Arcteryx-Sturm

633 Share

Arcteryx-Sturm

Но чего именно ты ожидаешь. - Сомневаюсь, чтобы мои догадки были ближе к истине, чем твои. Но я уверен вот в чем - ни ты, ни я и никто другой в Диаспаре не смогут остановить Элвина, когда тот решится действовать. Нам предстоят очень интересные столетия. Когда изображение Хедрона скрылось из виду, Джезерак долго сидел неподвижно, позабыв свою математику. Над ним нависало небывалое ощущение чего-то угрожающего. На миг он даже решил затребовать аудиенции в Совете - но не будет ли это смешной возней вокруг пустяка. Возможно, вся эта история - лишь очередная сложная и непонятная шутка Хедрона, хотя и трудно было представить, почему именно он был избран ее целью. Джезерак тщательно обдумывал это дело, рассматривая проблему со всех точек зрения. Примерно через час он пришел к весьма характерному решению.

Я знаю, чему ты удивляешься, Элвин. Ты хочешь знать, когда же ты обретешь воспоминания о былых жизнях, как это ныне происходит с твоими друзьями. Таких воспоминаний у тебя нет, ибо ты уникален. Мы старались по возможности скрыть это от тебя, чтобы никакая тень не омрачала твоего детства. Впрочем, думаю, что часть правды ты уже угадал. Еще лет пять назад мы и сами ничего не подозревали, но теперь все сомнения отпали. Ты, Элвин, есть нечто, случавшееся в Диаспаре лишь раз десять, считая с самого основания города. Может быть, все эти века ты лежал спящим в Банках Памяти, но возможно и другое: ты был создан как раз двадцать лет назад в виде некоей случайной комбинации. Нам неизвестно: был ли ты с самого начала задуман создателями города, или же ты - феномен наших дней, не имеющий особой цели. Но вот что мы знаем: ты, Элвин - единственный из всего человечества, никогда не живший раньше.

Изящная каменная решетка с широкими прорезями не давала пройти дальше, да это и не было нужно: они стояли у края пропасти. Огромный воздухопровод выходил на отвесный край башни, и под ними был вертикальный обрыв метров в четыреста. Они были высоко над внешними обводами города, и немногие в этом мире имели возможность так видеть простиравшийся перед ними Диаспар. Вид был обратный тому, что Элвин наблюдал из центра парка. Внизу простирались концентрические волны камня и металла, опускавшиеся километровыми шагами к сердцевине города. Вдалеке, частично скрытые башнями, виднелись поля, деревья, вечно текущая по кругу река. А еще дальше вновь громоздились, поднимаясь к небу, бастионы Диаспара. Стоя рядом с ним, Алистра рассматривала панораму с удовольствием, но без особого удивления. Она видела город бессчетное число раз с других, почти столь же выгодно расположенных точек - и со значительно большим комфортом. - Вот наш мир, весь, целиком, - сказал Элвин.

Чтобы никто не мог прервать его транс, он замкнул комнату вокруг. Он не спал: он никогда не испытывал потребности в сне. Сон принадлежал миру ночи и дня, здесь же был только день. Его транс был ближайшим возможным приближением к этому позабытому состоянию, способным - он знал это - помочь собраться с Он узнал не так уж много нового для себя: почти обо всем, сообщенном Джезераком, он так или иначе успел догадаться заранее. Но одно дело догадываться, совсем другое - получить неопровержимое подтверждение догадок. Как отразится это на его жизни и отразится ли. Элвин не был уверен ни в чем, а неуверенность для него была вещью необычной. Возможно, никакой разницы не будет: если он не сможет полностью приспособиться к Диаспару в этой жизни, он сделает это в следующей - или в какой-либо из дальнейших. Но не успев додумать эту мысль, разум Элвина отверг. Пусть Диаспар достаточен для всего остального человечества.

Гости из Лиза -- очень вежливо -- отказались жить в домах, которые им предоставил город. Они раскинули свое временное жилье в Парке, среди обстановки, напоминающей им родину. Единственным исключением стал Хилвар: хотя ему и не слишком-то по душе было жить в доме с неопределенными стенами и эфемерной меблировкой, он все-таки отважно воспользовался гостеприимством Олвина, успокоенный обещанием, что они останутся тут Никогда в жизни Хилвар не чувствовал себя одиноким, но вот в Диаспаре он познал это состояние. Город оказался для него еще более странным и чужим, чем даже Лиз для Олвина, его подавляла бесконечная сложность общения множества совершенно незнакомых людей, которые, казалось, заселяли каждый дюйм пространства вокруг. В Лизе он знал каждого, независимо от того, встречался он с этим человеком лично или. Но, проживи он и тысячу жизней, он не смог бы перезнакомиться со всеми Диаспаре, и хотя он и отдавал себе отчет в том, что чувство этой непреодолимости иррационально, оно все-таки подавляло. Только преданность другу удерживала его в этом мире, не имеющем ничего общего с его собственным. Он часто пытался анализировать свое отношение к Олвину.

До сих пор он полагал, что доступ к мониторам ему обеспечило единственно влияние Хедрона. Ему и в голову не приходило что это стало возможным в силу каких-то качеств, внутренне присущих именно ему самому. Быть Неповторимым означало потерю многого. И было бы только справедливо, если бы ему полагалась какая-то компенсация. Ничуть не изменившийся электронный слепок города все так же занимал центр зала, в котором Олвин провел эти долгие недели. Он смотрел на него теперь с новым чувством понимания: ведь все, что он видел здесь, перед собой, существовало в действительности. могло быть и так, что отнюдь не весь Диаспар отражен в этом безупречном зеркале. Да, разумеется, любые несоответствия должны быть пренебрежимо малы и, насколько он мог видеть, просто неуловимы. И все. -- Я, знаешь, попытался сделать это много лет назад,-- нарушил молчание Хедрон, усаживаясь в кресло перед одним из мониторов.

302 Share

Arcteryx-Sturm

По сравнению с Олвином все ее знакомые мужчины представлялись ничтожествами, отлитыми на один и тот же невыносимо скучный манер. Она не хотела потерять друга без борьбы; отчужденность и безразличие Олвина бросали ей вызов, который она не могла не принять. И все же, вполне вероятно, мотивы, которые ею двигали, были не совсем уж так эгоистичны и диктовались, скорее, чем-то, что походило более на материнское отношение к Олвину, нежели было простым влечением, Конечно, деторождение было забыто жителями города, но великие женские инстинкты оберегания и сочувствия все еще жили. Олвин мог казаться упрямым и слишком уж полагающимся на самого себя, куда как полным решимости идти своим путем, и все же Алистра была способна ощутить его внутреннее одиночество. Обнаружив, что Олвин исчез, она немедленно справилась у Джизирака, что произошло. Джизирак, поколебавшись лишь мгновение, рассказал ей. Если Олвин не нуждался в обществе другого человека, он сам должен был дать тому это понять. Его наставник относился к их взаимоотношениям с полным безразличием. В целом Алистра ему, скорее, нравилась, и он надеялся, что ее влияние поможет Олвину приноровиться к жизни в Диаспаре. Тот факт, что Олвин пропадал теперь в Зале Совета мог означать только одно -- что он погрузился в какие-то исследования и это, по крайней мере, помогало задушить любые подозрения, которые могли бы возникнуть у Алистры в отношении возможных соперниц.

Это был совершенно необычный и исключительно тонкий феномен -- но так ли уж он был более странен, чем организованность другой обширнейшей колонии самостоятельных живых клеток -- человеческого тела. Олвин не стал терять времени на раздумья над всем. Он был подавлен поражением -- даже если и не до конца представлял себе цель, и которой стремился. Им была упущена -- и вряд ли теперь она повторится -- ошеломляющая возможность. Он печально глядел на озеро, и прошло довольно продолжительное время, прежде чем его сознание восприняло какой-то сигнал извне -- это, оказывается, Хилвар что-то нашептывал ему в ухо: -- Слушай, Олвин, мне кажется, что в этом споре ты выиграл. Олвин стремительно обернулся. Робот, который до сего момента праздно висел в воздухе, не приближаясь к ним больше чем на два десятка футов, оказывается, беззвучно переместился и теперь парил что-нибудь в ярде у него над головой. Неподвижные глаза, полем зрения которых была, по-видимому, вся передняя полусфера,ничем не выдавали, на что направлен его интерес. Но Олвин не сомневался -- почти не сомневался, -- что внимание робота сосредоточено теперь именно на. Робот ждал его следующего шага.

Пока они шли по деревне, Элвин присматривался к окружавшим его людям. Они выглядели добрыми и неглупыми. Но эти качества он всю жизнь считал самоочевидными, а ему хотелось уразуметь, в чем они отличались от диаспарцев. Различия были, но трудно определимые. Так, ростом все они были чуть выше Элвина, а у двоих замечались безошибочные приметы физического старения. Кожа их была очень смуглой, во всех движениях проявлялись сила и грация, которые и нравились Элвину, и слегка пугали. Он усмехнулся, вспомнив пророчество Хедрона о неминуемом сходстве Лиса и Диаспара. Теперь жители деревни с откровенным любопытством рассматривали Элвина и его сопровождающих: они больше не делали вида, что его появление им безразлично. Вдруг сбоку, из-за деревьев послышались пронзительные возгласы, и несколько небольших, возбужденных существ высыпало из зарослей и сгрудилось вокруг Элвина. Тот остановился в полном изумлении, отказываясь верить своим глазам.

Элвин догадался, чем тот занят, и больше не мешал его безмолвным поискам. Наконец, Хилвар разочарованно вздохнул. - Все спят, - сказал. - Спросить некого. Придется ждать до утра или разбудить кого-нибудь из моих друзей. Но без крайней необходимости мне не хотелось бы этого делать. Интересно, что же Хилвар считает крайней необходимостью, подумал Элвин не без сарказма. Он хотел сказать, что происходящее вполне достойно того, чтобы нарушить чей-нибудь сон.

Прошло некоторое время, прежде чем Шут. Выглядел он изможденным и каким-то словно в воду опущенным, и Алистре пришлось повторить свой вопрос, и только тогда он обратил на нее внимание. Казалось, он ничуть не был удивлен, увидев ее. -- Я не знаю,-- ответил наконец Хедрон. -- Могу только сказать, что сейчас он -- на пути к Лизу. Ну. теперь ты знаешь ровно столько же, сколько и. Слова Шута никогда не следовало понимать буквально. Но Алистра не нуждалась более ни в каких дополнительных доказательствах того, что сегодня Шут вовсе не играл свою привычную роль, Он говорил ей правду -- что бы эта самая правда ни означала.

Город все еще был взбудоражен, точно разворошенный палкой гигантский улей. Он никак не хотел смириться с действительностью; но для тех, кто отказывался признать существование Лиса и внешнего мира в целом, убежища больше не оставалось. Банки Памяти перестали принимать таких людей; те, кто не в силах был расстаться с грезами и стремился бежать в будущее, тщетно входили в Зал Творения. Разъединяющее холодное пламя больше не встречало их; они больше не могли пассивно плыть по реке времени, чтобы проснуться через сто тысяч лет с очищенным наново сознанием. Все призывы к Центральному Компьютеру были бесполезны, пояснить же свои действия он отказывался. Несостоявшиеся беглецы должны были печально возвратиться в город, чтобы столкнуться с проблемами собственной эпохи. Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично.

452 Share

Arcteryx-Sturm

Хотя большинство крупных строений были знакомыми, небольшие различия добавляли интереса всей сцене. Элвину хотелось задержаться, но никак не удавалось отыскать способ замедлить продвижение по туннелю. Вскоре они плавно опустились в просторном эллиптическом зале, с окнами по всем сторонам. В них виделись дразнящие картины садов, усыпанных сверкающими цветами. Сады в Диаспаре все еще были, но эти существовали только в сознании задумавшего их художника. В теперешнем мире цветов, подобных этим, конечно, быть не могло. Алистра была зачарована их красотой и явно полагала, что именно это и хотел показать ей Элвин. Он наблюдал за тем, как Алистра радостно перебегала от сцены к сцене, восторгаясь при каждом новом открытии. В полупустынных зданиях на периферии Диаспара были сотни подобных мест.

При необходимости они будут сформулированы после того, как тебя - И когда это. - Очень скоро, я полагаю. Служитель явно был не в своей тарелке и не очень-то представлял себе, как справиться с малоприятным поручением. То он обращался к Элвину как к согражданину, то вспоминал свои обязанности стража и напускал на себя преувеличенное равнодушие. - Этот робот, - сказал он резко, указывая на компаньона Элвина, - откуда он взялся. Он из наших. - Нет, - ответил Элвин. - Я нашел его в Лисе, той стране, где я побывал.

Я не могу выяснить, что такое. Ванамонд, - продолжал. - Это существо с грандиозными познаниями, но интеллект его кажется совсем маленьким. Конечно, - добавил он, - его разум может быть столь отдаленного порядка, что мы не сможем его понять - но почему-то подобное объяснение мне не кажется правильным. - Но что же ты узнал. - нетерпеливо спросил Элвин. - Известно ли ему что-либо о Семи Солнцах. Мысли Хилвара все еще были .

Говоря начистоту, Пришельцы могли уничтожить наш мир еще много веков. Наступило неодобрительное молчание. Это была ересь - и в прежние времена сам Джезерак осудил бы эти слова как ересь. Мрачно нахмурившись, Президент сказал: - Разве в легенде не утверждается, что Пришельцы согласились пощадить Землю только при условии, что Человек никогда более не выйдет в космос. И разве мы не нарушили это - О да, легенда, - сказал Джезерак. - Мы многое принимали без размышлений, в том числе и. Однако сказанному нет никаких доказательств. Трудно поверить, чтобы столь важное обстоятельство не было бы вписано в память Центрального Компьютера - но он ничего не знает об этом пакте. Правда, я спрашивал его лишь через информационные машины.

Упавшим голосом выдохнул Олвин. -- Вся ее вода исчезла. вон те черточки -- это полосы соли, там испарялись моря. -- Они никогда бы этого не допустили, -- отозвался Хилвар. -- Полагаю, что в конце концов мы опоздали. Разочарование было таким горьким, что Олвин просто не решался заговорить снова, боясь, что голос выдаст его, и только молча смотрел на огромный мир под. С поражающей воображение величественностью проворачивалась планета под кораблем, ее поверхность медленно поднималась им навстречу. Теперь были уже видны и здания -- крохотные белые инкрустации всюду, кроме дна океанов. Когда-то этот мир был центром Вселенной.

Двигался он со скоростью, раз этак в десять выше скорости неспешно шагающего человека. В сущности, в этой стране редко когда кто двигался быстрее, чем прогулочным шагом. Они миновали много селений, некоторые из них были большими, куда больше Эрли, но почти все они оказались построены на тех же самых принципам. Олвин с интересом отметил незначительные, но о многом говорящие различия в одежде и даже физическом облике людей от поселка к поселку. Цивилизация Лиза состояла из тысяч отличающихся друг от друга культур, каждая из которых вносила в общее дело что-то. Мобиль был как следует загружен прославленным фруктом Эрли -- небольшими желтыми персиками; кому бы Хилвар их ни предлагал, персики эти всегда принимались с благодарностью. Он частенько делал остановки, чтобы поболтать с друзьями и представить им Олвина, не устававшего поражаться той деликатной непринужденности, с которой все тотчас же переходили на устную речь, стоило им только узнать, кто он. Для многих это было не просто, но, насколько он мог судить, все мужественно сопротивлялись искушению перейти на обмен мыслями, и поэтому он никогда не чувствовал себя выключенным из общего разговора.

330 Share

Arcteryx-Sturm

Хилвар и Джезерак молчали, догадываясь, с какой целью Элвин затеял этот полет и попросил их присоединиться к. Да никто и не хотел разговаривать в этот час, когда панорама заброшенной Земли развертывалась перед. Ее пустота подавляла их обоих, и Джезерак внезапно ощутил презрение и гнев по отношению к людям прошлого, которые допустили, чтобы красота Земли умерла ввиду их небрежения. Он надеялся, что Элвин окажется прав в своих мечтах, и все это можно будет изменить. Возможности и знания по-прежнему сохранялись - нужна была лишь воля, чтобы повернуть века вспять и снова заставить плескаться океаны. Глубоко в тайниках Земли воды все еще хватало, а при необходимости можно будет построить заводы для ее синтеза. Так много всего нужно сделать в предстоящие годы. Джезерак понимал, что находится между двух эпох: он ощущал вокруг себя ускоряющийся пульс человечества. Предстояли великие трудности - но Диаспар справится с. Воссоздание прошлого отнимет века, но по завершении Человек вновь обретет почти все из того, что он некогда утратил.

И все же в нем еще теплилась -- чуть-чуть -- искорка того любопытства, что было когда-то величайшим даром Человека. И Хедрон был готов пойти на Он глядел на Олвина и пытался припомнить свою собственную молодость, свои мечты того времени, которое сейчас отстояло от него на половину тысячелетия. Любой момент его прошлого, когда он обращался к нему мысленным взором, вырисовывался в памяти ярко и четко. Словно бусины на нитке, простирались от него в минувшее и эта его жизнь, и все предыдущие. Он мог охватить памятью и пересмотреть любую из. По большей части те, прежние, Хедроны были для него теперь чужаками. Основной рисунок характера мог оставаться тем же самым, но его, нынешнего, навсегда отделял от тех, прежних, груз опыта. Если бы ему захотелось, он мог бы навечно стереть из памяти все свои предыдущие воплощения -- в тот миг, когда он снова войдет в Зал Творения, чтобы уснуть до поры, пока город снова не призовет .

Впервые в жизни он начал постигать истинный смысл понятия Элвин не боялся: он был слишком возбужден. Это было чувство, уже изведанное в Башне Лоранна, когда он глядел на девственную пустыню и видел, как звезды завоевывают ночное небо. Тогда он просто смотрел в неизвестность; теперь же он приближался к. Стены перестали плыть. На одной из сторон таинственно двигавшейся комнаты появилось пятнышко света; оно становилось все ярче - и превратилось в дверь. Они переступили через порог, сделали несколько шагов по короткому коридору и оказались внутри огромной полости, стены которой плавными изгибами смыкались метрах в ста над их головами. Колонна, по внутренней части которой они опустились, казалась слишком тонкой, чтобы удержать каменный груз весом в миллионы тонн. В сущности, она выглядела не столько как составная часть всего помещения, сколько как позднейшее добавление. Хедрон, поймав взгляд Элвина, пришел к такому же - Эта колонна, - сказал он отрывисто, словно испытывая потребность сказать хоть что-нибудь, - была построена просто для того, чтобы заключить в себе шахту, по которой мы прибыли.

Галантности в этом не было и следа -- равенство полов уже слишком долго было абсолютно полным, чтобы такие условности еще имели право на существование. Озябни он -- Алистра отдала бы ему свой плащ, и он принял бы эту помощь как нечто само собой разумеющееся. Ветер подталкивал их в спину, идти было даже приятно, и вскоре они добрались до конца туннеля. Широкая решетка из резного камня преградила им путь -- и кстати, поскольку они стояли теперь над пустотой. Огромное вентиляционное отверстие открывалось прямо на отвесной стене башни, и под ними зияла пропасть глубиной, по меньшей мере, в тысячу футов. Они находились высоко на внешнем обводе города, и Диаспар расстилался под ними -- мало кто из их мира когда-либо видел его. Им представилась картина, обратная тому, что наблюдал Олвин из центра Парка. Теперь он уже сверху вниз смотрел на концентрические волны камня и металла, многомильными дугами уходящие к центру города, Далеко-далеко, за силуэтами башен виднелись лужайки, деревья и Река с ее вечным круговым течением. А еще дальше -- к небу снова начинали карабкаться бастионы Стоя рядом с Олвином, Алистра тоже глядела на открывшийся вид -- глядела с удовольствием, однако без малейшего удивления. Ей и прежде приходилось бессчетное число раз видеть свой город с почти столь же высоких точек, разве,что только в обстановке куда --более комфортабельной.

Но вокруг Семи Солнц нет разумной жизни. Мы догадались об этом еще до того, как это же подтвердил нам и Вэйнамонд. Я совершенно убежден, что Пришельцы убрались еще много столетий. Вне всякого сомнения, Вэйнамонд, который -- по меньшей мере -- находится в возрасте Диаспара, о Пришельцах ничего не знает. -- У меня есть предположение,-- раздался внезапно голос одного из советников. -- Вэйнамонд может оказаться потомком Пришельцев и в некотором отношении быть за пределами нашего сегодняшнего понимания. Он забыл о своем происхождении, но это вовсе не означает, что в один прекрасный день он снова не станет опасным. Хилвар, который присутствовал здесь в роли простого наблюдателя, не стал даже дожидаться разрешения вступить в разговор.

Лишь меньшинство. Обычных людей это не интересует, но они, по всей вероятности, тоже скажут, что если бы Пришельцы в самом деле хотели уничтожить Землю, они бы сделали это тысячи лет. Я не думаю, что кто-либо действительно боится. - В Диаспаре дела обстоят совсем по-другому, - сказал Элвин. - Мои сограждане - великие трусы. Они испытывают ужас от одной мысли, что город вообще можно покинуть. Я не знаю, что случится, когда они узнают, как я нашел звездолет. Джезерак, должно быть, уже рассказал об этом Совету, и я хотел бы знать, чем они теперь заняты. - Я знаю, что Совет готовится принять первую делегацию из Лиса.

789 Share

Arcteryx-Sturm

У края озера гладкая чернота поверхности была скрыта тонким слоем почвы, должно быть, нанесенной сюда ветрами Лиса за долгие Циклопические каменные блоки были навалены метрах в трехстах отсюда, подобно брошенным игрушкам ребенка-великана. Кое-где еще можно было распознать часть массивной стены; два резных обелиска обозначали некогда величественный портал. Все заросло мхом, вьющимися растениями и чахлыми деревцами. Даже Так Элвин и Хилвар пришли к руинам Шалмираны. К этим стенам, к сокрытой в них мощи некогда подступили и сотрясли их силы, способные обращать в пыль целые миры - и потерпели полное поражение. Некогда эти мирные небеса пылали огнем, вырванным из солнечных сердец, и перед яростью своих властелинов, как живые, дрожали горы Лиса. Никто и никогда не смог захватить Шалмирану. Но теперь крепость, неодолимая твердыня наконец пала - побежденная и разрушенная упрямыми усиками плюща, миллиардами вгрызавшихся в камень червей, медленно поднимающимися водами озера.

Надо сказать, что Элвин не сразу привык к Хилвару. И причина этого могла бы показаться последнему обидной. В Диаспаре физическое совершенство было столь всеобщим, что личная красота не имела никакой цены; люди обращали на нее внимания не более, чем на воздух, которым они дышали. Не так обстояло дело в Лисе, и для характеристики Хилвара наиболее лестным прилагательным было бы слово "симпатичный". По меркам Элвина Хилвар был откровенно некрасив, и какое-то время он сознательно избегал. Если Хилвар и знал об этом, то не подавал виду, и вскоре его добродушное дружелюбие разрушило все преграды. Настало время, когда Элвин настолько привык к широкой, чуть скошенной улыбке Хилвара, к его силе и доброте, что не расстался бы с ним ни под каким видом. Он едва мог поверить, что некогда находил его непривлекательным. Они покинули Эрли на заре, на небольшом глайдере, который был устроен, по-видимому, по тому же принципу, что и доставившая Элвина из Диаспара машина.

Ничто не изменилось: ему понадобилось меньше минуты, чтобы промелькнуть через пустынную станцию. Машина снова набирала скорость, и, хотя движение по-прежнему почти не ощущалось, стены туннеля уже отбрасывались назад с быстротой, о порядке которой он не мог и догадываться. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем снова наступило почти неощутимое изменение в характере вибрации. Теперь на табло значилось: Лиз. Минута эта оказалась самой долгой в жизни Олвина. Медленно, еще медленнее двигалась машина. И на этот раз она не просто замедляла свой ход. Она -- останавливалась!. Плавно, в абсолютной тишине удлиненный цилиндр выскользнул из туннеля в помещение, которое могло бы сойти за двойника того, что простиралось под Диаспаром.

Оно было сотворено просто из света и отдаленно напоминало распускающийся цветок. Медленно вырастая из крошечного цветного зернышка, цветок раскрывался сложными спиралями и драпировками, затем внезапно сжимался и цикл повторялся вновь. Но точность повторения не была абсолютной: ни один цикл не был идентичен предыдущему. Элвин проследил несколько пульсаций, и все они, несмотря на единый основной образ, различались трудноопределимыми подробностями. Он понимал, чем его привлек этот образец бесплотной скульптуры. Его расширяющийся ритм создавал впечатление пространства и даже прорыва. По этой же причине он вряд ли понравился бы многим соотечественникам Элвина. Он запомнил имя художника, решив связаться с ним при первой же возможности. Все дороги, подвижные и замершие, оканчивались при подходе к парку - зеленому сердцу города. Здесь, внутри круга в три с лишним километра в поперечнике, сохранялась память о том, чем была Земля в дни, когда пустыня еще не поглотила все за исключением Диаспара.

Ты забываешь, - сказал Элвин, отнесясь к этим словам более чем серьезно, - что с нами скоро будет помощь Ванамонда. Мы не знаем, какими силами он обладает, но в Лисе, насколько мне известно, все полагают, что они беспредельны. Разве это не так, Хилвар. Хилвар ответил не. Да, Ванамонд являлся еще одной великой загадкой, вопросительным знаком, в который будущее Человека будет упираться до тех пор, пока он останется на Земле. Без сомнения, развитие Ванамонда к самосознанию уже ускорилось благодаря его контактам с философами Лиса. Они возлагали огромные надежды на будущее сотрудничество с ребенком-супермозгом, полагая, что смогут сократить безмерно долгие эпохи, которых требовало его естественное развитие. - Я не уверен, - признался Хилвар.

Не знаю -- жду ли я этой встречи с нетерпением или боюсь Я никогда не понимал тебя, хотя было время -- я оказался достаточно тщеславен тогда, чтобы думать, будто понимаю. Правду знает только Центральный Компьютер, и он же знает всю правду о тех Неповторимых, которые время от времени, на протяжении минувших тысячелетийпоявлялись и бесследно исчезали. Интересно, выяснил ты уже или еще нет, что же именно с ними происходило. Одна из причин того, что я бегу в будущее, состоит, я полагаю, в том, что я нетерпелив. Мне страстно хочется побыстрее увидеть результаты начатого тобой, но мне нож острый -- наблюдать все промежуточные стадии, которые -- есть у меня такое подозрение -- могут оказаться достаточно неприятными. Было бы интересно увидеть -- в том мире, который будет вокруг меня через несколько коротких минут относительного времени, -- помнят ли тебя как творца или как разрушителя, да и помнят ли. До свиданья, Олвин. Мне хотелось бы дать тебе несколько советов, но я как-то не думаю, чтобы ты им последовал. Ты пойдешь собственным путем, как ты это всегда и делал, а твои друзья будут для тебя либо инструментами, которые следует использовать, либо ненужным балластом -- смотря по сиюминутной ситуации. Вот и .

467 Share

Arcteryx-Sturm

Когда они вышли из корабля, Серанис и пятеро Сенаторов ждали. Одного из Сенаторов Элвин уже встречал во время последнего визита; двое других из той, первой тройки были сейчас, как он догадывался, в Диаспаре. Интересно, подумал он, как идут дела у делегации, и как среагировал город на появление первых за столько миллионов лет пришельцев извне. - Создается впечатление, Элвин, - сухо сказала Серанис, поздоровавшись предварительно со своим сыном, - что у тебя есть дар к обнаружению необычайных существ. Но, думаю, теперешнее достижение тебе не скоро удастся превзойти. Теперь наступила очередь Элвина удивляться. - Так Ванамонд прибыл. - Да, несколько часов. Он как-то смог проследить путь твоего корабля еще при отлете - вещь потрясающая сама по себе и ставящая интересные философские проблемы.

Вы видите, что даже в эпоху Начала у нас было очень мало общего с городами, хотя их жители достаточно часто посещали наши земли. Мы никогда им не препятствовали, поскольку многие из наших величайших умов были пришельцами извне, но когда города стали умирать, мы не захотели оказаться вовлеченными в их падение. И вот, когда воздушный транспорт перестал функционировать, в Лиз остался только один путь -- через транспортную систему Диаспара. С нашей стороны она была запечатана, когда в центре вашего города разбили Парк, и вы забыли про нас, хотя мы о вашем существовании не забывали. Диаспар поразил. Мы ожидали, что и его постигнет судьба других городов, но вместо этого он сумел развить стабильную культуру, которая, по всей вероятности, будет существовать до тех пор, пока существует сама Земля. Мы не в восхищении от этой культуры и до некоторой степени даже рады, что те, кто стремился ускользнуть от нее, смогли это сделать. Куда больше людей, -- чем вы можете себе представить, предприняли такое же вот подземное путешествие, и почти всегда они оказывались людьми выдающимися, которые, приходя в Лиз, приносили с собой нечто ценное.

Держась берега, они шли в стороне от самых густых зарослей. Немалую часть времени Хилвар потратил на выслеживание Крифа, который то и дело исчезал в джунглях или стремительно мчался над водой. Даже Элвин, которому все было пока в диковинку, смог почувствовать, что здешний лес обладает незнакомыми чарами, не свойственными небольшим, ухоженным рощам на севере Лиса. Среди деревьев редко встречались одинаковые; большинство находилось на разных стадиях одичания, а некоторые в течение долгих веков успели окончательно вернуться к первичным формам, заданным природой. Родина многих деревьев была явно не на Земле - и даже, вероятно, не в Солнечной системе. Великаны-секвойи, достигавшие в высоту ста и более метров, словно часовые, возвышались над прочими деревьями. Некогда их принято было считать самыми древними жителями Земли: ведь они были старше Человека. Русло реки стало шире; по мере продвижения вниз по течению она все чаще разливалась озерцами, среди которых, словно на якоре, стояли крошечные островки.

В конце концов будет найден какой-то компромисс. Олвин задумался над этим В самом деле, единственную надежду следовало искать только в этом направлении, однако столетия переходного периода конечно же будут очень сложными. Он снова припомнил горькие слова Сирэйнис: И он и я будем мертвы уже целые столетия, в то время как вы будете еще молодым человеком. Что ж, хорошо: он примет эти условия. Даже в Диаспаре все дружеские связи развивались в тени того же самого -- сотня ли лет,миллион ли, в конце концов это не имело значения. С уверенностью, которая выходила за пределы логики, Олвин знал, что благополучие народа требовало сосуществования двух культур. В этом случае индивидуальное счастье окажется на втором плане. На момент человечество представилось Олвину чем-то куда более драгоценным, нежели как просто фон его собственного бытия. И он без колебаний принял ту долю личных потерь, которую, наступит день, принесет ему сделанный им выбор.

Тайна его происхождения, успех в дотоле неслыханных деяниях, открывшиеся новые перспективы, ниспровержение всех препятствий - все добавляло Элвину самоуверенности. Да, вера в собственную судьбу была одним из наиболее ценных даров, врученных богами человеку, но Элвин не знал, сколь многих она привела к катастрофе. - Элвин, - сказал предводитель городских стражников, - нам приказано сопровождать тебя повсюду, пока Совет не рассмотрит твое дело и вынесет приговор. - В чем меня обвиняют. - спросил Элвин. Он все еще был охвачен восторгом и ликованием по поводу своего побега из Лиса и пока не мог всерьез отнестись к подобному развитию событий. Скорее всего Хедрон проговорился; Элвин несколько досадовал на Шута, выдавшего его секрет. - Никаких обвинений, - последовал ответ. - При необходимости они будут сформулированы после того, как тебя - И когда это. - Очень скоро, я полагаю.

Позже он, возможно, прикажет мониторам опять вспомнить решетку и вернуть ее на место. Но в данный момент между туннелем и отвесной стеной города никаких препятствий не. Дойдя почти до края воздуховода, Джезерак впервые сообразил, что на него надвигается внешний мир. Он взглянул на ширившийся круг неба, и походка его стала утрачивать уверенность, пока, наконец, Джезерак не застыл в неподвижности. Элвин вспомнил, как Алистра повернулась и убежала прочь с этого самого места, и засомневался, сможет ли он побудить Джезерака идти. - Я прошу тебя только посмотреть, - упрашивал он, - но не покинуть город. С этим-то ты должен справиться. Во время своего недолгого пребывания в Эрли Элвин видел, как мать учила ребенка ходить. Он вспомнил эту сцену, пока уговаривал Джезерака двигаться вперед по коридору, делая одобрительные замечания наставнику, едва передвигавшему непослушные ноги.

995 Share

Arcteryx-Sturm

С каждой из полупрозрачных оболочек свисали пучки усиков, образуя нечто похожее на перевернутый лес. Видимо, некоторые растения, силясь избежать яростных схваток на поверхности, смогли покорить воздух. Благодаря чудесам адаптации они научились выделять водород и сохранять его в листьях, и это позволило им подняться до уровня относительно мирных нижних слоев атмосферы. Однако было неясно, нашли ли они безопасность хотя бы. Их свисавшие вниз стебли и листья кишели целой фауной паукообразных тварей, которые вынужденно проводили всю жизнь, высоко паря над поверхностью планеты и продолжая на своих уединенных воздушных островах вечную борьбу за существование. По-видимому, время от времени они вступали в контакт с землей: Элвин увидел, как один из гигантских шаров внезапно сморщился и рухнул с небес. Его порванная оболочка играла роль грубого парашюта. Любопытно, было ли это случайностью или частью жизненного цикла этих странных существ. Пока они ожидали приближения к следующей планете, Хилвар вздремнул.

И тут же Элвин вздохнул - удовлетворенно и радостно. Он мельком взглянул на Джезерака, словно говоря: "Вот. " Вначале Джезерак, не зная, чего следует ожидать, стоял в растерянности. Потом, едва веря своим глазам, он увидел, как над пустыней медленно встает облако пыли. Нет ничего страшнее, чем увидеть движение там, где оно, казалось бы, совершенно невозможно. Но когда песчаные дюны начали расползаться, Джезерак уже потерял способность к удивлению или страху. Под пустыней что-то шевелилось; казалось, то был пробуждающийся от сна гигант. Вскоре до ушей Джезерака донесся грохот падающей земли и скрежет камней, раскалываемых непреодолимой силой.

Одни находили его не более чем досужим капризом скульптора, другим же казалось, что Ярлан Зей улыбается какой-то тайной шутке. Загадочным было и все здание, поскольку в исторических хрониках города о нем ничего не говорилось. Элвин не вполне понимал смысл самого слова "Гробница". Вероятно, Джезерак мог бы разъяснить его: он любил коллекционировать позабытые слова и пересыпать ими свою речь, смущая собеседников. С этой наблюдательной точки в центре взгляд Элвина, пересекая парк поверх деревьев, достигал города. Ближайшие здания находились почти в трех километрах отсюда, образуя невысокий пояс, полностью окружавший парк. За ними, ряд за рядом, располагались башни и террасы, составлявшие основной массив города. Они простирались на километры, все выше вздымаясь к небу, становясь все изощреннее, монументальнее, эффектнее.

И снова и снова материализовывалась на все большей и большей глубине -- через микросекундные интервалы,-- чтобы создать иллюзию плавного движения. Ни Олвин, ни Хедрон не проронили ни слова, пока стены шахты медленно скользили мимо них кверху. Хедрон снова сражался со своей совестью, размышляя -- не зашел ли он на этот раз слишком. У него не было ни малейшего представления, куда ведет этот путь -- если он вообще ведет куда-то. Впервые в жизни Шут начал понимать истинный смысл слова страх. Олвину же не было страшно -- он был слишком возбужден. Он переживал те же чувства, что и в башне Лоранна, когда взглянул на девственную пустыню и увидел звезды, взявшие в полон небо. Тогда он едва кинул на неведомое беглый взгляд. А вот теперь -- он приближался к. Стены прекратили движение.

Было странно, что это гигантское скопление машин может выражать свои мысли столь негромко. Затем до Олвина дошло, что он себе льстит: очень могло быть, что с ним имеет дело едва ли миллионная часть Центрального Компьютера. Олвин был не более чем одним из неисчислимых инцидентов, одновременно занимающих внимание Компьютера, следящего за жизнью Диаспара. Было совсем нелегко разговаривать в присутствии чего-то, что заполняет все пространство вокруг тебя, Слова, казалось, умирали, едва Олвин их произносил. -- Что я. -- спросил. Если бы он задал этот вопрос одной из информационных машин города, он бы заранее знал, каков будет ответ. В общем-то, он частенько так поступал, и они всегда отвечали: Вы -- человек.

Диаспар всегда состоит из одних и тех же людей, пусть даже состав населения меняется, когда их тела конструируются или разрушаются. Хедрон покачал головой. - Это ничтожно малая часть истины. Из тех же самых людей можно построить много разнообразных видов общества. Я не могу этого доказать или привести прямые свидетельства, но я убежден в. Творцы города не просто ограничили численность его населения; они ограничили также законы, управляющие поведением людей. Мы редко осознаем существование этих законов, но подчиняемся. Диаспар - это замороженная культура, способная изменяться лишь в узких пределах. Банки Памяти хранят, помимо наших тел и личностей, еще много других вещей.

622 Share

Arcteryx-Sturm

Земля не помнила эпопеи более величественной, чем оборона Шалмираны от Пришельцев, завоевавших всю Вселенную. И хотя подлинные события полностью терялись в густом тумане прошлого, легенды не забывались. Они просуществуют так же долго, как и само человечество. В темноте опять раздался голос Хилвара: - Люди с юга расскажут нам. У меня тут есть друзья; утром я свяжусь с. Элвин едва обратил внимание на эти слова; он был глубоко погружен в собственные мысли, пытаясь припомнить все когда-либо слышанное о Шалмиране. Впрочем, вспомнить удалось немногое: спустя столь огромное время никто не мог отличить истину от легенды. Достоверно известно было лишь одно: Битва при Шалмиране ознаменовала конец завоеваний Человека и начало его долгого отступления.

Для пробы Олвин подал ему команду, и огромный экран, затрепетав, ожил. Перед ним появилась башня Лоранна, странным образом укороченная и даже, судя по всему, лежащая на боку. Еще несколько команд -- и он увидел небо, город и бескрайнее пространство пустыни. Четкость изображения была безупречна, почти ненатурально хороша, хотя, казалось, никакого увеличения н не. Олвин поэкспериментировал еще некоторое время, пока не наловчился получать именно то изображение, которое ему хотелось бы увидеть. И теперь он готов был -- Перенеси меня в Лиз. -- Это, конечно, была команда из простых, но как мог корабль повиноваться ей, если он и сам не имел ни малейшего представления о том, в каком именно направлении лететь. Олвин сначала просто не подумал об этом, а когда сообразил, то корабль уже мчался над пустыней на головокружительной скорости. Олвин пожал плечами, с благодарностью принимая то обстоятельство, что теперь в его распоряжении находится слуга куда более знающий, чем он .

Хедрон уверенно вел Элвина по коридорам и скатам, сделанным специально для механизмов на колесах, а не для людей. Некоторые из этих скатов извивались, уходя вниз под столь крутыми углами, что по ним невозможно было бы ходить, не будь гравитация соответствующим образом искажена. Наконец они достигли запертой двери, которая с их приближением бесшумно сползла в сторону, а затем преградила отступление. Впереди была другая дверь, но она перед ними не открылась. Хедрон, не прикасаясь к двери, неподвижно встал перед нею. После небольшой паузы тихий голос произнес: - Пожалуйста, назовитесь. - Я Шут Хедрон. Мой спутник - Элвин. - Какое у вас .

Хилвар одобрил эту предосторожность, но настоял еще на одной, которую Элвин упустил из виду. Перед тем, как робот отправился на разведку, Элвин велел ему проинструктировать почти столь же разумный компьютер звездолета, так что теперь, что бы ни произошло с пилотом, путешественники могли бы по крайней мере вернуться на Землю. Потребовалось немного времени, чтобы понять: мир этот ничего им не даст. Пока робот изучал пустынные лабиринты, они вдвоем следили за проплывавшими по экрану километрами пустых, устланных пылью коридоров и проходов. Все здания, сконструированные разумными существами, какими бы телами те не обладали, должны соответствовать определенным основным законам, и, в конце концов, даже самые чуждые архитектурные формы перестают вызывать удивление. Сознание гипнотизировалось повторами, будучи не в состоянии воспринимать новые впечатления. Здешние дома, несомненно, являлись жилыми, и обитавшие в них существа были примерно человеческого роста. Вполне возможно, что они были именно людьми: правда, обнаружилось поразительно много комнат и закоулков, доступных только летающим существам, но это не означало, что строители этого города обладали крыльями.

И все же он понимал, что это именно Диаспар, хотя даже не задавался вопросом о том, откуда ему это стало Улицы были уже, здания - ниже, парк исчез. Или, скорее, он еще не существовал. Это был Диаспар до перемен, Диаспар, открытый миру и Вселенной. Бледно-голубое небо над городом было испещрено спутанными клочками облаков, которые плыли, лениво поворачиваясь, на ветрах этой, куда более молодой Земли. Пронизывая облака, уносились вдаль более материальные небесные странники. На высоте многих километров украшали небеса бесшумной вышивкой корабли, связывающие Диаспар с внешним миром: одни приближались к городу, другие же - покидали. Немалое время Джезерак дивился, глядя на чудеса и тайны открытого неба, и на миг страх закрался в его душу. Он ощутил себя нагим и незащищенным, когда осознал, что этот мирный голубой купол над головой - не более чем тончайшая оболочка, и за ним лежит космос со всеми своими загадками и угрозами.

Гробница была пуста. В это время Элвин и Хедрон находились на глубине пятидесяти метров под землей, в маленькой, похожей на пенал комнатке, стены которой в непрерывном движении словно уплывали вверх. Они не ощущали ни малейшей вибрации, способной напомнить, что они быстро погружаются в землю, направляясь к цели, которую даже сейчас они себе толком не представляли. Это было просто до абсурда: путь для них был уже подготовлен. (Кем. - терялся в догадках Элвин. Центральным Компьютером. Или самим Ярланом Зеем, когда он перестроил город. ) Экран монитора показал им длинную вертикальную шахту, уходившую в глубину, но они смогли рассмотреть лишь начало этой шахты, так как изображение вскоре исчезло. Как уже известно было Элвину, это означало, что запрашиваемая информация монитору недоступна.

842 Share

Arcteryx-Sturm

Алистра десяток раз осмотрела Гробницу, хотя и одного было вполне достаточно, чтобы понять: спрятаться там негде. После того, как удивление прошло, она подумала: а что, если она выслеживала в парке не Элвина и Хедрона, а их проекции. Но ведь проекции существовали для того, чтобы материализовавшись в любой нужной точке, избавить человека от необходимости посещать ее лично. Ни один человек в здравом уме не будет "прогуливать" свое изображение, потратив на дорогу полчаса, если он может оказаться на месте немедленно. Нет, она следовала к Гробнице за реальным Элвином и за реальным Хедроном. Значит, где-то есть секретный вход. В ожидании их возвращения она вполне может поискать. Увы, рассматривая одну из колонн за статуей, она пропустила возникновение Хедрона; который появился с другой стороны. Услышав шаги, она повернулась и сразу же обнаружила, что Элвина рядом с Хедроном .

Когда они вплотную приблизились к тому, что осталось от катастрофы, у Олвина сформировалась догадка, постепенно перешедшая в уверенность. -- Слушай-ка, Хилвар,-- сказал он, думая о том, как же это трудно здесь -- двигаться и говорить в одно и то же время,-- мне кажется, что это тот самый корабль, который приземлялся на той, первой планете, у обелиска. Не желая тратить дыхание, Хилвар только кивнул в ответ. Ему в голову уже пришла та же самая мысль. Это был превосходный предметный урок для неосторожных посетителей, подумалось. Он очень надеялся, что Олвин этот урок усвоит. Они совсем близко подошли к корпусу корабля и стали разглядывать его обнаженные внутренности. Это было все равно что смотреть внутрь какого-то огромного здания, грубо разваленного надвое.

Временами ты заставлял нас беспокоиться, - признался. - Раз или два ты задавал вопросы, на которые нельзя было дать логичного ответа, и я уже опасался, что вся согласованность - А если бы Ярлан Зей не убедил меня - что бы вы тогда - Мы бы отправили тебя, не приводя в сознание, обратно в Диаспар, где ты проснулся бы естественным образом, даже не догадавшись, что побывал в Лисе. - А этот образ Ярлан Зея в моем сознании - многое ли из сказанного им было правдой. - По-видимому, почти. Я гораздо больше заботился об убедительности моей маленькой саги, чем о ее исторической точности, но Каллитракс ознакомился с ней и не нашел ошибок. Она, без сомнения, согласуется со всем, что мы знаем о Ярлане Зее и происхождении Диаспара. - Итак, мы теперь и в самом деле можем открыть город, - сказал Элвин. - Это может занять долгие годы, но в конечном счете мы оказались в состоянии нейтрализовать страх, так что любой желающий сможет покинуть Диаспар. - Это действительно займет долгое время, - сухо ответил Джерейн. - И не забывай, что Лис вряд ли достаточно велик, чтобы принять еще несколько сот миллионов человек в случае, если весь твой народ решит переселиться .

Они отдавали себе отчет в том, что не могут разработать никакого определенного общего плана политических действий, пока буря не уляжется. Когда заседание окончилось, Джизирак присоединился к Олвину и Хилвару. Похоже было, что он сильно переменился со времени их последней встречи в башне Лоранна, когда перед ними там простиралась пустыня. Перемена эта была не того свойства, которую ожидал увидеть Олвин, но зато она была уже достаточно распространенной: в ближайшие же дни Олвину предстояло сталкиваться с этим новым умонастроением все чаще и чаще. Джизирак казался моложе, словно бы огонь жизни в нем обрел себе новую пищу и стал более живо гореть в его крови. Несмотря на свой возраст, он оказался одним из тех, кто уже приготовился принять перемены, принесенные Олвином в Диаспар. -- А у меня для тебя новости, Олвин,-- сказал. -- Мне кажется, ты знаешь сенатора Джирейна. Олвин сначала было задумался, но потом вспомнил: -- Ну. Он ведь был один из первых, кого я встретил в Лизе.

Спросил он беспокойно. Джезерак улыбнулся. - Как всегда, не терпится. - сказал. - Не знаю, стоит ли обращать внимание на мои догадки, но, думаю, они примут решение запечатать Гробницу Ярлана Зея, чтобы никто больше не смог повторить твое путешествие. Тогда Диаспар останется, как и был, недосягаемым для внешнего мира. - Этого-то я и боялся, - сказал Элвин с горечью. - А ты все еще надеешься не допустить такого оборота Элвин ответил не сразу; он знал, что Джезерак прочел его мысли, но, по крайней мере, наставник не мог предугадать его планов, поскольку таковых и не. Наступил момент, когда оставалось только импровизировать и осваивать каждую новую ситуацию по мере ее развития.

Мы теперь можем ему помочь, но ведь в его бесконечной жизни мы промелькнем всего лишь ничтожнейшим эпизодом. Я не думаю, что его конечное предназначение имеет к нам какое-либо Олвин с изумлением уставился на. -- Почему ты так считаешь. -- спросил. -- Мне трудно объяснить. Просто интуиция, -- ответил Хцлвар. Он мог бы добавить еще кое-что, но сдержался. Такие вещи как-то не предназначались для передачи, и, хотя Олвин конечно же не стал бы смеяться над его мечтой, он не решился обсудить проблему даже со своим другом.

306 Share

Arcteryx-Sturm

Твое тело не сможет долго продержаться в пустыне, где город уже будет не в состоянии защищать и кормить. -- Но если есть какой-то путь, ведущий из города,-- медленно проговорил Олвин,-- то что мешает мне выйти. -- Вопрос не из умных,-- откликнулся Джизирак. -- Полагаю, что ответ ты уже знаешь и. Джизирак был прав, но не совсем так, как ему представлялось, Олвин знал ответ -- или, лучше сказать, он его угадывал. Истину подсказали ему его товарищи -- своим поведением наяву и в тех полугрезах с приключениями, которые он разделял с. Они были абсолютно не способны покинуть Диаспар. Джизирак, однако, не знал другого: непреложность этого правила, двигающего их жизнью, не имела ровно никакой силы над Олвином.

Одну из этих способностей он и использовал, чтобы прийти вашим путем на Землю. Олвин молчал. Наконец-то хоть что-то его совершенно поразило. Теперь он понял, насколько прав был Хилвар, предложивший привезти Вэйнамонда в Лиз. И еще он понял, до какой же степени ему повезло тогда, когда он все-таки перехитрил Сирэйнис. Второй раз сделать это ему уже не удастся. -- Вы что же -- хотите сказать, что Вэйнамонд только что родился. -- -- По его меркам -- .

Но в итоге они вынуждены были согласиться, что Элвин прав, а они -. По мере того, как развертывалось повествование Элвина, рушились последние сомнения. Рассказ мог быть им неприятен, но они не могли отрицать его истинности - достаточно было хотя бы взглянуть на молчаливого спутника Элвина. Лишь одна часть его повести вызвала их негодование - и направлено оно было не на. По залу прокатился шум возмущения, когда Элвин пояснил, как Лис опасается осквернения со стороны Диаспара, и какие шаги предприняла Серанис, чтобы предотвратить подобную катастрофу. Город с полным правом гордился своей культурой. Члены Совета не могли стерпеть того обстоятельства, что кто-то способен рассматривать их как общество низшего сорта. Элвин был очень осторожен, стараясь не оскорбить их ненароком: он хотел, по возможности, перетянуть Совет на свою сторону.

Олвин ждал того дух захватывающего мига, который из всего человечества был ведом только ему одному,-- мига, когда самая первая звезда, дрожа, пробудится к жизни. Много недель минуло с того дня, когда он стоял здесь в последний раз, и он знал, что рисунок ночного неба за это время должен был перемениться. И все равно он оказался не готов к первой встрече с Семью Солнцами. Они не могли называться никак иначе; его губы непроизвольно прошептали именно эти два слова. Семь Солнц составляли небольшую, очень тесную и удивительно симметричную группу -- на небе, еще слегка согретом дыханием ушедшего дневного светила. Шесть из них располагались несколько вытянутым эллипсом, который в действительности -- Олвин был в этом уверен -- являлся безупречной окружностью, только чуть наклоненной по отношению к лучу зрения. Все семь звезд сияли разными цветами: он мог разобрать красный, голубой, золотистый и зеленый -- оттенки других не поддавались глазу. И точнехонько в центре всего этого строя сверкал одинокий белый гигант -- самая яркая звезда на обозримом небосводе.

Ты не очень наблюдателен, - сказал. - Взгляни на эти края - как они округлились и смягчились. В Диаспаре такое можно увидеть очень редко. Это - износ, разрушение вещества под натиском времени. Я помню время, когда эта картинка была новой - всего восемь тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь. Придя на это место еще через дюжину жизней, я обнаружу, что плитки полностью износились. - Не вижу в этом ничего особенного, - ответил Элвин. - В городе есть и другие произведения искусства, недостаточно хорошие, чтобы храниться в схемах памяти, и не столь плохие, чтобы подвергнуться немедленному уничтожению. Когда-нибудь, я полагаю, придет другой художник и выполнит работу .

Осторожно высвободив руки, он повернулся и следом за Джизираком отправился в Сердце Алистры изнывало от одиночества, однако горечи она уже не испытывала, когда глядела ему вослед. Теперь она знала, что Олвин не потерян для нее, потому что он никогда ей и не принадлежал. И, приняв это, она стала собираться с силами, чтобы уберечь себя от тщетных сожалений. Олвин едва замечал любопытствующие или испуганные взгляды своих сограждан, когда он и его свита шли по знакомым улицам. Он все повторял в уме аргументы, которые ему, возможно, придется пустить в ход, и облекал свой рассказ в форму, наиболее для себя благоприятную. Время от времени он принимался уверять себя, что ни чуточки не встревожен и что именно он все еще является хозяином положения. В приемной они прождали всего несколько минут, но Олвину этого хватило, чтобы подивиться -- почему это, если ему ничуть не страшно, он ощущает такую вот странную слабость в коленках. Ощущение это было знакомым -- по тем временам, когда он с трудом заставлял себя в Лизе взбираться по склону того холма, с вершины которого Хилвар показал ему водопад и откуда они увидели взрыв света, приведший их обоих в Шалмирейн. Что-то сейчас поделывает Хилвар, подумалось ему, и суждено ли им встретиться. И тотчас же ему представилось страшно важным, чтобы это оказалось возможным.

570 Share

Arcteryx-Sturm

А немного спустя это создание -- о нем трудно было думать как о всего лишь машине -- еще больше ослабило свою настороженность и позволило Олвину пользоваться своими тремя глазами. Одним словом, оно не возражало против любых пассивных форм общения, но решительно пресекало все попытки Олвина сойтись поближе. Хилвара оно совершенно игнорировало. Оно не повиновалось ни единой из его команд, и, похоже, мозг его был наглухо заперт для всех попыток Хилвара проникнуть в. Сначала это было для Олвина своего рода разочарованием -- ведь он надеялся, что большая, чем у него самого, способность Хилвара к телепатии поможет ему открыть сундук с сокровищами столь надежно спрятанных воспоминаний. И только позже Олвин осознал, какое это преимущество -- иметь слугу, не подчиняющегося больше никому в мире. Членом экспедиции, который резко воспротивился присутствию робота, оказался Криф. То ли он вообразил, что теперь у него появился соперник, то ли из каких-то более общих соображений неодобрительно отнесся к существу, которое может летать без крыльев, -- это было неясно.

Он все еще продолжал этот неслышимый и несколько односторонний разговор, пока они ждали в приемной перед Залом Совета. Нельзя было не сравнить его нынешнее положение с тем, в котором он оказался в Лизе, когда Сирэйнис с коллегами пытались подчинить его своей воле. Он надеялся, что не будет никакой необходимости еще в одном конфликте, но если бы такой конфликт и возник, он был теперь подготовлен к нему несравненно. Уже самый первый взгляд на лица членов Совета подсказал Олвину, каково их решение, Он не был ни удивлен, ни особенно разочарован и не выказал никаких чувств, которые могли бы ожидать от него советники, когда слушал, как председатель подводит итоги обсуждения. -- Мы всесторонне рассмотрели ситуацию, которая порождена твоим открытием, Олвин, -- начал председатель, -- и пришли к следующему единогласному решению. Поскольку никто не желает каких-либо изменений в нашем образе жизни и поскольку только раз в несколько миллионов лет рождается кто-то, кто способен покинуть Диаспар, даже если средства к этому существуют для каждого из нас, то туннельная система, ведущая в Лиз, не является необходимой и, очень возможно, даже опасна. Вот почему вход в нее отныне закрыт. Более того, поскольку не исключена возможность, что могут найтись и другие пути, ведущие из города, будет начат им поиск посредством блоков памяти в мониторах. Этот поиск уже начался. Мы обсудили также, какие меры должны быть предприняты -- если они вообще необходимы -- в отношении .

Безумный Разум не мог быть уничтожен, поскольку был бессмертен. Его оттеснили к краю Галактики и там каким-то образом заперли -- мы не знаем. Его тюрьмой стала созданная искусственно странная звезда, известная под названием Черное солнце, и там он и остается по сей день. Когда Черное солнце умрет, он снова станет свободен. Сказать, насколько далеко в будущем лежит этот день, не представляется возможным. Коллитрэкс умолк, словно бы забывшись в собственных размышлениях, совершенно безразличный к тому, что на него глядели глаза всего мира. Воспользовавшись этим долгим молчанием, Олвин стал оглядывать тесно сидящих вокруг него людей, стремясь прочесть, угадать, что у них на уме теперь, когда они познали откровение и ту таинственную угрозу, которая отныне призвана заменить миф о Пришельцах. По большей части на лицах его сограждан застыло выражение крайнего недоверия: они все еще не могли отказаться от своего фальшивого прошлого и принять вместо него еще более фантастическую версию реальности. Коллитрэкс заговорил .

Эти колонны -- загородка, которая вот в этом месте не оказалась достаточно надежной. -- Люди, которые держат домашних животных, должны заботиться о том, чтобы загоны были крепкими,-- назидательно проговорил Олвин, стараясь нервным смешком скрыть замешательство. Хилвар никак не отозвался на вымученную шутку. Насупив в раздумье брови, он глядел на сломанную ограду. -- Нет, не понимаю. -- очнулся он. -- Откуда, спрашивается, на такой вот планете, как эта, оно могло добывать себе пищу. И почему оно вырвалось на свободу. Эх, я бы многое отдал, чтобы только узнать, что же это за животное. -- А может, его здесь просто забыли и оно вырвалось, потому что проголодалось,-- предположил Олвин.

Мы создали город, который вам так хорошо известен, и сфабриковали фальшивое прошлое, чтобы скрыть от самих себя нашу слабость. О, мы были не первыми, кто прибегнул к такому способу. но мы оказались первыми, кто проделал все с такой тщательностью. И мы переделали сам дух Человека, лишив его устремлений и яростных страстей, дабы он был вполне доволен миром, которым теперь обладал. Понадобилась тысяча лет, чтобы возвести город со всеми его механизмами. По мере того как каждый из нас завершал свою профессиональную задачу, из его памяти стирали все воспоминания, замещая их тщательно разработанным рисунком новых, фальсифицированных, и личность человека оказывалась погребенной в электронных катакомбах города до тех пор, пока не придет время снова вызвать ее к жизни. И вот настал день, когда в Диаспаре не осталось ни единой живой души. Бодрствовал только Центральный Компьютер, повинующийся внесенным в него указаниям и контролирующий Хранилища Памяти, в которых спали мы .

Их пронзали двенадцать широких туннелей, отделенных друг от друга равными интервалами. Туннели расходились по всем направлениям, точно так же, как и движущиеся дороги наверху. Он заметил, что они плавно устремлялись вверх, и узнал и здесь серую поверхность движущихся путей. Но это были лишь разорванные обрубки огромных дорог: оживлявшее их удивительное вещество застыло неподвижно. Когда был построен парк, узел всей системы движущихся дорог подвергся захоронению. Но уничтожен он не. Элвин направился к ближайшему из туннелей. Сделав несколько шагов, он сообразил, что с землей под его ногами что-то происходит. Она становилась прозрачной.

930 Share

Arcteryx-Sturm

Что есть у нас теперь такое, что им хотелось бы захватить. Олвин был несколько удивлен, что вот нашелся и еще один человек, исповедующий точку зрения, так близко подходящую к его собственной. И что -- весь ваш народ думает так. -- поинтересовался. -- Да нет, только меньшинство. Средний человек над всем этим просто не задумывается. Но спроси такого -- и он наверняка скажет, что если бы Пришельцы и в самом деле хотели уничтожить Землю, они сделали бы это уже давным-давно. Мне как-то не кажется, что хотя бы кто-то боится их и на самом деле. -- В Диаспаре все совсем по-другому,-- вздохнул Олвин.

Время от времени он видел отблески -- чьи-то бледные глаза смотрели на него, но, кто бы это ни был, зверье близко не подходило, так что хорошенько разглядеть ничего не удавалось. Было так спокойно и славно, и Олвин испытывал полнейшее удовлетворение. Некоторое время они лежали и толковали о том, что им сегодня встретилось, о тайне, которая витала над всем происходящим, о множестве различий двух таких разных культур, к которым они принадлежали. Хилвар был просто зачарован волшебством Хранилищ Памяти, которые вырвали Диаспар из цепких объятий Времени, и тут Олвин обнаружил, что найти ответы на некоторые вопросы Хилвара ему исключительно трудно. -- Чего вот я никак не понимаю, -- рассуждал Хилвар, -- так это, как проектировщики Диаспара добились того, что ничто никогда не может произойти с Хранилищами Памяти. Вот ты говоришь, информация, которая полностью описывает весь город и всех, кто в нем живет, хранится в виде электрических зарядов в кристаллах, расположенных там в определенном порядке. Ну, ясно -- кристаллы-то могут существовать вечно, а вот как же все соединенные с ними электрические цепи. Неужели же никогда-никогда не бывает никаких отказов.

Джизирак устроился поудобнее в глу бине материализованного им кресла. Ситуация складывалась интересная, и ему хотелось -- проанализировать ее со всей возможной полнотой. Многого узнать он, однако, не мог -- разве только Хедрон проявил бы желание помочь. Ему стоило бы предвидеть, что в один прекрасный день Олвин познакомится с Шутом -- со всеми непредсказуемыми последствиями этого знакомства. Если не считать Олвина, Хедрон был единственным во всем городе, кого можно было бы назвать человеком эксцентричным, но даже и эта особенность его личности была запрограммирована создателями Диаспара. Давным-давно было найдено, что без своего рода преступлений или некоторого беспорядка Утопия вскоре стала бы невыносимо скучна. Преступность, однако, в силу самой логики вещей не могла существовать даже на том оптимальном уровне, которого требовало социальное уравнение. Если бы она была узаконена и регулируема, то перестала бы быть преступностью, Решением проблемы, которое нашли создатели города, решением с первого взгляда наивным, но, строго говоря, очень тонким, было учреждение роли Шута. На протяжении всей истории Диаспара можно было бы насчитать меньше ста человек, чье интеллектуальное достояние делало их пригодными для этой необычной роли, Они обладали определенными привилегиями, которые защищали их от последствий их шутовских выходок, хотя были и такие Шуты, что переступили некую ограничительную линию и заплатили за это единственным наказанием, которому мог подвергнуть их Диаспар,-- их отправляли в будущее прежде, чем истекал срок их очередного существования.

Много спорили о том, можно ли представить себе истинный облик Вселенной -- если вообще вообразить ее себе -- только с помощью разума, свободного от всех физических ограничений, иначе говоря -- Чистого Разума. Это была концепция, обычная для множества древних верований, и представляется странным, что идея, не имевшая под собой ни малейшего рационального основания, стала в конце концов одной из величайших целей В естественной Вселенной никто никогда не встречал интеллект, лишенный телесной оболочки,-- продолжал Коллитрэкс. -- Ученые поставили себе целью создать таковой. Навыки и знания, которые сделали это возможным, забыты нами вместе со многими другими. Ученым того времени были подвластны все силы природы, все тайны времени и пространства. Тогда как наши мысли являются продуктом неимоверно сложной структуры мозговых клеток, связанных друг с другом сетью нервных проводников, те ученые стремились создать мозг, компоненты которого не были бы материальны на молекулярном или атомном уровне, а состояли бы из элементов самого вакуума. Такой мозг, если его, конечно, можно так называть, использовал бы для своей деятельности электрические силы или взаимодействия еще более высокого порядка и был бы совершенно свободен от тирании вещества. И действовал бы он с куда большей скоростью, чем любой мозг органического происхождения.

И все же что-то ускользало; хотя он никак не мог уразуметь -- что же. Снова и снова пытался он заполнить зияющие провалы пейзажа -- хитроумная аппаратура считывала в его сознании теснящие друг друга образы и воплощала их на стене в цвете. Все впустую. Линии выходили расплывчатыми и робкими, оттенки получались грязноваты и скучны. Когда художнику неведома цель, отыскать ее для него не в состоянии даже самые чудесные инструменты. Олвин оставил свое никуда не годное малеванье и угрюмо вперился в пустой на три четверти прямоугольник, который ему так хотелось заполнить Прекрасным. Прошла минута, потом еще одна. Повинуясь внезапному импульсу, он вдруг удвоил масштаб оставшейся части этюда и переместил ее в центр полотна. Нет такой выход из положения был продиктован просто ленью.

Была, однако, между ними и одна фундаментальная разница. Гигантская чаша Шалмирейна существовала, так сказать, во плоти, этот же амфитеатр --. И никогда прежде он не существовал. Это был просто фантом, рисунок электрических зарядов, дремлющих в памяти Центрального Компьютера, пока не наступала нужда вызвать их к жизни. Олвин отлично знал, что в действительности он находится в своей комнате и что все эти миллионы людей, которые его сейчас окружают, тоже сидят по домам. До тех пор пока он не предпринимал попытки сдвинуться с места, иллюзия оставалась полной. Вполне можно было поверить, что Диаспар опустел, а все его жители собрались здесь, в этой огромной чаше. Не однажды за прошедшие тысячелетия жизнь в городе замирала, чтобы его население могло собраться на Великой Ассамблее.

376 Share

Arcteryx-Sturm

С планет вечного дня. Они придут. Учитель обещал. Эти слова ничего не проясняли. Но прежде чем Элвин смог продолжить свой допрос, снова вмешался Хилвар. Его расспросы были столь терпеливы, полны сочувствия и в то же время глубоки, что Элвин предпочел не прерывать их, несмотря на свое нетерпение. Он не желал признавать, что Хилвар интеллектуально превосходит. Но, без сомнения, присущий Хилвару дар обращаться с животными распространялся даже на это фантастическое существо. Более того, оно, как видно, не осталось безучастным.

Подойди. Поднимись. Опустись. Ни одно из этих таких привычных мысленных приказаний не возымело никакого эффекта. Машина оставалась совершенно безответной. Это предполагало две возможности. Либо машина была слишком низкоорганизованной, чтобы понимать его, либо, в сущности слишком интеллектуальной и обладала собственными представлениями о целесообразности того или иного выбора, поскольку в нее был заложен принцип свободы воли. В таком случае он должен обращаться к роботу как к равному. И даже в этом случае он может недооценить его, только робот на это не обидится, поскольку самомнение не есть болезнь, характерная для машин. Хилвар не мог удержаться от смеха, глядя на очевидную тщетность усилий Олвина.

Элвин не сомневался, что где-то под неизвестным далеким Лисом, в таком же помещении, как это, ждет вторая машина; его уверенность была настолько полной, как будто кто-нибудь сказал ему об. Хедрон заговорил с излишней торопливостью: - Какая странная транспортная система. Она принимает одновременно всего человек сто - значит, они не рассчитывали на большое движение. И зачем они пошли на все эти трудности, закапываясь в Землю, когда небеса все еще были открыты. Может быть, Пришельцы не разрешали им даже летать - хотя мне что-то не верится. Или все это построили в переходный период, когда люди еще путешествовали, но не желали вспоминать о космосе. Они могли перемещаться из города в город, никогда не видя неба и звезд, - он нервно хихикнул. - В одном я уверен, Элвин. Когда Лис существовал, он был очень похож на Диаспар. Все города должны быть, в сущности, одинаковы.

Она знала теперь, что не потеряла Элвина, ибо он никогда и не принадлежал. Принимая это знание, она начала освобождаться от власти тщетных сожалений. Элвин едва замечал любопытные или перепуганные взгляды сограждан, пока шествовал со своей свитой по знакомым улицам. Он выстраивал в уме доводы, в которых, возможно, возникнет нужда, и представлял свою историю в наиболее выигрышном свете. Время от времени он убеждал себя, что нисколько не беспокоится и по-прежнему владеет ситуацией. В вестибюле они ждали всего несколько минут, но для Элвина этого было достаточно, чтобы призадуматься: если он не боится, то почему же столь странно подкашиваются его ноги. Это ощущение он испытал и раньше, когда заставил себя преодолеть последний подъем на далеком холме в Лисе. С этого холма Хилвар показал ему водопад, с его вершины они видели световую вспышку, завлекшую их в Шалмирану.

Мне говорили, что некогда сон являлся необходимостью для всех людей. Мы все еще любим поспать по крайней мере раз в сутки, хотя бы несколько часов. За это время тело освежается, и то же происходит с рассудком. Неужели в Диаспаре никто никогда не - В очень редких случаях, - сказал Элвин. - Джезерак, мой наставник, делал это раз или два, после исключительных умственных усилий. Хорошо сконструированное тело не должно нуждаться в подобных периодах отдыха: мы покончили с ними миллионы лет. Тут же действия Элвина вступили в прямое противоречие с его весьма хвастливыми словами. Он почувствовал усталость, какой прежде никогда не знал; она словно расползалась из его ног, затопляя все тело. В этом ощущении не было ничего неприятного - скорее наоборот. Хилвар с веселой усмешкой наблюдал за ним, и у Элвина достало сил подумать - не испытывает ли его спутник на нем возможности своей умственной энергии.

Дело было не только в холоде. Непросто было пробиваться сквозь ветер, вдыхаемый легкими города. Элвин боролся и с потоком воздуха, и с той силой, что поддерживала его движение. Лишь достигнув каменной решетки и вцепившись в нее руками, он позволил себе расслабиться. Места едва хватало, чтобы просунуть голову в отверстие, и даже при этом поле зрения несколько ограничивалось, так как вход в туннель был несколько углублен в городскую стену. И все же он видел достаточно. В сотнях метров под ним солнечный свет покидал пустыню. Лучи почти горизонтально пронизывали решетку, покрывая стены туннеля причудливой картиной из золотых бликов и теней.

558 Share

Arcteryx-Sturm

Интуиция подсказала Элвину, что удивить Хедрона будет очень непросто. Они обменялись индексами, чтобы иметь возможность при желании связаться друг с другом. Элвин в нетерпении ожидал новой встречи с Шутом, одновременно слегка опасаясь, что его общество окажется утомительным при слишком длительном контакте. К тому же он хотел предварительно узнать, что могут рассказать о Хедроне его друзья и, в частности, Джезерак. - До следующей встречи, - сказал Хедрон и попросту исчез. Элвин был несколько обескуражен. Встречаясь с кем-либо не во плоти, а в виде спроецированного изображения, житель Диаспара, следуя правилам хорошего тона, предупреждал собеседника об этом с самого начала - иначе тот, ничего не подозревая, мог попасть в весьма невыгодное положение. Вероятно, Хедрон все время спокойно сидел дома - где бы его дом ни находился.

Почему твой народ пытается отрицать само существование внешнего мира. Вот вопрос, на который мне хотелось бы услышать ответ. - Я собираюсь ответить на этот вопрос, - возразил Элвин. - Но не знаю, когда и. Так они спорили и мечтали, а между тем час за часом Семь Солнц расползались в стороны, пока не заполнили тот странный туннель тьмы, по которому несся корабль. Затем шесть внешних звезд, одна за другой, исчезли у края мрака; в поле зрения осталось, наконец, только Центральное Солнце. Находясь пока еще в другом пространстве, оно все же по-прежнему сияло тем жемчужным блеском, который отличал его от всех прочих светил. Каждую минуту его яркость возрастала, и вскоре оно стало уже не точкой, а крошечным диском. А затем диск начал расти у них на Последовало краткое предупреждение: по кабине разнесся низкий колокольный звон. Элвин стиснул подлокотники кресла - жест вполне бессмысленный.

Это не ответ, - сказал. - Кто знает, что лежит там, в космосе. Пришельцы, возможно, покинули Вселенную, но могут существовать другие недружественные к людям цивилизации. - Почему они должны существовать. - спросил Хилвар. - Этот вопрос - из тех, что веками обсуждают наши философы. Подлинно разумная раса, вероятно, не может быть недружественной. - Но Пришельцы.

Стены не отделялись от пола и потолка каким-либо заметным образом. Глазу не на чем было задержаться; зрение не могло подсказать, простирается ли окружающее Элвина пространство на метры или на километры. Возникало трудно преодолимое желание идти вперед с вытянутыми руками, чтобы нащупать реальные границы этого необычайного помещения. Но именно такие комнаты и были домом для большей части человечества на протяжении значительного отрезка его истории. Элвину было достаточно сформулировать соответствующую мысль, чтобы стены превратились в окна с видом на любую точку города. Еще пожелание - и вечно скрытые машины заполнили бы комнату спроецированными изображениями любой необходимой мебели. И за последний миллиард лет вряд ли кто интересовался, реальны ли эти изображения. Уж во всяком случае они были не менее реальны, чем так называемое твердое вещество.

Обнаружив, что кто-то приходит сюда, я сразу должен был сообразить, что это. Этими словами он явно не собирался обидеть Элвина: он просто констатировал факт, и Элвин правильно понял. Элвин не удивился и тому, что его узнали: нравилось это ему или нет, но его особенность и связанные с ней нераскрытые потенции сделали его известным всему городу. - Я Хедрон, - продолжал незнакомец, словно это все объясняло. - Меня называют Шутом. Элвин выглядел смущенно, и Хедрон пожал плечами в притворном огорчении. - Ах, вот она, слава. Впрочем, ты молод, и за время твоей жизни шуток не происходило. Твое невежество простительно.

Но это не означает, что они никогда не будут существовать. Последовало новое длительное безмолвие. Сознания обеих машин опять вступили в осторожный контакт, а Элвин раздумывал над смыслом услышанного. А затем, без всякого предупреждения, он оказался в Шалмиране. Огромная черная чаша, пожирающая, не отражая, солнечный свет, ничуть не изменилась с того момента, когда Элвин ее покинул. Он стоял среди руин крепости, глядя на озеро, неподвижные воды которого указывали, что гигантский полип был теперь рассеянным облаком простейших организмов, а не объединенным разумным существом. Робот все еще находился подле него, но Хилвара не. Элвин не успел подумать, что бы все это значило, и пожалеть об отсутствии друга, ибо почти сразу началось нечто столь фантастическое, что все мысли вылетели у него из головы. Небо начало раскалываться надвое. Узкий клин мрака протянулся от горизонта до зенита и стал медленно расширяться, словно ночь и хаос обрушились на мир.

Süße billige Rucksäcke

About Dougis

Еще целый час назад я сообщил Серанис и всем друзьям, что отправляюсь с. Когда Элвин отдал роботу последние указания, они были уже очень высоко. Корабль почти замер.

Related Posts

141 Comments

Post A Comment