимаю, вы -- его наставник. -- Верно,-- ответил Джизирак. -- Я все еще вижусь с ним несколько раз в неделю -- не так часто, как ему этого бы хотелось. -- И как по-вашему -- он способный ученик. Джизирак задумался: ответить на этот вопрос было непросто. Отношения между учеником и наставником считались исключительно важными и, по сути дела, были одним из краеугольных камней жизни в Диаспаре В среднем в городе что ни год появлялась тысяча новых я, Предыдущая память новорожденных была еще латентной, и в течение первых двадцати лет все вокруг было для них непривычным, новым и странным. Этих людей нужно было научить пользоваться тьмой машин и механизмов, которые составляли фон повседневности, и, кроме того, они должны были познакомиться еще и с правилами жизни в самом сложном обществе, которое когда-либо создавал человек. Часть этой информации исходила от супружеских пар, избранных на роль родителей новых граждан.

990 Share

Granit-Getriebedeckel

Но тебя я уже знаю достаточно, чтобы понять, что альтруизм для тебя - не главное. У тебя должны быть другие побуждения. Элвин мрачно усмехнулся. Если даже Хилвар не читал его мыслей - а у Элвина не было оснований сомневаться на его счет - то характер его он, без сомнения, расшифровал. - Твой народ располагает огромными умственными силами, - возразил он, стараясь увести разговор на безопасную почву. - Они, надеюсь, смогут сделать что-нибудь если не для этого животного, то хотя бы для робота. Он говорил очень тихо, чтобы не быть подслушанным. Эта предосторожность, возможно, не имела смысла, но если робот и уловил его слова, то виду не подал.

Он познавал, что такое нежность. Если Олвин изучал Лиз, то и Лиз не оставлял его своим вниманием и не был разочарован тем, что ему удалось выяснить. Гость находился в Эрли уже три дня, когда Сирэйнис предположила, что он, возможно, хотел бы познакомиться с внутренними районами страны. Олвин без колебаний принял это предложение -- при условии, что от него не станут требовать, чтобы он путешествовал верхом на одном из лучших рысаков поселка. -- Могу вас заверить,-- с редкой для нее вспышкой чувства юмора ответила Сирэйнис,-- что никому здесь и в голову бы не пришло рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку случай особый, я предоставлю вам такое средство транспорта, в котором вы будете чувствовать себя более привычно. Хилвар пойдет с вами гидом, но, разумеется, вы вольны отправиться в любое место, которое только вас интересует. Олвин поразмыслил -- так ли это будет на самом деле. Ему представлялось, что если он попытается возвратиться к тому холму, со склона которого он впервые увидел Лиз, то возникнут возражения, Тем не менее это его пока не слишком беспокоило, поскольку он теперь вовсе не торопился возвращаться в Диаспар и, в сущности, совсем даже и не думал над этим после своей первой встречи с Сирэйнис. Жизнь здесь для него все еще была настолько интересна и так нова, что своим пребыванием в Лизе он оставался вполне удовлетворен.

Пока мать говорила, Хилвар внимательно глядел на нее, и Олвину казалось, что в этом его взгляде отражалась не только известная обеспокоенность, но и некоторая доля критицизма. -- Мы вовсе не хотим принуждать вас делать что-либо против вашей воли. Но, безусловно, вы должны понимать, что именно произойдет, если Диаспар и Лиз встретятся. Между нашими двумя культурами простирается пропасть столь же бездонная, как и та, что некогда разделяла Землю и ее древние инопланетные колонии. Подумайте хотя бы об одном этом факте, Олвин. Вы с Хилваром теперь одного примерно возраста. Но мы оба -- и он и я -- будем уже мертвы на протяжении столетий, в то время как вы все еще будете оставаться юношей. И ведь это только первая из бесконечной череды ваших жизней. В комнате было очень тихо -- так тихо, что Олвину слышны были странные жалостные звуки, издаваемые в полях за поселком какими-то неведомыми ему животными.

Чувство одиночества и подавленности -- такое, какого он до сих пор еше не испытывал -- затопило ему душу. Только теперь стал ему понятен ужас Диаспара перед непомерными просторами Вселенной, ужас, заставлявший его сограждан тесниться в микрокосме их города. Трудно было смириться с тем, что в конечном счете правы оказались все-таки. Он повернулся было к Хилвару, ища поддержки. Но Хилвар стоял, крепко сжав кулаки, и в глазах у него застыло какое-то неживое выражение. Голова была склонена на сторону: казалось, будто он прислушивается к чему-то, напрягая все свои чувства, пытаясь разумом проникнуть в пустоту, простирающуюся вокруг. -- Что это с. -- с тревогой в голосе спросил Олвин. Ему пришлось повторить свой вопрос, прежде чем Хилвар выказал признаки того, что услышал друга.

Когда-то ему были ведомы перемены, но теперь время обтекало. Ночи и дни проносились над ликом пустыни, но на улицах Диаспара, никогда не видавших темноты, царил вечный полдень. Последняя влага, оставшаяся в разреженном воздухе Земли, могла бы в долгие зимние ночи запорошить пустыню инеем, но город не знал ни зноя, ни стужи. Он не общался с внешним миром; он сам по себе был Вселенной. Люди строили города и раньше - но не. Одни из этих городов простояли века, иные - тысячелетия, пока даже имена их не были сметены Временем. Один лишь Диаспар бросил вызов Вечности, защищая себя и все заключенное в себе от подтачивающего бега веков, опустошающего распада, разъедающего Исчезли океаны Земли, и пустыни расползлись по планете за время, прошедшее после постройки города. Ветры и дожди перемололи в пыль последние горы, а новых слишком усталый мир уже не мог породить. Но городу было все равно. Даже если б раскрошилась сама Земля, Диаспар все равно бы защищал потомков своих создателей, унося в потоке времени невредимыми их самих и их сокровища.

Около одной из них его дожидался какой-то Джизираку следовало бы онеметь от изумления, но теперь его уже ничто не могло удивить. Почему-то это казалось совершенно правильным и естественным -- оказаться лицом к лицу с человеком, построившим Диаспар. Полагаю, вы меня узнали,-- обратился к нему Ярлан Зей. -- Ну. Ведь я тысячи раз видел ваше изображение. Вы -- Ярлан Зей, а это все -- Диаспар, каким он был миллиард лет. Я понимаю, что все это мне снится и что ни вас, ни меня в действительности здесь. -- Тогда, что бы ни произошло, вам не следует тревожиться.

418 Share

Granit-Getriebedeckel

Учитывая твою молодость, а также необычные обстоятельства твоего происхождения, следует признать, что ты не можешь быть осужден за свои поступки. В сущности, выявив потенциальную опасность для нашего образа жизни, ты оказал услугу городу, и мы выражаем тебе благодарность за. Раздался вежливый рокот аплодисментов, и лица Советников удовлетворенно расплылись. Со сложной ситуацией разобрались. Советники избавились от необходимости устраивать Элвину нагоняй и могли теперь заняться своими делами с полным сознанием того, что они, главные граждане Диаспара, выполнили свой долг. При достаточном везении могут пройти века, прежде чем нужда в них возникнет вновь. Президент выжидательно взглянул на Элвина: возможно, он надеялся, что Элвин отплатит взаимностью, выразив свое восхищение Совету, столь легко отпустившему. Он был разочарован.

Обычных людей это не интересует, но они, по всей вероятности, тоже скажут, что если бы Пришельцы в самом деле хотели уничтожить Землю, они бы сделали это тысячи лет. Я не думаю, что кто-либо действительно боится. - В Диаспаре дела обстоят совсем по-другому, - сказал Элвин. - Мои сограждане - великие трусы. Они испытывают ужас от одной мысли, что город вообще можно покинуть. Я не знаю, что случится, когда они узнают, как я нашел звездолет. Джезерак, должно быть, уже рассказал об этом Совету, и я хотел бы знать, чем они теперь заняты. - Я знаю, что Совет готовится принять первую делегацию из Лиса. Серанис только что рассказала .

Взаимосвязь "учитель - ученик" была исключительно важной и являлась, в сущности, одной из фундаментальных основ диаспарской жизни. Каждый год в городе появлялось в среднем десять тысяч новых сознаний. Их прежние воспоминания были скрыты, и в течение первых двадцати лет все вокруг было для них новым и непонятным. Их следовало обучить правилам обращения с множеством машин и устройств, служивших опорой в повседневной жизни. И они должны были ясно представить свое место в наиболее сложно устроенном обществе из всех, когда-либо созданных Человеком. Частично обучение осуществлялось парами, избранными в качестве родителей новых граждан. Отбор был случайным, а обязанности - не слишком обременительными. Эристон и Этания посвятили воспитанию Элвина не более трети своего времени, сделав все, что от них ожидали. Обязанности Джезерака состояли в воспитании Элвина в более формальном смысле.

Он почувствовал лишь ничтожно слабую дрожь опасения, когда вход в туннель безмолвно поплыл навстречу, и машина, в которой они находились, набирая скорость, устремилась в глубины земли. Он позабыл все страхи в жажде побеседовать с этой почти мифической личностью прошлого. - Не кажется ли тебе странным, - начал Ярлан Зей, - что хотя небеса и открыты нам, мы стараемся зарыться в Землю. Это - начало той болезни, финальную стадию которой ты увидел в своей эпохе. Человечество старается укрыться; оно напугано тем, что находится в космосе, и скоро закроет все двери, ведущие во - Но я видел звездолеты в небе над Диаспаром, - сказал - Это долго не продлится. Мы потеряли контакт со звездами, а вскоре опустеют и планеты. Путь к ним занял у нас миллионы лет - но лишь века потребовались, чтобы возвратиться домой. Еще немного - и мы оставим даже большую часть Земли.

Он ступал по едва намеченным тропинкам, которые, пересекаясь, вились сквозь низкорослый кустарник и время от времени ныряли в узкие расщелины между огромными, обросшими лишайником валунами. В одном месте он поравнялся с какой-то маленькой машиной многогранной формы, парившей в кроне дерева. Никто не знал, сколько разновидностей роботов существует в Диаспаре: они старались не попадаться людям на глаза и занимались своим делом настолько споро, что увидеть изредка даже хотя бы одного из них было событием весьма Наконец поверхность почвы снова стала подниматься -- Олвин приближался к небольшому холму, расположенному точно в центре Парка и, следовательно,-- и самого города. Идти здесь стало легче, и ему уже ясно была видна вершина холма и венчавшее ее здание простых очертаний. К тому моменту, когда Олвин достиг цели, он несколько запыхался и был рад возможности прислониться к одной из розовых колонн, передохнуть и окинуть взглядом путь, которым он сюда добрался. Существует несколько архитектурных форм, которые не подвержены изменениям, потому что являют собой совершенство. Усыпальница Ярлана Зея могла бы быть возведена и строителями храмов самых первых цивилизаций из всех известных человечеству, хотя они даже отдаленно не смогли бы себе представить, из какого материала она выстроена. Потолок усыпальницы растворялся в небо, а единственный ее зал выстилали плиты, которые только на беглый взгляд казались вытесанными из камня. В течение многих геологических эпох люди истирали ногами этот пол и так и не оставили на нем ни малейшего следа -- столь непостижимо тверд был материал плит. Создатель этого огромного парка (а также, как утверждали некоторые,-- строитель и самого города) сидел, слегка опустив глаза, словно бы изучая какие-то чертежи, расстеленные у него на коленях, Странное, ускользающее выражение его лица ставило в тупик мир на протяжении долгой череды поколений.

Ему было страшно интересно понять взаимосвязь между роботом и полипом, между двумя этими сущностями, которые, по всем статьям отличаясь друг от друга, умудрились на протяжении целых эпох поддерживать это вот свое совершенно невероятное партнерство. Почему-то ему сильно верилось, что из них двоих робот был куда более важен. Он ведь ходил в наперсниках Мастера и, должно быть, и по сей день хранил все его тайны. Олвин кинул беглый взгляд на таинственную машину, которая по-прежнему висела в воздухе, упершись, в него, Олвина пристальным взором. Почему это она не желает разговаривать. Какие, интересно знать, мысли блуждают в ее сложном и, возможно, совершенно чуждом ему сознании. Впрочем, если она и была построена с таким расчетом чтобы служить единственно этому самому Мастеру, даже в этом случае ее мозг не может быть совершенно уж чуждым и она все равно должна повиноваться приказам человека. Раздумывая о тайнах, которые столь упорно хранила в себе эта немая машина, Олвин испытывал самый настоящий зуд любопытства -- да еже настолько глубокого, что оно уже граничило с жадностью.

269 Share

Granit-Getriebedeckel

Человеку, лишенному интеллекта, достаточного для постижения всех тонкостей подобного времяпрепровождения, оно показалось бы сухим и бесплодным. Но в Диаспаре любой был способен понять хотя бы что-нибудь из того, что пытались делать Эристон и Этания; более того - любой житель Диаспара имел собственное, столь же увлекательное и всепоглощающее занятие. Атлетика и разнообразные другие виды спорта, включая те, что появились после овладения гравитацией, украшали жизнь молодежи в течение первых столетий. В сфере приключений и тренировки воображения все, чего только можно было пожелать, обеспечивали саги. Они были неизбежным финалом той борьбы за реалистичность, которая началась в пору, когда люди стали воспроизводить движущиеся картинки и записывать звуки, а затем использовать эти методы для воплощения сцен из подлинной или выдуманной жизни. Безупречная иллюзия в сагах достигалась тем, что все чувственные впечатления поступали непосредственно в сознание, а любые противоречившие им ощущения отбрасывались. Погрузившись в транс, зритель на все время приключения абстрагировался от действительности; поистине он жил во сне, будучи убежден, что бодрствует. В мире порядка и стабильности, в мире, основные черты которого оставались неизменными миллиард лет, неудивителен был, наверное, всепоглощающий интерес к играм, основанным на случайности. Издавна человечество было зачаровано тайной падающих костей, раскладки карт, вращения рулетки.

Сопряженные, поскольку любовь без искусства есть просто удовлетворение желания, а искусством нельзя насладиться, если не подходить к нему с позиций любви. Человек стремится к красоте во множестве форм -- в последовательности звуков, в линиях на бумаге, в поверхности камня, в движениях тела, в сочетаниях цветов, заполняющих некоторое пространство. Все эти способы выражения красоты издревле существовали в Диаспаре, а на протяжении веков к ним прибавились еще и новые. И все же никто не был уверен, что все возможности искусства исчерпаны,-- так же как и в том, что оно имеет какое-то значение вне человеческого сознания. И это же самое можно было сказать о любви. Джизирак недвижимо сидел среди вихря цифр. Первая тысяча простым чисел, выраженных в двоичном коде, которым пользовались во всех арифметических операциях с тех самых пор, как был изобретен компьютер, в строгом порядке проходила перед. Бесконечные шеренги единиц и нулей плыли и плыли, являя Джизираку безупречную последовательность чисел, не обладающих, в сущности, ни одним другим качеством, кроме самотождества и принадлежности к некоему единству.

Спросил Олвин у робота. Сам по себе ответ мало его интересовал -- просто инерция исследования все еще несла его, хотя он и потерял всякое желание продолжать поиск. -- Мастер покинул планету именно отсюда,-- ответил робот. -- Такого вот объяснения я и ожидал,-- удовлетворенно сказал Хилвар. -- Неужели до тебя не доходит ирония происходящего. Он бежал с этого мира всеми оплеванный -- а теперь посмотри только на этот вот мемориал, который воздвигли в его честь. Каменная колонна, возможно, в сотню раз превышала рост человека и стояла в центре металлического кольца, слегка приподнятого над уровнем равнины. Она была совершенно гладкая и без каких бы то ни было надписей. Сколько же времени, подумалось Олвину, собирались здесь околпаченные этим Мастером, воздавая ему почести.

Вдруг его голос, слегка сдавленный и искаженный эхом, донесся - В чем. - крикнул Хедрон, не желая двигаться с места, поскольку ему почти удалось прочесть одну из едва различимых строк. Но голос Элвина был настойчив, и он подошел к. Далеко внизу виднелась другая половина огромной карты; ее тусклая паутина расходилась по всем направлениям компаса. Но здесь не вся она была тусклой. Одна из линий - и только одна - ярко светилась. Она не соединялась с остальной системой и, подобно сверкающей стреле, указывала на один из уходящих вниз туннелей. Концом своим линия пронзала золотистый кружочек света, около которого было только одно слово: ЛИС. И это было Долго стояли Элвин и Хедрон, глядя на этот безмолвный символ.

Элвин знал в лицо большинство членов Совета и был успокоен, увидев стольких знакомых. Подобно Джезераку, они не выглядели враждебно - на их лицах читались разве что тревога и озадаченность. В конце концов, члены Совета были здравомыслящими людьми. Они могли быть раздражены, что кому-то удалось продемонстрировать их ошибки, но Элвин не верил, что они таят на него злобу. Некогда подобное предположение было бы очень опрометчивым - но людская натура успела в некоторых смыслах улучшиться. Члены Совета беспристрастно выслушают его, но не столь уж важно, что они при этом будут думать. Не Совету теперь судить. Судьей ему будет Центральный Компьютер. Обошлось без формальностей. Президент объявил заседание открытым и обратился к Элвину.

Этот вопрос - из тех, что веками обсуждают наши философы. Подлинно разумная раса, вероятно, не может быть недружественной. - Но Пришельцы. - Да, это загадка, согласен. Но если они действительно были так злобны, то сейчас уже сами уничтожили. А если. - Хилвар указал на бескрайние пустыни внизу. - Некогда мы имели Империю. А. Что у нас есть такого, чего они могли бы домогаться.

400 Share

Granit-Getriebedeckel

Но он - еще ребенок, и я говорю это в буквальном - Так и. - вскричал Хилвар. - Я должен был догадаться. Элвин выглядел озадаченно, и Серанис сжалилась над. - Я имею в виду, что хотя Ванамонд и располагает колоссальным, быть может бесконечным разумом, он незрел и неразвит. Истинный его интеллект уступает человеческому, - она несколько кисло улыбнулась, - хотя мыслительные процессы протекают намного быстрее и он стремительно обучается. Он также обладает пока непонятными для нас способностями. Неописуемым образом все прошедшее открыто его уму. Возможно, он использовал это умение, чтобы проследить ваш путь до Земли.

У них в пути был товарищ - Криф, наиболее примечательный из всех любимцев Хилвара. Когда Криф отдыхал, его шесть невесомых крыльев складывались вдоль тела, блестевшего сквозь них подобно скипетру, усыпанному самоцветами. Но стоило его побеспокоить - и он взмывал в воздух, окутанный радужными мерцаниями и слабым жужжанием невидимых крыльев. Хотя огромное насекомое подлетало на зов и иногда даже выполняло простые приказы, оно было почти лишено разума. Но все же оно, безусловно обладало собственной личностью и по какой-то причине с подозрением относилось к Элвину, чьи попытки завоевать его доверие всегда кончались ничем. Для Элвина путешествие по Лису было воплощением иллюзорной мечты. Машина бесшумно, как призрак, скользила вдоль бескрайних равнин и петляла по лесу, нигде не сбиваясь с невидимой трассы. Она перемещалась примерно вдесятеро быстрее спокойно идущего человека: редко кому-либо из обитателей Лиса требовалась большая спешка. Они миновали много сел, некоторые из которых размерами превосходили Эрли, но в основном были построены по тому же образцу. Элвин с интересом отмечал тонкие, но вполне заметные различия в одежде и даже в физическом облике, проявлявшиеся при переезде из одной общины в другую.

Ждать от него какой-то угрозы не приходится. После этой вспышки наступило недолгое молчание, а Хилвар снова расслабился с выражением некоторой неловкости на лице. Было заметно, что напряжение в Зале Совета несколько разрядилось -- словно бы уплыло прочь облако, затенявшее дух присутствующих. Во всяком случае, председатель даже попытки не сделал выразить Хилвару порицание за вмешательство в ход обсуждения. Олвин слушал все эти дебаты, и ему было ясно, что здесь, в Зале Совета, определилось три мнения. Консерваторы, которые были в меньшинстве, все еще надеялись, что стрелки часов можно будет отвести назад и как-то восстановить старые порядки. Противу всякого здравого смысла они цеплялись за надежду, что можно будет принудить Диаспар и Лиз снова забыть о существовании друг Прогрессисты тоже составляли незначительное меньшинство. Но тот факт, что они вообще оказались в Зале Совета, порадовал и удивил Олвина. Не то чтобы они приветствовали вторжение внешнего мира, но зато были преисполнены решимости воспользоваться этим наилучшим образом.

Сказал. -- Не знаю, чего стоит моя догадка, но полагаю -- они постановят запечатать усыпальницу Ярлана Зея, чтобы никто никогда не смог повторить твоего путешествия. И Диаспар сможет продолжать жить прежней жизнью, не тревожимый внешним миром. -- Этого-то я и боюсь,-- горько проговорил Олвин. -- А ты все еще надеешься не допустить до. Олвин ответил не. Он понимал, что Джизирак разгадал его намерения, но уж конкретные-то планы его он никак не мог предугадать, поскольку никаких таких планов не существовало, Он вступил в полосу, когда на каждую новую ситуацию он мог откликаться всего-навсего импровизацией. -- Ты винишь. -- наконец произнес он, и Джизирак удивился новой нотке, прозвучавшей в голосе юноши. Он услышал в нем какой-то намек на униженность и едва заметное напоминание о том, что впервые за все время Олвину понадобилось словечко одобрения от товарища.

Наконец Олвин высвободился из-под завораживающего очарования озера и продолжил свой путь по извивающейся дороге. Лес снова сомкнулся над ним -- но ненадолго. Дорога внезапно кончилась -- обширным пустым пространством шириной в полмили и вдвое большей длины, и Олвин понял, почему до сих пор он не встретил никаких следов человека. Пространство это оказалось заполненным низкими двухэтажными строениями, выкрашенными в мягкие тона, глядеть на которые глазу было приятно даже при полном. сиянии солнца. Большинство этих домов были ясных, простых пропорций, но некоторые выделялись каким-то сложным архитектурным стилем с использованием витых колонн и изящной резьбы по камню. В этих постройках, которые казались очень старыми, была использована даже непостижимо древняя идея остроконечной арки. Медленно приближаясь к селению, Олвин прилагал все старания, чтобы побыстрее освоиться с новым окружением. Все здесь было незнакомо. Даже сам воздух был иным -- неощутимо пронизанный биением неведомой жизни.

Затем он ответил на множество вопросов -- с терпением, которое, возможно, немало поразило его интервьюеров. Преобладающим в их мыслях, как он скоро понял, был страх перед Пришельцами, хотя никто ни единого разу не упомянул этого имени и все чувствовали себя прямо-таки как на иголках, когда он сам коснулся этой темы. -- Если Пришельцы все еще находятся в нашей Вселенной, тогда я -- тут и сомневаться нечего -- встретил бы их в самом ее центре,-- сказал Олвин членам Совета. -- Но вокруг Семи Солнц нет разумной жизни. Мы догадались об этом еще до того, как это же подтвердил нам и Вэйнамонд. Я совершенно убежден, что Пришельцы убрались еще много столетий. Вне всякого сомнения, Вэйнамонд, который -- по меньшей мере -- находится в возрасте Диаспара, о Пришельцах ничего не знает. -- У меня есть предположение,-- раздался внезапно голос одного из советников.

906 Share

Granit-Getriebedeckel

Возможно, присущий Хедрону дух иронической отрешенности производил на Элвина впечатление неявной насмешки над всеми его усилиями, даже когда тот, казалось, всеми силами старался помочь. Из-за этого, равно как и из-за собственного упрямства и независимости, Элвин колебался привлекать Шута иначе как в качестве последнего средства. Они договорились встретиться в небольшом круглом дворике недалеко от Зала Совета. В городе было много подобных уединенных местечек, часто расположенных вблизи оживленных артерий и одновременно полностью отрезанных от. Обычно туда можно было попасть только пешком, кружным путем; иногда они вообще размещались в центре умело задуманных лабиринтов, подчеркивавших их изоляцию. Избрание для рандеву подобного места было весьма характерно для Хедрона. Дворик был не более пятидесяти шагов в поперечнике и находился фактически в глубине одного из огромных зданий. Тем не менее он не имел видимых пределов, будучи ограничен прозрачным бирюзовым веществом, которое слабо светилось изнутри. И все же дворик был устроен так, чтобы не возникала опасность ощутить себя затерянным в бесконечном пространстве.

Даже при одной мысли об этом мне становится холоднее, чем от ветра. Не ходи дальше, Элвин. - В этом нет никакой логики. - безжалостно настаивал Элвин. - Ну чем тебе повредит, если ты дойдешь до конца этого коридора и посмотришь наружу. Там необычно и одиноко, но ничего страшного. Наоборот, чем дольше я смотрю, тем более прекрасным. Алистра не дослушала .

Вот место, куда следует придти, если ты желаешь узнать, на что похож Диаспар. За несколько дней ты увидишь здесь больше, чем бродя по городу в течение целой жизни. - Это чудесное место, - сказал Элвин. - Как много людей знают о его существовании. - О, довольно много, но это их редко занимает. Время от времени сюда приходит Совет: пока все они здесь не соберутся, в город не могут быть внесены изменения. И даже в этом случае Центральный Компьютер может не одобрить предлагаемых изменений. Сомневаюсь, чтобы эта комната посещалась чаще двух-трех раз в Элвин хотел было спросить, как сюда попадает сам Хедрон, но затем вспомнил, сколь многие из его изощренных шуток требовали знания внутренних механизмов города, доступного только после весьма глубоких исследований. Одной из привилегий Шута должна была быть возможность ходить повсюду и узнавать все: у Элвина не могло быть лучшего проводника по тайнам - Того, что ты ищешь, может и не существовать, - сказал Хедрон, - но если оно есть, ты его здесь обнаружишь. Я покажу тебе, как управлять мониторами.

И затем, совсем внезапно, все кончилось. На долю секунды у Олвина возникло ощущение какого-то разрыва, и от подземного путешествия не осталось и следа. Олвин снова очутился в Диаспаре, в своей собственной, такой знакомой ему комнате, покоясь футах в двух над полом в невидимой колыбели гравитационного поля, оберегающего его от соприкосновения с грубой материей. Он снова стал самим. Это и была реальность,-- и он совершенно точно знал, что произойдет вслед за. Алистра появилась первой. Поскольку она очень любила Олвина, то была не столько раздражена, сколько расстроена. -- Ах, Олвин, -- жалобно протянула девушка, глядя на него сверху вниз с прозрачной стены, в толще которой она, как казалось, материализовалась во плоти.

Изображение города парило перед его глазами во всей привычной красоте и блеске - но он не замечал ни того, ни другого. Он уже собирался спросить у Хедрона, на что именно ему следует смотреть, когда внезапное движение привлекло его внимание, и он повернул голову, чтобы уследить за. Это было что-то вроде едва уловимой вспышки или мерцания, и он не успел увидеть, чем она была вызвана. Ничего не изменилось: Диаспар был таким, как он всегда его. Затем он заметил, что Хедрон наблюдает за ним с сардонической усмешкой, и снова стал рассматривать город. Теперь это произошло у него на глазах. Одно из зданий на краю парка внезапно исчезло и тут же было замещено другим, совершенно иной конструкции. Преображение было столь стремительным, что Элвин проглядел бы его, мигни он в этот момент. Он с изумлением глядел на чуть изменившийся город, но даже во время этого потрясения его ум искал ответ. Он вспомнил слова, появившиеся на экране монитора - ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ НАЧНЕТСЯ - и сразу понял происходящее.

От корабля осталась лишь короткая секция - нос или корма; остальное, судя по всему, было уничтожено взрывом. Когда они приблизились к обломкам, в сознании Элвина зародилась мысль, вскоре перешедшая в полную уверенность. - Хилвар, - сказал он, ощущая, как тяжело говорить на ходу, - я уверен, что это тот самый корабль, который опускался на первую планету. Хилвар кивнул, предпочитая не тратить сил. Независимо от Элвина он пришел к той же мысли. Хороший наглядный урок неосторожным гостям - подумал он в надежде, что урок этот не пройдет для Элвина даром. Они подошли к корпусу и заглянули в открытые внутренние помещения корабля. Это смахивало на взгляд внутрь рассеченного надвое огромного здания: полы, стены и потолки, сломанные взрывом, походили на искаженный чертеж корабля в разрезе. Какие необычайные существа, подумал Элвин, все еще лежат там, погибшие, среди обломков своего звездолета. - Я чего-то не понимаю, - внезапно произнес Хилвар.

458 Share

Granit-Getriebedeckel

Даже если во Вселенной разумная жизнь еще и существовала, где теперь было ее искать. Он глядел на звезды, пылью рассыпанные по экрану корабля, и его мучила мысль, что время, оставшееся в его распоряжении, не позволяет ему исследовать их. Чувство одиночества и подавленности -- такое, какого он до сих пор еше не испытывал -- затопило ему душу. Только теперь стал ему понятен ужас Диаспара перед непомерными просторами Вселенной, ужас, заставлявший его сограждан тесниться в микрокосме их города. Трудно было смириться с тем, что в конечном счете правы оказались все-таки. Он повернулся было к Хилвару, ища поддержки. Но Хилвар стоял, крепко сжав кулаки, и в глазах у него застыло какое-то неживое выражение. Голова была склонена на сторону: казалось, будто он прислушивается к чему-то, напрягая все свои чувства, пытаясь разумом проникнуть в пустоту, простирающуюся вокруг .

Безумный Разум не мог быть уничтожен, поскольку был бессмертен. Его оттеснили к краю Галактики и там каким-то образом заперли -- мы не знаем. Его тюрьмой стала созданная искусственно странная звезда, известная под названием Черное солнце, и там он и остается по сей день. Когда Черное солнце умрет, он снова станет свободен. Сказать, насколько далеко в будущем лежит этот день, не представляется возможным. Коллитрэкс умолк, словно бы забывшись в собственных размышлениях, совершенно безразличный к тому, что на него глядели глаза всего мира. Воспользовавшись этим долгим молчанием, Олвин стал оглядывать тесно сидящих вокруг него людей, стремясь прочесть, угадать, что у них на уме теперь, когда они познали откровение и ту таинственную угрозу, которая отныне призвана заменить миф о Пришельцах. По большей части на лицах его сограждан застыло выражение крайнего недоверия: они все еще не могли отказаться от своего фальшивого прошлого и принять вместо него еще более фантастическую версию реальности. Коллитрэкс заговорил. Тихим, приглушенным голосом он принялся описывать последние дни Империи.

Преследовать их по движущимся путям, скрываясь в толпе, было занятным развлечением. Наконец цель обоих прояснилась: раз уж они, покинув улицы, устремились в парк, то могли направляться только к Гробнице Ярлана Зея. Других зданий в парке не было, а бешено спешащие Элвин и Хедрон отнюдь не выглядели как любители наслаждаться видами. Поскольку в радиусе сотни метров от Гробницы спрятаться было негде, Алистра подождала, пока Хедрон и Элвин исчезнут в мраморном полумраке. Стоило им скрыться из виду, как она побежала по травянистому склону. Она была совершенно уверена, что сможет укрыться за одной из огромных колонн до тех пор, пока не выяснит, что делают Элвин и Хедрон; обнаружат ли они ее после этого - уже неважно. Гробница состояла из двух концентрических колоннад, окружавших круглый дворик. Колонны полностью заслоняли интерьер, за исключением одного сектора, и Алистра, избегая приближения к этому проходу, вошла в Гробницу сбоку. Она осторожно прокралась через первую колоннаду, убедилась, что никого не видно, и на цыпочках подошла к следующей. Сквозь просветы она увидела Ярлана Зея, глядевшего через входной проем на построенный им парк и вдаль - на город, который он наблюдал столько веков.

Олвин сначала просто не подумал об этом, а когда сообразил, то корабль уже мчался над пустыней на головокружительной скорости. Олвин пожал плечами, с благодарностью принимая то обстоятельство, что теперь в его распоряжении находится слуга куда более знающий, чем он. Определить масштаб изображения, которое скользило сейчас по экрану, было нелегко, но, судя по всему, ежеминутно они, должно быть, покрывали пространство во много миль. Вскоре после района города цвет поверхности внезапно переменился на скучно-серый, и Олвин догадался, что теперь они пролетают над ложем древнего океана. Когда-то, видимо, Диаспар стоял совсем рядом с морем, хотя даже в самых древних хрониках об этом не было ни малейшего упоминання. Как ни древен был город, океаны Земли, видимо, безвозвратно высохли еще задолго до его основания. Через несколько сот миль поверхность резко поднялась и внизу снова потянулась пустыня. В какой-то момент Олвин остановил корабль над странным рисунком из пересекающихся линий, которые неясно прорисовывались сквозь песчаное покрывало. Некоторое время его мучило недоумение, но затем он понял, что под кораблем лежат руины какого-то забытого города. Он не стал здесь задерживаться: было больно думать, что миллиарды людей не оставили никаких следов своего существования, кроме этих вот борозд на песке.

Тем не менее физически он был вылеплен по тому же образцу, что и дети, плескавшиеся в воде. За миллиард лет, начиная с основания Диаспара, человеческое тело не менялось: ведь типовой облик был навечно заморожен в Банках Памяти города. Однако оно существенно изменилось, по сравнению с несовершенной исходной моделью; впрочем, большинство переделок были незаметны глазу. За свою долгую историю человек перестраивал себя неоднократно, стремясь уничтожить болезни, унаследованные телом. Исчезли такие необязательные принадлежности, как ногти и зубы. Волосы остались только на голове, на теле же - отсутствовали. Но более всего человека Рассветных Веков поразило бы наверное, исчезновение пупка; его необъяснимое отсутствие дало бы много пищи для размышлений. Неразрешимой на первый взгляд могла бы оказаться проблема различения мужчины и женщины.

Это какое-то живое создание, обладающее непостижимо громадными знаниями, но, знаешь, похоже, что разума-то у него просто кот наплакал. Разумеется,-- сейчас же добавил он,-- его разум может быть настолько отличен от нашего, что мы просто не в состоянии его оценить. и все-таки мне кажется, что правильнее -- первое объяснение. -- Ну, ладно, а что же все-таки ты узнал. -- несколько нетерпеливо спросил Олвин. -- Известно ли ему что-нибудь о Семи Солнцах. Мысли Хилвара, казалось, витали где-то очень и очень. -- Они были созданы множеством рас, включая и человеческую,-- рассеянно сказал. -- Вэйнамонд в состоянии сообщить мне такие вот факты, но, понимаешь, как-то непохоже, чтобы он сам ясно понимал их значение, И мне кажется, что хоть он и отдает себе отчет в происходящем, но вот интерпретировать его совершенно не способен.

302 Share

Granit-Getriebedeckel

Он повернулся к Джизираку: -- А в какие же саги приглашает вас Джирейн. -- Да знаешь, большая их часть, как ты и мог бы предположить, касается выхода из Диаспара. Некоторые переносят нас в наши самые ранние существования -- настолько близко к основанию города, насколько мы только можем туда подобраться. Джирейн, понимаешь ли, убежден, что, чем ближе он станет к источнику тех побудительных причин, тем легче ему будет подорвать Олвина эта новость сильно приободрила. Его собственный труд был бы завершен всего лишь наполовину, открой он крепостные врата Диаспара только для того, чтобы убедиться, что охотников пройти через них --. -- И вы действительно хотите получить способность выйти из города. -- проницательно спросил Хилвар. -- О. -- без всяких колебаний ответил Джизирак. -- Меня при одной мысли об этом в дрожь кидает.

Джизирак сейчас уже, конечно, обо всем рассказал Совету. Хотелось бы мне знать, что они предпринимают. -- Это-то я могу тебе сказать. Сейчас они готовятся принять первую делегацию из Лиза. Мне только что сказала об этом Сирэйнис. Олвин снова посмотрел на экран. Сам он мог в мгновение ока покрыть расстояние между Лизом и Диаспаром. Одна из целей. была достигнута, но теперь это уже не казалось таким уж важным.

Воскликнул. - Идет ли робот с нами. В течение томительной паузы полип пытался заставить свое растворяющееся тело повиноваться. Речевая диафрагма затрепетала, не издавая звуков. Тогда, словно в безнадежном прощании, он слабо помахал тонкими щупальцами и уронил их в воду, где те мгновенно отделились и уплыли в озеро. Трансформация завершилась в несколько минут. Остались лишь частицы размером в два-три сантиметра. Вода была полна крошечных зеленоватых крапинок, живых и подвижных, быстро исчезавших в просторах озера.

Олвин ожидал этого и был даже несколько обрадован тем, что обнаружил хоть какой-то изъян во всемогуществе своего слуги. Было маловероятно, что роботу когда-то приходилось пилотировать корабль с Мастером в Эрли, и поэтому месторасположение деревни и не было зафиксировано в его памяти. С нескольких попыток Олвин приземлил свой корабль на склоне того самого холма, с которого впервые увидел Лиз. Управлять кораблем оказалось совсем просто -- требовалось лишь в самых общих чертах сформулировать желание, а уж робот сам прорабатывал все детали. Олвин подумал, что, по-видимому, робот станет игнорировать опасные или невыполнимые приказы, хотя у него-то не было ни малейшего намерения отдавать их без особой к тому необходимости. Олвин был абсолютно уверен, что никто не мог видеть его прибытия. Он считал это обстоятельство достаточно важным, поскольку не испытывал ни малейшего желания снова вступать в телепатическую схватку с Сирэйнис. Планы его все еще были несколько туманны, но он не подвергался никакому риску, пока у него сохранялись дружественные отношения с обитателями Лиза.

На улицу она вышла огорченной и озадаченной; она впервые почувствовала, что некая тайна делает ее личные желания и интересы поистине тривиальными. Это не означало, однако, что для нее самой они стали менее важными. Она не представляла, что будет делать дальше, но в одном была уверена. Элвин не был единственным упрямцем в Диаспаре. Элвин отнял руки от пульта, поставив схему на сброс, и изображение на экране монитора потухло. Секунду он сидел в полной неподвижности, глядя на пустой прямоугольник, столько недель занимавший все его сознание. Он завершил кругосветное плавание; на этом экране прошел каждый квадратный метр внешней стены Диаспара. Он знал теперь город лучше, чем кто-либо, кроме, может быть, Хедрона; и он знал, что пути сквозь стены Элвин не пал духом: он никогда не надеялся, что все будет просто, что он найдет искомое с первой попытки. Важно было исключить одну возможность.

Трудно отыскать другую столь же оптимистичную и рисующую столь величественные перстпективы книгу. И в то же время многие размышления на, казалось бы, такие отвлеченные темы вдруг - стоит лишь приглядеться - оказываются столь близкими и понятными - но отнюдь не тривиальными. Да и сам образ человечества, дотоле навсегда, казалось бы, закупоренного под колпаком своего мелочного бытия, смущенно и боязливо оглядывающего внезапнно открывшийся широкий мир - не наводит ли он на кое-какие откровенные аналогии. Но ведь книга писалась так. И, несмотря на на этот немалый срок, она нисколько не устарела. Кларк не был бы самим собой, не коснись он также и технических и научных сторон в своих образах грядущего: счастливым сочетанием "технической" и "философской" фантазии он и славен. Достаточно упомянуть красочные и, как выясняется, вполне близкие к реальности картины космического полета и вида Земли из космоса, или же замечательное по прозорливости описание искусственного интеллекта и той роли, которую компьютеры будут играть в жизни людей (вспомним, что представляли собой компьютеры сорок лет. Да, внимательный глаз заметит в книге определенные шероховатости, не вполне совершенное построение фабулы, условность некоторых образов. Но недостатки ее лишь оттеняют ее достоинства: без "Города и звезд" не было бы "Свидания с Рамой", "Фонтанов рая", "Земли имперской" и других шедевров позднего Кларка.

722 Share

Granit-Getriebedeckel

Он никак не хотел смириться с действительностью; но для тех, кто отказывался признать существование Лиса и внешнего мира в целом, убежища больше не оставалось. Банки Памяти перестали принимать таких людей; те, кто не в силах был расстаться с грезами и стремился бежать в будущее, тщетно входили в Зал Творения. Разъединяющее холодное пламя больше не встречало их; они больше не могли пассивно плыть по реке времени, чтобы проснуться через сто тысяч лет с очищенным наново сознанием. Все призывы к Центральному Компьютеру были бесполезны, пояснить же свои действия он отказывался. Несостоявшиеся беглецы должны были печально возвратиться в город, чтобы столкнуться с проблемами собственной эпохи. Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично. Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка.

У них не было никакой уверенности, что механизмы все еще способны откликнуться на кодовый импульс. Когда они добрались до усыпальницы, им потребовалось всего ничего времени чтобы обнаружить ту единственную плиту пола, на которую был устремлен взгляд Ярлана Зея. Это только невнимательному наблюдателю могло показаться, что изваяние смотрит вдаль, на город. Стоило стать прямо перед ним, и сразу же можно было убедиться, что глаза Зея опущены и изменчивая его улыбка адресована как раз плите, расположенной у самого входа в усыпальницу. Как только секрет этот оказался раскрыт, никаких сомнений уже не оставалось, Огромная каменная глыба, на которой они стояли, плавно понесла их в глубину. Голубое окно над их головами внезапно пропало. Устье этой шахты там, наверху перестало зиять. Опасность, что кто-нибудь случайно ступит в провал, перестала существовать. Олвин мимолетно подумал о том, не материализовалась ли внезапно какая-то другая каменная плита, чтобы заменить ту, на которой плыли сейчас они с Хедроном, но затем решил, что вряд. Глыба, на которой они стояли, могла в действительности существовать лишь дискретно -- неощутимые доли секунды.

Да, зал был на месте и оказался даже обширнее, чем Элвин осмеливался предположить - но где же Компьютер. Элвин почему-то ожидал, что столкнется с одной гигантской машиной, хотя и сознавал всю наивность такого представления. Открывшаяся грандиозная, но совершенно непонятная панорама заставила его оцепенеть в удивлении и растерянности. Коридор, по которому они пришли, закончился высоко в стене зала - несомненно, самой большой полости, когда-либо построенной человеком. Длинные скаты по обе стороны вели к далекому полу. Все это ослепительно ярко освещенное пространство было покрыто сотнями больших белых конструкций. Их совершенно неожиданный облик на миг заставил Элвина вообразить, что он видит перед собой подземный город. Впечатление было пугающе живым и не оставило его до самого конца. Нигде не было видно знакомого металлического блеска, издавна присущего слугам человеческим.

Элвин лежал в сонной полудреме, припоминая вчерашние события и раздумывая, какие силы он теперь привел в движение. Одна из стен начала складываться с нежным музыкальным звуком, причем таким хитроумным способом, что проследить за этим процессом оказалось невозможным. Через образовавшийся проем вошел Хилвар и полушутливо-полуозабоченно посмотрел на - Теперь, Элвин, раз уж ты проснулся, - сказал он, - то, может быть, сообщишь хотя бы мне, как ты умудрился вернуться и какой следующий шаг собираешься предпринять. Сенаторы как раз отправились взглянуть на подземку: они не могут понять, как ты сумел пробраться по ней. Что скажешь. Элвин соскочил с постели и потянулся изо всех сил. - Наверное, нам лучше догнать их, - заявил. - Не хочу, чтобы они понапрасну тратили время.

Позже он, возможно, прикажет мониторам опять вспомнить решетку и вернуть ее на место. Но в данный момент между туннелем и отвесной стеной города никаких препятствий не. Дойдя почти до края воздуховода, Джезерак впервые сообразил, что на него надвигается внешний мир. Он взглянул на ширившийся круг неба, и походка его стала утрачивать уверенность, пока, наконец, Джезерак не застыл в неподвижности. Элвин вспомнил, как Алистра повернулась и убежала прочь с этого самого места, и засомневался, сможет ли он побудить Джезерака идти. - Я прошу тебя только посмотреть, - упрашивал он, - но не покинуть город. С этим-то ты должен справиться. Во время своего недолгого пребывания в Эрли Элвин видел, как мать учила ребенка ходить.

Он остановился, пораженный, не веря глазам. Перед ним было нечто, утраченное его миром так давно, что теперь относилось уже чуть ли не к области мифологии. Вот так когда-то начиналась жизнь. Эти вот ни на что не похожие, шумные создания были человеческими детьми. Олвин разглядывал их с изумлением и с изрядной долей недоверчивости. И, надо сказать, и с еще каким-то чувством, которое щемило ему грудь, но подобрать названия которому он не умел. Ничто другое здесь не могло бы так живо напомнить ему его собственную удаленность от мира, который был ему так хорошо известен. Диаспар заплатил за свое бессмертие -- втридорога. Вся группа остановилась перед самым большим домом из всех, что до сих пор увидел Олвин.

508 Share

Granit-Getriebedeckel

Оба исследователя -- а теперь они смотрели на себя именно так, да так оно и было на самом деле -- лежали в собирающейся темноте, глядя на реку и размышляя над всем тем, что им довелось увидеть в течение дня. Но вот Олвин снова ощутил, как его охватывает состояние восхитительной дремоты, впервые познанное предыдущей ночью, и радостно отдался сну. Пусть сон и не был необходим в Диаспаре, где жизнь не требовала никаких физических усилий, но здесь он был просто желанен. В последний момент перед забытьем он еще успел подумать -- кто, интересно, последним проходил этим вот путем и как давно это произошло. Солнце стояло уже высоко, когда они вышли из леса и оказались перед горной стеной, ограждающей Лиз. Прямо перед ними поверхность земли круто поднималась к небу обрывами совершенно непреодолимых скал. Река заканчивалась здесь столь же живописно, как и начиналась там, у водопада: прямо по ее руслу земля расступалась, и воды реки с грохотом пропадали из виду в глубокой расселине. Олвину было страшно интересно, что же происходит с рекой дальше, через какие подземные пещеры лежит ее путь, прежде чем ей снова выйти на свет дня. Возможно, изчезнувшие океаны Земли все еще существовали -- глубоко внизу, в вечной тьме, и эта древняя река все еще слышит зов, который влечет ее к морю.

Прокторы теперь не сопровождали его, он уже не находился под наблюдением -- в открытую, по крайней мере. Вместе с ним из Зала Совета на улицы, сияющие красками и заполненные народом, вышел только Джизирак. -- Ну что же, Олвин,-- сказал. -- Ты вел себя как нельзя лучше, но меня-то тебе не провести. Что это ты теперь задумал. Олвин улыбнулся: -- Так я и знал, что ты что-нибудь да заподозришь. Если ты пойдешь со мной, то я покажу тебе, почему подземный путь в Лиз не имеет больше никакого значения. Есть и еще один эксперимент, который мне хотелось бы провести.

Смотри мне в. и обо всем забудь, - скомандовала Серанис. Элвин так и не понял, что произошло. Все его чувства полностью отключились, и позднее он не мог вспомнить, как приобрел знания, оказавшиеся в его голове. Он мог видеть прошлое - но не вполне отчетливо, подобно тому, как стоящий на высокой вершине смотрит на туманную равнину. Он узнал, что Человек не всегда был городским жителем и что с тех пор как машины освободили его от черной работы, наступило вечное соперничество двух разных типов цивилизации. В Века Рассвета городов было великое множество, но значительная часть человечества предпочитала жить в относительно малых сообществах. Всеобъемлющая транспортная система и мгновенная связь обеспечивали им все необходимые контакты с остальным миром, и они не чувствовали необходимости жить в массе себе На первых порах Лис мало отличался от сотен сходных общин. Но постепенно, в течение веков, он развился в независимую культуру, по своему уровню превосходившую едва ли не все, что когда-либо было создано человечеством.

Его голова была склонена набок: казалось, он, напрягая все чувства, прислушивается к окружающей пустоте. - В чем. - поспешно спросил Элвин. Он должен был повторить вопрос, и лишь тогда Хилвар дал понять, что слышит. - Что-то приближается, - наконец проговорил он медленно, все еще глядя в никуда. - Что-то, чего я не понимаю. Элвину показалось, что в кабине внезапно стало очень холодно, и родовой кошмар Пришельцев всплыл перед. Напряжением воли, истощившим все его силы, он удержал свой разум от паники. - Оно не опасно.

Это чудесное место, - сказал Элвин. - Как много людей знают о его существовании. - О, довольно много, но это их редко занимает. Время от времени сюда приходит Совет: пока все они здесь не соберутся, в город не могут быть внесены изменения. И даже в этом случае Центральный Компьютер может не одобрить предлагаемых изменений. Сомневаюсь, чтобы эта комната посещалась чаще двух-трех раз в Элвин хотел было спросить, как сюда попадает сам Хедрон, но затем вспомнил, сколь многие из его изощренных шуток требовали знания внутренних механизмов города, доступного только после весьма глубоких исследований. Одной из привилегий Шута должна была быть возможность ходить повсюду и узнавать все: у Элвина не могло быть лучшего проводника по тайнам - Того, что ты ищешь, может и не существовать, - сказал Хедрон, - но если оно есть, ты его здесь обнаружишь. Я покажу тебе, как управлять мониторами.

Нет-нет, я вас вовсе не упрекаю. Я совершенно уверена, что вы не имели в виду нанести нам какой бы то ни было ущерб. Но было бы куда лучше предоставить создания, которые встретились вам в Шалмирейне, их собственной судьбе. Ну а что касается Диаспара. -- Сирэйнис раздраженно повела плечами. -- О том, куда вы отправились,там уже знает слишком много людей. Мы не успели вовремя предпринять необходимые действия. И, что уж совсем серьезно, -- человек, который помог вам открыть Лиз, исчез. Ни ваш Совет, ни наши агенты не смогли его обнаружить, так что он остается потенциальной угрозой нашей безопасности. Возможно, вы удивлены, что я все это вам рассказываю, но, видите ли, я делаю это без малейшей опаски.

448 Share

Granit-Getriebedeckel

Хилвар, - сказал он наконец, - находишь ли ты мои поступки правильными. Вопрос поразил Хилвара. Он не подозревал о внезапных сомнениях, овладевавших иногда его товарищем; он еще не знал о встрече друга с Центральным Компьютером и о впечатлении, которое она оставила в сознании Элвина. Этот вопрос не предполагал бесстрастного ответа; к тому же Хилвар, подобно Хедрону, хотя и с меньшим основанием, чувствовал, как тонет его собственная индивидуальность. Его, беспомощного, втягивало в водоворот, как и всех, кто на своем жизненном пути сталкивался - Мне кажется, ты прав, - медленно произнес Хилвар. - Наши народы оставались разделенными достаточно долго. Это, подумал он, сущая правда, независимо от субъективных чувств. Но Элвин по-прежнему сомневался.

Колонны продолжали непрерывно шагать по пейзажу столь же идеальным строем. Затем, километрах в шестидесяти за точкой поворота, они вновь резко повернули под прямым углом. Так мы скоро вернемся к началу, подумал Элвин. Бесконечная цепь колонн настолько зачаровала путешественников, что когда она прервалась, они по инерции отлетели от места разрыва на несколько километров, прежде чем громкий окрик Хилвара заставил ничего не заметившего Элвина повернуть звездолет. Они медленно опустились, и пока корабль описывал круги над тем, что обнаружил Хилвар, в их умах стало зарождаться фантастическое подозрение - хотя поначалу ни один из друзей не осмелился о нем заговорить. Две колонны были сломаны у основания и валялись на камнях там, где упали. Кроме того, еще две колонны по соседству с ними были выгнуты наружу какой-то неодолимой силой. Пугающий вывод напрашивался сам. Теперь Элвин понял, над чем именно они летали: в Лисе он не раз видел подобное, но до сих пор ошеломляющая разница в масштабах мешала - Хилвар, - спросил он, все еще с трудом осмеливаясь облечь свои мысли в слова, - ты знаешь, что. - Верится с трудом, но мы летим вдоль края загона.

В сущности, раскрыв потенциальную опасность для нашего образа жизни, ты даже оказал городу услугу, и мы зафиксируем наше одобрение. Раздались тихие, шелестящие аплодисменты, и на лицах советников появилось удовлетворенное выражение. Они быстро справились с трудной ситуацией, избежали необходимости наказывать Олвина и теперь могли снова приняться за привычные свои занятия, радуясь, что они, влиятельные граждане Диаспара, исполнили свой долг. Если им достаточно повезет, пройдут еще целые столетия, прежде чем подобная необходимость возникнет. Председатель выжидательно посмотрел на Олвина. Возможно, он надеялся, что тот выразит ответное понимание и воздаст благодарностью Совету за то, что с ним обошлись столь милостиво. Он, однако, был разочарован. -- Можно мне задать вам всего один вопрос. -- обратился к нему Олвин.

Элвину хотелось задержаться, но никак не удавалось отыскать способ замедлить продвижение по туннелю. Вскоре они плавно опустились в просторном эллиптическом зале, с окнами по всем сторонам. В них виделись дразнящие картины садов, усыпанных сверкающими цветами. Сады в Диаспаре все еще были, но эти существовали только в сознании задумавшего их художника. В теперешнем мире цветов, подобных этим, конечно, быть не могло. Алистра была зачарована их красотой и явно полагала, что именно это и хотел показать ей Элвин. Он наблюдал за тем, как Алистра радостно перебегала от сцены к сцене, восторгаясь при каждом новом открытии. В полупустынных зданиях на периферии Диаспара были сотни подобных мест. Скрытые силы поддерживали в них все в полном порядке.

Даже теперь Совет не хотел признавать, что Элвин действительно покидал Диаспар. Интересно, знают ли они о том, что в городе побывали посторонние. Скорее всего нет, а то бы встревожились куда. Он четко и без излишней драматизации изложил свою историю. Для их ушей она была достаточно странной, невероятной и не нуждалась в приукрашивании. Лишь однажды Элвин погрешил против истины, утаив, каким образом он бежал из Лиса. Казалось весьма правдоподобным, что ему вновь потребуется прибегнуть к этому методу. Было занятно наблюдать, как меняется отношение членов Совета по ходу его рассказа. Вначале оно было скептическим: трудно было смириться с опровержением укоренившейся веры и самых глубоких предубеждений. Когда Элвин описывал им свое страстное желание изучить мир за пределами города, исходя из иррациональной убежденности, что такой мир существует, они разглядывали его как некое странное и непостижимое животное.

Впрочем, постичь эту перемену можно было лишь логикой, ибо чувства говорили, что движение происходит по безупречной горизонтали. Тот факт, что на самом-то деле они двигались вверх по стенке вертикальной шахты глубиной в несколько тысяч футов, совершенно не тревожил молодых людей: отказ гравикомпенсаторного поля был просто немыслим. Наконец коридор пошел с наклоном вниз, пока опять не изменил своего направления под прямым углом к вертикальной плоскости, Движение пола неприметным образом все более и более замедлялось, наконец он совсем остановился в конце длинного зала, стены которого были выложены зеркалами, и Олвин понял, что уж здесь-то Алистру никак не поторопишь. Дело было не только в том, что некоторые черты женского характера без малейших изменений выжили со времен Евы: просто никто не смог бы не поддаться очарованию этого места. Ничего подобного ему, насколько было известно Олвину, в Диаспаре не существовало. Благодаря какой-то уловке художника только некоторые из этих зеркал отражали мир таким, каким он был на самом деле, и даже они -- Олвин был в этом убежден -- беспрестанно меняли изображение. Остальные, конечно, тоже отражали н е ч т о, но было как-то жутковато видеть себя расхаживающим среди переменчивой и совершенно нереальной, выдуманной кем-то обстановки. Порой в этом зазеркалье возникали и другие люди, они двигались в разных направлениях, и Олвин несколько раз отметил и толпе знакомые лица.

Wie man in der Mittelschule süß ist

About Nelar

Ее работы можно было видеть по всему Диаспару, а некоторые из них были вделаны в пол больших хореографических залов и использовались в качестве основы для создания новых балетных произведений и танцевальных мотивов. Человеку, лишенному интеллекта, достаточного для постижения всех тонкостей подобного времяпрепровождения, оно показалось бы сухим и бесплодным. Но в Диаспаре любой был способен понять хотя бы что-нибудь из того, что пытались делать Эристон и Этания; более того - любой житель Диаспара имел собственное, столь же увлекательное и всепоглощающее занятие. Атлетика и разнообразные другие виды спорта, включая те, что появились после овладения гравитацией, украшали жизнь молодежи в течение первых столетий.

Related Posts

471 Comments

  • Yeti Hopper Flip 12 Bewertung
    Anna Brown

    ist mit der vorhergehenden Mitteilung absolut einverstanden

  • Yeti für Kinder
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Rosa Laptop-Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach sind Sie nicht recht. Geben Sie wir werden es besprechen.

  • Kleine Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich wollte mit Ihnen reden, mir ist, was, in dieser Frage zu sagen.

  • Fahrrad Laptop Rucksack
    Anna Brown

    Man kann zu diesem Thema unendlich sagen.

  • Fjallraven Rucksack Sand
    Anna Brown

    und Sie versuchten selbst so, zu machen?

  • Kleinkind Jungen Rucksäcke
    Anna Brown

    die Schnelle Antwort)))

  • Stanley Stahlkolben
    Anna Brown

    Bescheidener sein es muss

  • Fischadler Daylite Pack
    Anna Brown

    Sehr gut, ich dachte als auch.

  • 15 Laptoptasche
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie den Fehler zulassen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Mystery Ranch eins auf
    Anna Brown

    Ich kann anbieten, auf die Webseite vorbeizukommen, auf der viele Artikel in dieser Frage gibt.

  • Mädchen Laptoptaschen
    Anna Brown

    Sie, zufällig, nicht der Experte?

  • Narr Frau
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach irren Sie sich. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Herschel Little America Rucksack Navy
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung irren Sie sich. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Dakine Damenrucksack
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Jansport Digibreak schwarz
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Brooks Rucksäcke
    Anna Brown

    die sehr wertvollen Informationen

  • Nixon Mickey Mouse
    Anna Brown

    Diese Frage ist mir nicht klar.

  • Wie man in der Mittelschule cool ist
    Anna Brown

    Wohl, ich werde mit Ihrer Meinung zustimmen

  • Victorinox Cabrio Rucksack
    Anna Brown

    Welcher bemerkenswert topic

  • Timbuk2 klassische Umhängetasche 2013
    Anna Brown

    kann nicht sein

  • Blaue Camo Rucksäcke
    Anna Brown

    ich beglГјckwГјnsche, Sie hat der bemerkenswerte Gedanke besucht

  • Dunkle Rucksäcke
    Anna Brown

    Sie haben sich dem Gespräch entfremdet

  • Filson Zinnstoff gegen Köper
    Anna Brown

    Wohl, ich werde mit Ihrer Meinung zustimmen

  • Jansport Rucksäcke pink und schwarz
    Anna Brown

    Aller kann sein

  • Vans vorübergehendes Skatepack
    Anna Brown

    Wacker, es ist der einfach prächtige Gedanke

  • Hesh Skullcandy Bewertung
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach sind Sie nicht recht. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Vans Rucksäcke
    Anna Brown

    Wacker, Sie hat der einfach ausgezeichnete Gedanke besucht

  • Timbuk2 Reisebrieftasche
    Anna Brown

    Welche Phrase... Toll, die bemerkenswerte Idee

  • Vans rosa Lederrucksack
    Anna Brown

    Sehr bedauer ich, dass ich mit nichts helfen kann. Ich hoffe, Ihnen hier werden helfen. Verzweifeln Sie nicht.

  • Herschel-Wälder
    Anna Brown

    die Ausgezeichnete Idee

Post A Comment