Camelbak 3l Rucksack

153 Share

Camelbak 3l Rucksack

С тех давным-давно минувших времен Человек успел обойти Вселенную и снова возвратиться на Землю -- после того как основанную им Галактическую Империю вырвали у него из рук. И вот теперь машина снова работала, человек снова устремился иуда-то вперед, сидя в салоне, в котором легион ныне забытых, совершенно несклонных к приключениям людей в свое время чувствовали себя совершенно как у себя дома. С одним только отличием -- путешествие Олвина было самым примечательным из всех, которые предпринимались людьми за последний миллиард лет. Алистра обошла усыпальницу раз десять (хотя, в сущности, вполне хватило бы и одного) -- спрятаться здесь было решительно негде. После первого приступа изумления она стала сомневаться: а были ли те, кого она преследовала по Парку, Олвином и Хедроном во плоти или же она гналась всего-навсего за их электронными фантомами. Впрочем, мысль была не из умных, потому что свой фантом можно было сразу проявить в любом месте, которое захотелось бы посетить, и незачем было отправляться куда бы то ни было лично. Ни один человек в здравом рассудке не заставил бы свое отображение отшагать пару миль, затратив на это полчаса, когда на место можно было прибыть мгновенно. Нет, это конечно же были Олвин и Хедрон, и именно их она и проводила до усыпальницы. Следовательно, где-то здесь должен быть тайный вход.

Гоночные животные были совсем другой породы: обычно они ходили на четырех ногах, но когда нужно было набрать скорость по-настоящему, они использовали только могучие задние конечности. Такие животные могли пересечь весь Лис за несколько часов, пассажир же восседал на шарнирном сиденье, пристегнутом к спине существа. Наверное, ничто на свете не подвигло бы Элвина отважиться на подобную скачку, но среди юношей Лиса она была популярным спортом. Породистые рысаки были аристократами животного мира и прекрасно знали об. Они располагали довольно обширным запасом слов, и до Элвина часто доносились их хвастливые разговоры о прошлых и будущих победах. Когда он пытался проявить дружелюбие и принять участие в беседе, животные изображали непонимание, а если он был настойчив, то они галопом мчались прочь с видом оскорбленного достоинства. Этих двух видов животных было достаточно для всех обычных нужд. К тому же они доставляли своим владельцам немало удовольствия, которого не могли дать механические агрегаты. Но когда требовалась предельная скорость или необходимо было переместить большие грузы, то для этого без колебаний использовались специальные машины. Несмотря на изобилие сюрпризов, которыми животный мир Лиса одарил Элвина, его значительно больше поразили предельные состояния человеческой жизни.

Ввиду этой неуверенности они только рады были оставить робота в покое. Как только сомкнулась дверь, Элвин материализовал свой любимый диван и плюхнулся на. Роскошествуя в привычном окружении, он вызвал из устройств памяти свои последние достижения в живописи и скульптуре и критически осмотрел. Они не удовлетворяли его и раньше, а теперь выглядели вдвойне неприятно; он более не мог ими гордиться. Тот, кто создал их, уже не существовал; за несколько дней, проведенных вдали от Диаспара, Элвин, казалось, приобрел опыт целой жизни. Он уничтожил все эти юношеские опыты, начисто стерев их, а не просто вернув в Банки Памяти. Комната опять была пуста, исключая ложе, на котором он разлегся, и робота, по-прежнему обозревавшего все окружающее широкими, бездонными глазами. Интересно, что робот думает о Диаспаре.

И надо полагать, существовал еще один, более высокий, уровень контроля, на котором предотвращались любые попытки слишком уж изобретательных Шутов причинить постоянный, неустранимый ущерб сложнейшей структуре Диаспара. Олвин должным образом усвоил все это, но не предпринял никаких попыток к тому, чтобы увидеться с Хедроном. Ему хотелось обрушить на Шута целый ворох вопросов, но непреклонное стремление до всего доходить самому -- быть может, наиболее неповторимая черта его уникальной натуры -- укрепляло решимость выяснить все, что можно, собственными силами, без помощи со стороны. Он взялся за дело, которое могло потребовать от него многих лет, но до тех пор, пока он чувствовал, что движется вперед, к своей цели, он был Подобно путешественнику стародавних времен, который стирал с карты белые пятна неведомых земель, Олвин приступил н систематическому исследованию Диаспара. Дни и недели проводил он, бродя лабиринтами покинутых башен на границах города, -- в надежде, что найдет где-нибудь выход в мир на той стороне. В ходе этих поисков он обнаружил с десяток огромных воздуховодов, открывающихся вовне высоко над уровнем пустыни, но все они оказались забраны решетками. Хотя, даже и не будь там этих самых решеток, отвесная пропасть глубиной в милю оставалась достаточно серьезным препятствием, Он так и не нашел выхода из города, хотя исследовал тысячи коридоров, десятки тысяч пустующих помещений. Все эти заброшенные здания были в безупречном -- ни пылинки.

Она была довольно велика - свыше тридцати метров в высоту; некоторые из соседних полусфер оказались еще. Трудно было представить, что это - здания, ибо пути внутрь или наружу, казалось, отсутствовали. После некоторого колебания Элвин приказал роботу двинуться вперед и коснуться купола. К его полному изумлению, тот отказался подчиниться. Это уже действительно было похоже по меньшей мере на мятеж. - Почему ты не выполняешь то, что я тебе говорю. - спросил Элвин, оправившись от растерянности. - Запрещено, - пришел ответ.

Обязанности Джезерака состояли в воспитании Элвина в более формальном смысле. Считалось, что родители обучат его, как вести себя в обществе и введут в непрестанно расширяющийся круг друзей; они были ответственны за характер Элвина, тогда как Джезерак - за его разум. - Я нахожу, что ответить на твой вопрос весьма трудно, - произнес Джезерак. - В интеллекте Элвина, конечно, нет каких-либо недостатков, но ему безразлично многое из того, что, вообще говоря, должно было бы его интересовать. С другой стороны, он проявляет болезненное любопытство по отношению к темам, которых мы обычно не обсуждаем. - К миру вне Диаспара, например. - Да, но откуда ты знаешь об. Хедрон секунду колебался, раздумывая, насколько он может доверять Джезераку.

373 Share

Camelbak 3l Rucksack

В сущности, она выглядела не столько как составная часть всего помещения, сколько как позднейшее добавление. Хедрон, поймав взгляд Элвина, пришел к такому же - Эта колонна, - сказал он отрывисто, словно испытывая потребность сказать хоть что-нибудь, - была построена просто для того, чтобы заключить в себе шахту, по которой мы прибыли. Она не смогла бы пропустить сквозь себя все движение, которое происходило здесь в эпоху, когда Диаспар еще был открыт для мира. Движение шло через туннели вон в той стороне; я полагаю, ты узнаешь, что они из себя представляют. Элвин посмотрел на стены помещения, отстоявшие от него по меньшей мере метров на сто. Их пронзали двенадцать широких туннелей, отделенных друг от друга равными интервалами. Туннели расходились по всем направлениям, точно так же, как и движущиеся дороги наверху. Он заметил, что они плавно устремлялись вверх, и узнал и здесь серую поверхность движущихся путей. Но это были лишь разорванные обрубки огромных дорог: оживлявшее их удивительное вещество застыло неподвижно. Когда был построен парк, узел всей системы движущихся дорог подвергся захоронению.

Оставили вторую, не позаботившись о ней ни на вот столько. А тут вот они озаботились прямо сверх всякой меры!. Может и так статься, что они надеялись в один прекрасный день возвратиться и поэтому хотели, чтобы к их возвращению все было готово. -- Но ведь они же так и не возвратились, а было это все так. -- А может, они передумали?. Странно, пришло в голову Олвину, как оба они -- и Хилвар, и он сам -- бессознательно стали пользоваться этим словом. Кто бы и что бы они ни были, их присутствие явственно ощущалось на той, первой планете и еще более сильно --. Перед ними находился мир, который был тщательнейшим образом упакован и, так сказать, отложен про запас, пока он не понадобится -- Пошли к кораблю,-- предложил Олвин.

Но даже и этого недостаточно, если Центральный Компьютер не одобрит предполагаемое изменение. Словом, я сильно сомневаюсь, что хоть кто-то приходит сюда чаще, чем два-три раза в год. Олвину хотелось спросить откуда же у самого Хедрона доступ в это место, но он вспомнил, что многие из наиболее сложных проделок Шута требовали вовлечения внутренних механизмов города, а знание их работы проистекало из глубокого изучения святая святых Диаспара. Наверное, это была одна из привилегий Шута -- появляться где угодно и изучать что угодно. Лучшего провожатого по тайнам города ему нечего было и желать. -- Очень может быть, что предмета твоих поисков просто не существует,-- снова заговорил Хедрон. -- Но если он все-таки есть, то отыскать его можно только отсюда. Давай-ка я покажу тебе, как управляться с монитором.

Свершения Галактической Империи принадлежали прошлому и могли там и оставаться, поскольку всем памятно было, как именно встретила Империя свой конец, а при мысли о Пришельцах холод самого Космоса начинал сочиться в их кости. И, стряхнув наваждение, они снова погружались в жизнь и теплоту родного города, в долгий золотой век, начало которого уже затерялось во времени, а конец отстоял на еще более невообразимый срок. Многие поколения мечтали об этом веке, но достигли его лишь. Так и существовали они в своем неменяющемся городе, ходили по его улицам, и улицы эти каким-то чудесным образом не знали перемен, хотя в небытие уже ушло более миллиарда лет. Им потребовалось несколько часов, чтобы с боем вырваться из Пещеры Белых Червей. Но и сейчас у них не было уверенности, что некоторые из этих мертвенно бледных тварей не перестали их преследовать, а мощь оружия беглецов была уже почти исчерпана. Плывущая перед ними в воздухе светящаяся стрелка -- таинственный их проводник в недрах Хрустальной Горы -- по-прежнему звала за. У них не было выбора -- оставалось только следовать за ней, хотя, как это уже не раз происходило, она могла заманить их в ловушки еще более страшные. Олвин оглянулся -- убедиться, что никто из его товарищей не отстал.

Мысли Хилвара, казалось, витали где-то очень и очень. -- Они были созданы множеством рас, включая и человеческую,-- рассеянно сказал. -- Вэйнамонд в состоянии сообщить мне такие вот факты, но, понимаешь, как-то непохоже, чтобы он сам ясно понимал их значение, И мне кажется, что хоть он и отдает себе отчет в происходящем, но вот интерпретировать его совершенно не способен. В его сознании как-то ужасно переплетено все, что когда-либо происходило. Секунду-другую он размышлял, а затем лицо его осветилось: Нам остается только одно: как уж это выйдет -- не знаю, только мы должны доставить Вэйнамонда на Землю, чтобы наши философы могли его изучить. -- А это не. опасно. -- осторожно спросил Олвин. -- Нет,-- ответил Хилвар, подумав при этом, насколько не характерна для Олвина такая ремарка. -- Вэйнамонд -- друг.

Хедрон провел пальцами по цветным плиткам. - Ты не очень наблюдателен, - сказал. - Взгляни на эти края - как они округлились и смягчились. В Диаспаре такое можно увидеть очень редко. Это - износ, разрушение вещества под натиском времени. Я помню время, когда эта картинка была новой - всего восемь тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь. Придя на это место еще через дюжину жизней, я обнаружу, что плитки полностью износились. - Не вижу в этом ничего особенного, - ответил Элвин. - В городе есть и другие произведения искусства, недостаточно хорошие, чтобы храниться в схемах памяти, и не столь плохие, чтобы подвергнуться немедленному уничтожению. Когда-нибудь, я полагаю, придет другой художник и выполнит работу .

122 Share

Camelbak 3l Rucksack

Во-первых, он почувствовал, что это было бы просто бесполезно. А во-вторых, это вот создание, чем бы оно там ни было, никак не представлялось недружественным, Он расслабился, безо всякого сопротивления воспринимая вторжение интеллекта, бесконечно более высокого, чем его собственный, исследующего сейчас его мозг. Но тем не менее он был не совсем прав. Вэйнамонд сразу же увидел, что одно из этих двух существ значительно более восприимчиво и относится к нему с большей теплотой, чем другое. Он чувствовал изумление обоих по поводу его присутствия, что его самого несказанно поразило. Трудно было поверить в то, что они все позабыли. Забывчивость, как и смертность, находилась за пределами разумения Вэйнайонда. Общаться было очень нелегко. Многие из мысленных представлений этих разумных существ были ему в новинку настолько, что он едва мог их осознавать. Он был поражен и немного испуган отголосками страха перед Пришельцами.

Он стоял на краю холмика, и на какой-то миг вообразил, что вновь находится в центральном парке Диаспара. Но если это и в самом деле был парк, то слишком колоссальный и труднообозримый. Лес и равнина, покрытая травой, простирались до самого горизонта, не оставляя места для городских построек. Затем Элвин поднял. Там, над деревьями, словно огромная, объемлющая весь мир дуга, располагалась каменная стена, перед которой померкли бы самые могучие здания Диаспара. Она находилась так далеко, что мелкие детали были неразличимы. В очертаниях стены ощущалось нечто загадочное. Затем глаза Элвина наконец освоились с масштабами этого грандиозного ландшафта, и он понял, что далекая стена воздвигнута не Победа времени была не абсолютной: Земля еще обладала горами, которыми могла гордиться. Долго стоял Элвин около устья туннеля, постепенно привыкая к незнакомому миру.

Его планы были пока смутными, но он не хотел рисковать, не установив предварительно дружественных отношений. Робот мог быть его послом, сам же он в безопасности останется на корабле. По дороге к Эрли он никого не встретил. Непривычно было сидеть в звездолете, пока поле зрения без всякой затраты усилий двигалось по знакомой тропе и шелест леса отдавался в ушах. Ему было нелегко полностью отождествить себя с роботом, и управление требовало немалого напряжения. Когда он достиг Эрли, уже почти стемнело, и домики плавали в озерцах света. Элвин держался в тени и почти добрался до дома Серанис, когда был обнаружен. Внезапно раздалось сердитое, пронзительное жужжание, и в поле зрения появились огромные машущие крылья.

Они никогда бы этого не допустили, - ответил Хилвар. - Думаю, что в итоге мы слишком опоздали. Разочарование было столь горьким, что Элвин, боясь заговорить, стал молча рассматривать распростершийся перед ним огромный мир. С впечатляющей медлительностью планета поворачивалась под кораблем, и ее поверхность величественно вздымалась навстречу. Теперь путешественники увидели здания - крошечные белые вкрапления, разбросанные повсюду, кроме океанского дна. Когда-то этот мир являлся центром Вселенной. Теперь он был безмолвен, воздух - пуст; на поверхности планеты не было видно подвижных точек, свидетельствовавших о жизни. Но корабль по-прежнему целеустремленно скользил над застывшим каменным морем, сгустившимся в многочисленные огромные волны, бросавшие вызов небесам. Вскоре корабль замер - видимо, робот наконец вернулся к самым истокам своих воспоминаний.

Вскоре после района города цвет поверхности внезапно переменился на скучно-серый, и Олвин догадался, что теперь они пролетают над ложем древнего океана. Когда-то, видимо, Диаспар стоял совсем рядом с морем, хотя даже в самых древних хрониках об этом не было ни малейшего упоминання. Как ни древен был город, океаны Земли, видимо, безвозвратно высохли еще задолго до его основания. Через несколько сот миль поверхность резко поднялась и внизу снова потянулась пустыня. В какой-то момент Олвин остановил корабль над странным рисунком из пересекающихся линий, которые неясно прорисовывались сквозь песчаное покрывало. Некоторое время его мучило недоумение, но затем он понял, что под кораблем лежат руины какого-то забытого города. Он не стал здесь задерживаться: было больно думать, что миллиарды людей не оставили никаких следов своего существования, кроме этих вот борозд на песке. Ровная линия горизонта вскоре стала изламываться, и прорисовались горы, которые, едва он их увидел, уже замелькали под. Корабль стал замедляться, опускаясь к земле по огромной пологой дуге длиной в сотни миль. И затем -- под ним оказался Лиз, его леса и бесконечные реки, образующие ландшафт такой несравненной красоты, что некоторое время Олвин был просто не в состоянии двигаться .

Вскоре дорога привела к обширной продолговатой поляне длиной по меньшей мере в километр, и тут Элвин понял, почему до этого он не видел и следа людей. Поляна была застроена невысокими двухэтажными домиками, окрашенными в приятные цвета, и ласкавшими глаз даже на ярком солнце. Большинство их имело простой, незатейливый облик, но некоторые были выполнены в сложном архитектурном стиле, включавшем колонны с желобками и резьбу по камню. В этих старинных на вид зданиях использовалось безмерно древнее решение - стрельчатые арки. Неспешно проходя по деревушке, Элвин все еще старался совладать с новыми ощущениями. Все было необычно - даже воздух, насыщенный трепетом незнакомой жизни. И высокие, грациозные золотоволосые люди, прогуливавшиеся среди домиков, явно отличались от населения Диаспара. Они не обращали внимания на Элвина, и это было странно - ведь его по сравнению с ними он был одет совершенно по-другому. Поскольку в Диаспаре температура никогда не менялась, платье там служило не более чем украшением и часто отличалось богатой отделкой. Здесь же одежда выглядела в основном функциональной, изготовленной скорее для работы, чем для красоты, и часто состояла просто из одного куска ткани, обернутого вокруг тела.

578 Share

Camelbak 3l Rucksack

Я установил, почему именно они были наложены. Когда ты подробно изучишь его жизнь - а теперь у тебя есть возможность это сделать - ты увидишь, что он изображал из себя чудотворца. Ученики верили ему, и это добавляло Учителю могущества. Но, конечно, все эти чудеса имели простое объяснение - если они вообще не выдумка. Меня удивляет, что вроде бы разумные люди позволяли обманывать себя подобным образом. - Так что же, Учитель был обманщиком. - Нет; все не так. Если б он был просто мошенником, то никогда не добился бы такого успеха, и его учение не продержалось бы так долго. Он был неплохим человеком, и многое из того, чему он учил, было истинно и справедливо. Приближаясь к своему концу, он и сам уверовал в собственные чудеса; но в то же время он знал, что существует один свидетель, который может их опровергнуть.

С самого начала он инстинктивно почувствовал, что Олвин -- исследователь, а все исследователи ищут что-то такое, что ими утрачено. Они редко это находят, и еще реже достижение цели приносит им радость большую, чем сам процесс поиска. Хилвар сначала не понимал, чего же именно ищет Олвин. Им руководили силы, приведенные в движение в незапамятные времена гениями, которые спланировали Диаспар с таким извращенным мастерством, или же еще более талантливыми людьми, противостоявшими первым. Как и любое человеческое существо, Олвин до известного предела был машиной, его действия предопределялись наследственностью. Это, конечно, не отменяло потребности в понимании и добром к нему отношении и в равной же степени не давало ему иммунитета против одиночества и отчаяния. Для его собственного народа он был настолько непредсказуем, что его сограждане порой забывали, что он живет теми же чувствами, что и. Понадобился Хилвар -- человек совсем иных жизненных обстоятельств, чтобы разглядеть в Олвине просто еще одно человеческое существо. В течение первых нескольких дней в Диаспаре Хилвар повстречал людей больше, чем за всю свою предыдущую жизнь, но ни с кем не сблизился.

Диаспар был полон ушей и глаз, а также других, куда более тонких органов восприятия, которые информировали город обо всем, что происходило в его стенах. И если кому-то очень уж приспичило, он, без сомнения, мог найти способ подсоединиться к соответствующим каналам информации. -- Даже если это и необычно, чтобы кто-то приходил сюда,-- проговорил Олвин, словно бы защищаясь,-- почему это должно тебя интересовать. -- Потому, что все необычное в Диаспаре -- это моя прерогатива, -- ответил Хедрон. -- Я обратил на тебя внимание еще очень давно в знал, что нам однажды предстоит встретиться. Я ведь тоже -- на свой лад -- единственный в своем роде. 0, совсем не в том смысле, в каком. -- я тысячу раз выходил из Зала Творения; Но когда-то давно, в самом начале, меня определили на роль Шута, а в каждый настоящий момент в Диаспаре живет только один шут. Многие, впрочем, полагают, что и одного-то слишком. В голосе у Хедрона звучала ирония, удивлявшая Олвина.

Будь он знаком со столь архаичной аналогией, он мог бы сравнить себя со всадником на закусившей удила лошади. Она пронесла его по множеству странных мест и могла бы снова это сделать, но дикий ее галоп показал ему ее силу и научил осознанию собственной цели. Эти раздумья Олвина внезапно прервал мелодичный звонок стенного экрана. Тембр сигнала подсказал ему, что это не был звонок связи -- кто-то лично явился навестить. Он дал сигнал впустить и через несколько мгновений оказался лицом к лицу с Джизираком. Наставник выглядел суровым, но никакой враждебности в нем не чувствовалось. -- Меня попросили привести тебя в Совет, Олвин, -- сказал. -- Совет ждет, он хочет послушать. -- В этот момент Джизирак заметил робота и принялся с любопытством его разглядывать. -- Так это, значит, и есть тот самый спутник, которого ты привел с собой из путешествия.

Он глядел на звезды, пылью рассыпанные по экрану корабля, и его мучила мысль, что время, оставшееся в его распоряжении, не позволяет ему исследовать их. Чувство одиночества и подавленности -- такое, какого он до сих пор еше не испытывал -- затопило ему душу. Только теперь стал ему понятен ужас Диаспара перед непомерными просторами Вселенной, ужас, заставлявший его сограждан тесниться в микрокосме их города. Трудно было смириться с тем, что в конечном счете правы оказались все-таки. Он повернулся было к Хилвару, ища поддержки. Но Хилвар стоял, крепко сжав кулаки, и в глазах у него застыло какое-то неживое выражение. Голова была склонена на сторону: казалось, будто он прислушивается к чему-то, напрягая все свои чувства, пытаясь разумом проникнуть в пустоту, простирающуюся вокруг. -- Что это с. -- с тревогой в голосе спросил Олвин. Ему пришлось повторить свой вопрос, прежде чем Хилвар выказал признаки того, что услышал друга.

Спустись по левому скату, - сказал голос. - Дальше я покажу тебе дорогу. Элвин медленно пошел вниз, робот парил над. Джезерак и служители остались: то ли они получили такой приказ, то ли решили, что так удобнее наблюдать. А может быть, они попросту не дерзнули приблизиться к главному святилищу Диаспара. В конце спуска тихий голос вновь подсказал Элвину направление, и тот двинулся по проходу между титаническими конструкциями, похожими на дремлющих истуканов. Еще трижды голос обращался к нему, и, наконец, Элвин понял, что достиг Машина, перед которой он оказался, была меньше, чем большинство ее соседей, но Элвин все равно ощущал себя карликом. Пять ее сегментов своими плавными горизонтальными линиями напоминали присевшего зверя. Переведя взгляд на робота, Элвин лишь с трудом смог осознать, что оба аппарата - и робот, и компьютер - суть продукты единой эволюции, и даже именуются они одним и тем же термином "машина".

296 Share

Camelbak 3l Rucksack

Джезерак казался помолодевшим, словно пламя жизни нашло себе новую пищу и ярче заиграло в его жилах. Несмотря на возраст, он был одним из тех, кто оказался в состоянии принять вызов, брошенный Диаспару Элвином. - У меня есть для тебя новости, Элвин, - сказал. - Полагаю, ты знаешь Сенатора Джерейна. Элвину достаточно было сделать лишь небольшое усилие, чтобы вспомнить. - Да, конечно: он был одним из первых людей, встреченных мною в Лисе. Он, наверное, член их делегации. - Да; и мы теперь очень хорошо знаем друг друга.

Что же касается Алистры, то она оказалась более настойчивой. Для собственного же спокойствия ей следовало бы пожалеть, что она увлеклась Олвином, в то время как перед ней был такой широкий выбор куда более привлекательных вариантов. Поиск партнера никогда ее не затруднял. по сравнению с Олвином все ее знакомые мужчины представлялись ничтожествами, отлитыми на один и тот же невыносимо скучный манер. Она не хотела потерять друга без борьбы; отчужденность и безразличие Олвина бросали ей вызов, который она не могла не принять. И все же, вполне вероятно, мотивы, которые ею двигали, были не совсем уж так эгоистичны и диктовались, скорее, чем-то, что походило более на материнское отношение к Олвину, нежели было простым влечением, Конечно, деторождение было забыто жителями города, но великие женские инстинкты оберегания и сочувствия все еще жили. Олвин мог казаться упрямым и слишком уж полагающимся на самого себя, куда как полным решимости идти своим путем, и все же Алистра была способна ощутить его внутреннее одиночество. Обнаружив, что Олвин исчез, она немедленно справилась у Джизирака, что произошло. Джизирак, поколебавшись лишь мгновение, рассказал ей .

Сомневаюсь, чтобы ячейки памяти использовались в период, предшествующий этому,-- когда здания еще были подвержены разрушительному действию стихий. Олвин долго глядел на модель древнего города. Он размышлял о движении, которое кипело на этих дорогах, когда люди свободно приезжали и уезжали во все концы мира -- и к другим мирам. Те люди были его предками. Он чувствовал себя куда ближе к ним, чем к своим современникам, которые делят с ним сейчас его жизнь. Ему так хотелось поглядеть на них, проникнуть в их мысли -- мысли людей, ходивших по улицам Диаспара миллиард лет. Нет, подумалось ему, их мысли не могли быть безоблачными -- ведь земляне того времени жили в мрачной тени Пришельцев. И всего через несколько столетий им пришлось отвратить лица свои от славы, завоеванной ими, и возвести Стену, отгородившую их от мира. Хедрон несколько раз прогнал монитор взад и вперед по короткому отрезку истории, который был свидетелем трансформации.

Он взял девушку за руку и вывел ее из зала. Собственно, никакого видимого выхода здесь не было, но кое-где рисунок на полу указывал, что отсюда ответвляется боковой коридор. Стоило в таком месте приблизиться к зеркальной стене, как отражения в ней, казалось, сплавлялись в светящуюся арку, и через нее можно было проникнуть в еще один проход. Алистру давно сбили с толку все эти повороты, но наконец они вышли в длинный, совершенно прямой туннель, в котором с постоянной силой дул холодный ветер. Туннель простирался горизонтально на сотни футов в обоих направлениях, и окончания его представлялись лишь крохотными светлыми кружочками. -- Не нравится мне здесь,-- поежилась Алистра. -- Здесь холодно. Очень ло быть, ей еще ни разу в жизни не приходилось сталкиваться с настоящим холодом, и Олвин почувствовал себя несколько виновато. Ему следовало бы предупредить девушку, чтобы она прихватила с собой какую-нибудь накидку, и потеплее, поскольку обычная, повседневная одежда в Диаспаре была чисто декоративной и в смысле защиты от холода толку от нее не было никакого. Поскольку испытываемые Алистрой неприятные ощущения целиком лежали на его совести, он молча передал ей свой плащ.

Хедрон уселся на одну из мраморных балюстрад и принялся разглядывать Олвина с пристальным вниманием. -- Интересно,-- протянул он,-- отдаешь ли ты себе отчет в том, на что покусился?. И еще мне интересно -- что бы ты сделал, если бы твое желание исполнилось. Неужели ты и в самом деле воображаешь, что в состоянии покинуть пределы города, если найдешь выход. -- В этом я уверен, -- ответил Олвин, ответил достаточно храбро, хотя Хедрон и уловил в голосе юноши некоторые колебания. -- Тогда позволь мне сказать тебе кое-что, о чем ты и понятия не имеешь. Видишь вон те башни. -- Хедрон простер руку к двойному пику Центральной Энергетической и Зала Совета, которые глядели друг на друга, разделенные пропастью глубиной в милю. -- Теперь представь, я положил бы между этими башнями абсолютно жесткую доску -- шириной всего в шесть дюймов.

Этот подход был, конечно, очевиден. Элвин и сам пытался прибегнуть к нему, но надеялся, что безграничные умственные ресурсы Центрального Компьютера позволят тому добиться большего - Это полностью определяется природой блокировки, - последовал ответ. - Можно установить такой блок, что возня с ним сотрет все содержимое ячеек памяти. Впрочем, я не думаю, чтоб Учитель обладал достаточным опытом для такой операции, требующей специальных методов. Я спрошу у твоей машины, есть ли в ее блоках памяти стирающий контур. - Но ведь может случиться и так, - воскликнул Элвин, внезапно встревожившись, - что стирание памяти произойдет просто от самого вопроса о таком контуре. - Для подобных случаев имеется стандартная процедура, которой я и последую. Я буду давать вторичные команды, указывая машине, что мой вопрос следует игнорировать при возникновении такой ситуации. Подобным методом ее можно будет втянуть в логический парадокс, так что независимо от того, ответит ли она мне или промолчит - все равно ей придется нарушить инструкции. В аналогичных случаях все роботы в целях самозащиты поступают одинаково.

724 Share

Camelbak 3l Rucksack

Во всяком случае, мы же еще с орбиты сможем увидеть, есть ли на планете города и деревни. Хилвар кивнул в сторону робота: -- Эта проблема решена. Проводник-то наш здесь ведь уже бывал. Он ведет нас домой, и мне хотелось бы узнать, о чем он в связи с этим думает. Олвину это тоже пришло в голову. Но возможно ли, не бессмыслица ли, чтобы робот испытывал хоть что-нибудь, напоминающее человеческие чувства, пусть даже он и возвращался -- после столь долгого отсутствия -- к древнему дому своего хозяина. Ни разу за все время с тех пор, как Центральный Компьютер снял блокировку, делавшую робота немым, машина не выказала ни малейшего признака эмоциональности. Робот отвечал на вопросы и повиновался командам, но истинное его я было для Олвина за семью печатями.

Как Алистра ни пыталась, никаких больше сведений выудить у Хедрона ей не удалось. Шут быстро оправился от первоначального шока и от той паники, которая буквально вытолкнула его на поверхность, когда он остался в полном одиночестве под усыпальницей Зея. Кроме того, он стыдился своей трусости и в то же время спрашивал себя -- достанет ли у него духу в один прекрасный момент вернуться в пещеру самодвижущихся дорог и расходящихся по всему свету туннелей. Хотя он и понимал, что Олвином двигал не столько здравый смысл, сколько нетерпение, если не глупость, ему, в сущности, не верилось, что тому угрожает какая-то опасность. В свое время он возвратится. В этом-то Хедрон был убежден. Ну, почти убежден: сомнений оставалось ровно настолько, чтобы понудить его соблюдать осторожность. Будет мудро, решил он, пока суть да дело, распространяться обо всем этом как можно меньше и представлять все случившееся просто как еще одну свою проделку. К несчастью для этого превосходного плана, он не сумел скрыть обуревавщие его чувства, когда по возвращении на поверхность веред ним предстала Алистра. Она усмотрела в его глазах страх, 6езошибочный страх, и тотчас же истолковала его в том смысле, что Олвину грозит какая-то опасность.

Заметно было, что Шут нервничает и чувствует себя не в своей тарелке -- он был совсем не похож на того уверенного и даже самоуверенного человека, каким всегда представлялся там, наверху, в городе. -- Не думаю, что нам надо двигаться еще куда-то дальше,-- проговорил Хедрон. -- Это может. небезопасно, если мы. если мы не будем подготовлены. Известная мудрость в этом, признаться, была, но Олвин расслышал в голосе Хедрона всего лишь нотку страха. Будь иначе, он, возможно, с большим вниманием отнесся бы к доводам здравого смысла, но слишком острое ощущение собственного мужества вкупе с презрением к робости Шута властно толкало Олвина. Ему представлялось просто глупым -- зайти так далеко только для того, чтобы повернуть назад, когда вожделенная цель маячила уже где-то перед глазами. -- Я пошел по этому туннелю,-- упрямо заявил он, словно бы даже провоцируя Хедрона остановить .

В пяти тысячах футов над поверхностью плато планета преподнесла им свой последний сюрприз. Они вдруг встретили целую флотилию огромных мешковатых пузырей, плывших по ветру. Из каждого этого полупрозрачного мешка свешивались ветви, образуя своего рода перевернутый лес. Некоторые растения в попытке избежать смертоубийственных конфликтов на поверхности планеты приноровились, оказывается, жить в воздухе. Благодаря какому-то чуду адаптации они научились производить водород и запасать его в пузырях, что позволило им подняться в сравнительно безопасные слои нижней части И все же безопасность эта полной не. Их перевернутые стволы и ветви буквально кишели целыми выводками каких-то паукообразных животных, которые, должно быть, всю свою жизнь проводили в воздухоплавании над поверхностью планеты, продолжая вести эту всеобщую битву за существование на своих изолированных островах. Весьма вероятно, что время от времени контакт с землей у них все же случался. Олвин увидел, как один огромный пузырь внезапно схлопнулся и стал падать, причем лопнувшая оболочка действовала как какое-то грубое подобие парашюта. Мимолетно он еще задался вопросом -- случайность ли это или же какая-то стадия жизненного цикла этих странных. На пути к следующей планете Хилвар немного вздремнул.

Молодые люди отошли на несколько шагов и поглядели друг на друга: каждый ждал, чтобы именно другой первым сказал, о чем же он сейчас думает. Подытожил Хилвар: -- Слушай, а ведь прав-то я оказался. Никакой разумной жизни здесь и в помине. А предупреждение это -- оно автоматическое: оно включилось самим нашим с тобой присутствием, когда мы приблизились к дозволенной границе. Олвин кивнул, соглашаясь: Но вот интересно, а что же это они пытаются защитить. Ну, скажем, под этими куполами могут оказаться дома, все что угодно. -- Нам никак этого не узнать, если каждый купол будет просить нас отойти. Но ведь как интересно -- я про все эти различия между тремя планетами. Они все забрали с самой нашей первой.

И затем -- под ним оказался Лиз, его леса и бесконечные реки, образующие ландшафт такой несравненной красоты, что некоторое время Олвин был просто не в состоянии двигаться. На востоке земля была затенена, и огромные озера стояли лужами еще более темной ночи. Но в направлении на запад воды плясали, струились, сверкали острыми бликами, посылая глазу цвета такой яркости и чистоты, о существовании которых Олвин и не подозревал. Найти Эрли оказалось нетрудно -- и это было к счастью, потому что дальше робот уже не мог вести корабль. Олвин ожидал этого и был даже несколько обрадован тем, что обнаружил хоть какой-то изъян во всемогуществе своего слуги. Было маловероятно, что роботу когда-то приходилось пилотировать корабль с Мастером в Эрли, и поэтому месторасположение деревни и не было зафиксировано в его памяти. С нескольких попыток Олвин приземлил свой корабль на склоне того самого холма, с которого впервые увидел Лиз. Управлять кораблем оказалось совсем просто -- требовалось лишь в самых общих чертах сформулировать желание, а уж робот сам прорабатывал все детали. Олвин подумал, что, по-видимому, робот станет игнорировать опасные или невыполнимые приказы, хотя у него-то не было ни малейшего намерения отдавать их без особой к тому необходимости. Олвин был абсолютно уверен, что никто не мог видеть его прибытия.

971 Share

Camelbak 3l Rucksack

Сознание того, что он преуспел в своей миссии, некогда казавшейся ему более важной, чем все остальное в этом мире, отбросило последние сомнения Элвина. Он выполнил свои задачи на Земле, сделав это быстрее и основательнее, чем осмеивался надеяться. Теперь же открылся путь к его, возможно, последнему и, несомненно, величайшему приключению. - Полетишь ли ты со мной, Хилвар. - спросил Элвин, полностью сознавая смысл своего вопроса. Хилвар твердо взглянул на. - Не было нужды спрашивать об этом, Элвин, - ответил. - Еще целый час назад я сообщил Серанис и всем друзьям, что отправляюсь с. Когда Элвин отдал роботу последние указания, они были уже очень высоко.

Лучшей политики он не мог бы избрать - тем самым он заранее обезоружил большинство своих критиков. В результате все обвинения, помимо воли Элвина, были переадресованы исчезнувшему Хедрону. Сам Элвин, как стало ясно его слушателям, был слишком молод, чтобы усматривать какую-либо опасность в своих поступках. Шут, однако, должен был знать все куда лучше, но действовал он совершенно безответственным образом. Члены Совета еще не знали, насколько сам Хедрон был с ними согласен. Джезерак, как наставник Элвина, тоже заслуживал порицания, и кое-кто из советников время от времени бросал на него задумчивые взгляды. Это не тревожило Джезерака, хотя он прекрасно понимал, о чем они думают. В том, что он давал поучения наиболее оригинальному из умов, зародившихся в Диаспаре со времен Рассвета, тоже была несомненная честь, и уж ее-то у него никто не мог отнять.

Очень уж похоже на то, что, когда город еще только строился, произошло столкновение мнений между теми, кто хотел совершенно отгородить его от остального мира, и теми, кто выступал за некоторые контакты Диаспара с этим миром. Победила первая группировка, но те, другие, не захотели признать своего поражения. И вот, мне кажется, Ярлан Зей был, должно быть, одним из их лидеров, только он был недостаточно могущественным, чтобы выступить в открытую. Он сделал все, что мог, оставив подземку в рабочем состоянии и предусмотрев, чтобы через долгие интервалы времени кто-то выходил из Зала Творения с психологией человека, ни в малейшей степени не разделяющего страхов своих сограждан. В сущности-то мне вот что интересно. -- Олвин остановился, и глаза его затуманились мыслью до такой степени, что какое-то время он, похоже, просто не отдавал себе отчета в окружающем. -- Ты о чем задумался. -- спросил Хилвар. -- Мне просто пришло в голову.

Вопросом на вопрос -- Это было бы только разумно. Удача может нам теперь изменить, и кто знает, какие еще сюрпризы подготовили для нас другие планеты. Это был голос рассудка и осторожности, и Олвин теперь был склонен прилавать ему куда больше значения, чем несколькими днями раньше. Но слишком уж длинный путь лежал у него за спиной, и он всю жизнь ждал этого момента. Он не мог повернуть вспять, когда оставалось увидеть еще столь многое. -- Отныне мы будем оставаться в корабле. И нигде не будем приземляться,-- сказал. -- Уж этого-то будет вполне достаточно для обеспечения безопасности, тут и говорить нечего. Хилвар пожал плечами, словно отказываясь принимать какую бы то ни было ответственность за все, что может произойти в следующий. Теперь, когда Олвин выказал известную долю благоразумия и осторожности, Хилвар не считал нужным признаваться, что он и сам в равной степени сгорает от нетерпеливого желании продолжить их исследования, хотя, по правде сказать, он уже и оставил всякую надежду повстречать на какой-то из всех этих планет разумную На этот раз перед ними лежал двойной мир -- колоссальных размеров планета со спутником, обращающимся вокруг .

До свидания, Джезерак, - сказал Элвин. - Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями: пожалуйста, сделай это за. Скажи Эристону и Этании, что я надеюсь скоро вернуться; а если не вернусь, то всегда останусь благодарен им за. И я признателен тебе - хотя ты можешь и не одобрить то, как я использовал твои уроки. Что же касается Совета, передай им, что дорогу, открывшуюся один раз, нельзя закрыть вновь простой резолюцией. Корабль стал едва видимым пятнышком в небе, и вскоре Джезерак вообще потерял его из виду. Он не уловил момента старта, но с небес вдруг обрушился самый грандиозный из всех звуков, сотворенных Человеком - несмолкающий грохот воздуха, падающего в неожиданно прорезавший небо многокилометровый туннель вакуума. Джезерак не пошевелился даже когда последние отзвуки стихли в пустыне.

Почему вы так долго были отъединены от Диаспара. Хотя, похоже, вы знаете о нас так. Сирэйнис улыбнулась его нетерпению. -- Да расскажу я, все я вам расскажу,-- почти пропела она,-- но сначала я хотела бы узнать кое-что о вас лично. Прошу. Как вы нашли дорогу к. И еще -- почему вы пришли. Несколько запинаясь поначалу, но потом все более и более уверенно Олвин поведал свою историю. Никогда прежде не случалось ему говорить так свободно.

474 Share

Camelbak 3l Rucksack

Даже Олвин, для которого все окружающее было совершенно внове, чувствовал, что этот лес завораживает чем-то таким, чего лишены меньшие по размерам окультуренные леса северной части страны. Одинаковых деревьев было совсем мало. Большинство исполинов переживали различные стадии деволюции, некоторые на протяжении веков почти вернулись к своим изначальным формам. Некоторые, очевидно, и вовсе были неземного происхождения, а может быть -- даже и не из Солнечной системы. Часовыми возвышаясь над своими менее рослыми собратьями, стояли гигантские секвойи высотой и триста, а то и в четыреста футов. Когда-то их называли самыми старыми из живущих обитателей Земли. И до сих пор они оставались намного старше Человека. А река теперь стала расширяться. Теперь она то и дело расползалась в небольшие озера, на которых, словно на якоре, стояли островки.

Нет более строго уважаемого права, чем право на личные мысли. Я проникну в твое сознание только с твоего разрешения. Но было бы нечестно скрывать от тебя это обстоятельство. Это также пояснит тебе, почему мы находим устную речь несколько медленной и затруднительной. Она здесь используется нечасто. Это откровение слегка насторожило Элвина, но все же не слишком поразило. Некогда и люди, и машины обладали этой силой; неизменные машины по-прежнему могли понимать мысленные приказы своих хозяев. Но в Диаспаре человек потерял дар, некогда присущий ему в той же мере, что и его слугам.

Истинный его интеллект уступает человеческому, - она несколько кисло улыбнулась, - хотя мыслительные процессы протекают намного быстрее и он стремительно обучается. Он также обладает пока непонятными для нас способностями. Неописуемым образом все прошедшее открыто его уму. Возможно, он использовал это умение, чтобы проследить ваш путь до Земли. Элвин стоял молча, несколько ошеломленный. Теперь он понял, что Хилвар был совершенно прав, доставив Ванамонда в Лис. К тому же он оценил, насколько повезло ему самому, когда он сумел перехитрить Серанис: совершить подобное еще раз ему, конечно, никогда бы не удалось. - Означают ли твои слова, - спросил он, - что Ванамонд только родился. - Да, по его собственным меркам.

Человеку, лишенному интеллекта, достаточного для постижения всех тонкостей подобного времяпрепровождения, оно показалось бы сухим и бесплодным. Но в Диаспаре любой был способен понять хотя бы что-нибудь из того, что пытались делать Эристон и Этания; более того - любой житель Диаспара имел собственное, столь же увлекательное и всепоглощающее занятие. Атлетика и разнообразные другие виды спорта, включая те, что появились после овладения гравитацией, украшали жизнь молодежи в течение первых столетий. В сфере приключений и тренировки воображения все, чего только можно было пожелать, обеспечивали саги. Они были неизбежным финалом той борьбы за реалистичность, которая началась в пору, когда люди стали воспроизводить движущиеся картинки и записывать звуки, а затем использовать эти методы для воплощения сцен из подлинной или выдуманной жизни. Безупречная иллюзия в сагах достигалась тем, что все чувственные впечатления поступали непосредственно в сознание, а любые противоречившие им ощущения отбрасывались. Погрузившись в транс, зритель на все время приключения абстрагировался от действительности; поистине он жил во сне, будучи убежден, что бодрствует. В мире порядка и стабильности, в мире, основные черты которого оставались неизменными миллиард лет, неудивителен был, наверное, всепоглощающий интерес к играм, основанным на случайности.

Элвин лишь смутно смог представить себе поколения фанатиков, ожидавшие грандиозного события, которое было им непонятно и должно было случиться в неопределенном будущем. Великие так никогда и не возвратились. Постепенно движение ослабело; смерть и разочарование похищали обращенных. Первыми из последователей Учителя ушли люди, наделенные слишком коротким веком. Некая высшая ирония была в том, что последним приверженцем пророка-человека оказалось существо, абсолютно отличное от людей. Огромный полип стал последним сторонником Учителя по очень простой причине. Он был бессмертен. Миллиарды индивидуальных клеток, составлявших его тело, умирали, но перед тем воспроизводили. В течение длительных периодов монстр распадался на огромное количество отдельных клеток, которые жили сами по себе и размножались делением, если для этого были подходящие условия. В этой фазе полип просто не существовал как разумная целостность, наделенная самосознанием.

Я бы хотел отвести этого робота к Центральному Компьютеру. -- Но. Ты же знаешь, что Компьютеру уже известно все, что произошло в этом зале. И все-таки я считаю это необходимым,-- вежливо, но упрямо проговорил Олвин. -- Я прошу разрешения у Совета и у Компьютера. Раньше, чем председатель смог ответить, в тишине зала раздался голос -- ясный и спокойный. Никогда прежде за всю свою жизнь Олвин не слышал его, но он знал, чей это голос. Информационные машины -- не более чем периферийные устройства этого гигантского разума -- тоже умели разговаривать с человеком, но в их голосах не было этого безошибочного оттенка мудрости и властности. -- Пусть он придет ко мне, -- произнес Центральный Компьютер.

226 Share

Camelbak 3l Rucksack

Да и что ты будешь делать, получив. Неужели ты всерьез воображаешь, что сможешь покинуть город, даже если найдешь - Я в этом уверен, - храбрясь, объявил Элвин, но Хедрон уловил неуверенность в его голосе. - Тогда позволь мне рассказать кое-что, чего ты можешь и не знать. Видишь ли ты вон те башни. - Хедрон указал на одинаковые, как близнецы, пики Центральной Энергостанции и Зала Совета, взиравшие друг на друга через пропасть глубиной в километр. - Допустим, я положу абсолютно твердую доску между этими двумя башнями - доску шириной всего сантиметров в пятнадцать. Сможешь ли ты пройти по. Элвин заколебался.

Но для Элвина он выглядел намеком на возможность свершения всех его грез; и хотя слово "Лис" было ему непонятно, он перекатывал его в рту, смакуя его присвист как некий экзотический привкус. Кровь бурлила в жилах Элвина, щеки горели, как в лихорадке. Он глядел на это скопление знаков, силясь представить, что было здесь в древности, когда воздушный транспорт уже прекратил свое существование, но города Земли все еще сохраняли связь друг с другом. Он думал о бессчетных миллионах лет, в течение которых движение постепенно уменьшалось, и огни на огромной карте угасали один за другим - пока не осталось ничего, кроме этой единственной линии. Как долго сияла она среди своих потухших соседей, тщетно ожидая момента, чтобы направить чьи-нибудь шаги, пока наконец Ярлан Зей не закрыл движущиеся пути и не отгородил Диаспар от мира. Это было миллиард лет. Лис тогда утерял связь с Диаспаром. Казалось невероятным, чтобы он выжил; ведь карта, в конце концов, могла уже ничего не значить. Наконец Хедрон прервал его раздумья. Казалось, что он не в себе; трудно было узнать ту самонадеянную личность, какой он всегда выглядел там, наверху.

Обе чаши были едва ли не идентичны по форме и размеру. Кратер Шалмираны, заполненный человечеством, выглядел бы почти так. Различие, однако, было фундаментальным. Огромная чаша Шалмираны существовала на самом деле; этот же амфитеатр -. Он был лишь призраком, образом электрических зарядов, дремавших до поры в памяти Центрального Компьютера. Элвин знал, что в действительности он по-прежнему находится в своей комнате, и мириады людей, которые, казалось, окружали его, подобным же образом пребывают у себя дома. Пока он не двигался, иллюзия была полной. Казалось, что Диаспар сгинул, и все его граждане собрались здесь, в этой колоссальной чаше. Не чаще одного раза в тысячу лет жизнь города замирала, чтобы все его население могло встретиться на Великой Ассамблее.

Существовало по крайней мере одно решение проблемы - на случай провала всех прочих. Диаспар удерживался в непрерывном оцепенении своими схемами вечности, навсегда застыв согласно образу в ячейках памяти; но ведь можно было изменить сам этот образ, а вместе с ним - и город. Отсюда следовала возможность перестройки участка внешней стены с таким расчетом, чтобы он включал дверной проход, затем этот образ нужно было ввести в мониторы и дать городу перестроиться по новому замыслу. Элвин подозревал, что большая часть пульта управления монитором, назначения которой Хедрон ему не объяснил, предназначалась для внесения подобных изменений. Экспериментировать с ней было бесполезно: органы управления, которые могли изменить самое структуру города, были надежно блокированы и могли действовать лишь с разрешения Совета и с одобрения Центрального Компьютера. Шансов на благосклонность Совета почти не было - многолетние или даже многовековые просьбы ничего бы не изменили. Эта перспектива привлекала Элвина меньше. Он обратил мысли к небу.

Это не было результатом нетерпения -- думать именно так заставлял простой здравый смысл. Если бы было необходимо, он готов был вернуться сюда и довершить начатое, даже если бы на это понадобилось потратить остаток жизни. Но он, однако, увидел уже вполне достаточно, чтобы убедиться, что, если выход из города где-то и есть, его так вот просто ему не найти. Он мог бы потратить столетия в бесплодных поисках, вместо того чтобы обратиться к помощи более умудренного человека. Джизирак прямо сказал ему, что не знает пути, ведущего из Диаспара, и что сам он сомневается в его существовании. Информационные устройства, когда Олвин задавал им этот вопрос, тщетно обшаривали свою практически безграничную память. Они могли поведать ему мельчайшие детали истории города, вплоть до, самого начала периода, записанного в Центральном Компьютере,-- вплоть до барьера, за которым, навечно скрытые от человека, лежали Века Рассвета. Но либо информаторы были не в состоянии дать ответ на незатейливый вопрос Олвина, либо какой-то высший авторитет запретил им отвечать.

Казалось, что большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося необратимого конца. Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии. Он был полон решимости прояснить эту загадку, как только у него появится шанс откровенно поговорить о. Элвину было трудно поверить, что Лис сделал выбор по своей воле, зная об имеющейся альтернативе. Частичным решением загадки для него явились дети, эти маленькие существа, бывшие для него столь же незнакомыми, как и прочие животные Лиса. Немало времени провел он среди детей, наблюдая за их играми, и наконец был принят ими как друг. Иногда ему казалось, что они вообще не люди - так чужды были ему их поведение, их логика и даже их язык.

506 Share

Camelbak 3l Rucksack

А в то же время для любого и каждого в Диаспаре наружу означало совершенно непереносимый кошмар. Если в разговоре можно было обойти эту тему, ее никогда даже не затрагивали: наружу -- означало нечто нечистое и исполненное зла. И даже Джизирак, его наставник, не хотел объяснить ему в чем здесь. Алистра все еще молча смотрела на него -- с изумлением и нежностью -- Тебе плохо, Олвин,-- прозвучал ее голос. -- А в Диаспаре никому не должно быть плохо. Позволь мне прийти и поговорить с. Полагалось бы, конечно, проявить галантность, но Олвин отрицательно мотнул головой. Он знал, к чему приведет этот визит, а ему как раз сейчас хотелось побыть в одиночестве. Разочарованная вдвойне, Алистра растаяла. В городе -- десять миллионов человек, подумалось Олвину, и тем не менее не найдется ни одной живой души, с кем он мог бы поговорить по-настоящему.

Если бы она была узаконена и регулируема, то перестала бы быть преступностью, Решением проблемы, которое нашли создатели города, решением с первого взгляда наивным, но, строго говоря, очень тонким, было учреждение роли Шута. На протяжении всей истории Диаспара можно было бы насчитать меньше ста человек, чье интеллектуальное достояние делало их пригодными для этой необычной роли, Они обладали определенными привилегиями, которые защищали их от последствий их шутовских выходок, хотя были и такие Шуты, что переступили некую ограничительную линию и заплатили за это единственным наказанием, которому мог подвергнуть их Диаспар,-- их отправляли в будущее прежде, чем истекал срок их очередного существования. В редких и трудно предвидимых случаях Шут буквально вверх дном переворачивал город какой-нибудь своей проделкой, которая могла быть не более чем тонко задуманной дурацкой шуткой или же рассчитанным выпадом против популярного в данный момент убеждения, а то и всего образа жизни. Принимая все это во внимание, можно было утверждать, что титул шут оказался в высшей степени удачным. В свое время, еще когда существовали короли и их дворы, шуты решали именно такие задачи и преследовали те же -- Будет полезно, -- сказал Джизирак, -- если мы будем откровенны друг с другом. Мы оба знаем, что Олвин -- Неповторимый, что он никогда раньше в жизни Диаспара не существовал. Очень может быть, что вам легче, чем мне, догадаться о последствиях этого факта. Я сомневаюсь, что хоть что-то из происходящего в городе может быть никоим образом не запланировано, и, стало-быть, и в создании Олвина должна заключаться какая-то цель. Достигнет ли он этой цели, какова бы она ни была, мне неизвестно; Не знаю я и того, хороша ли она или дурна.

Воскликнул вдруг Хилвар, указывая на экран. -- Вон там, Олвин изменил курс корабля, и пейзаж тотчас наклонился. Скалы, освещенные красным, словно бы размывались скоростью их Движения. Затем изображение стабилизировалось. И они увидели, что внизу под ними проносится неопровержимое свидетельство чьей-то разумной деятельности. Да, неопровержимое -- и в то же время какое-то сомнительное. На этот раз оно явилось им в виде редкого ряда стройных колонн, каждая из которых располагалась в сотне футов от соседней, а высотой была футов в двести. Колонны эти уходили вдаль, перспектива гипнотически уменьшала их все больше и больше, пока, наконец, горизонт не поглощал их .

Не имея инструкций касательно робота, они позволили ему сопровождать Олвина. У них не было ни малейшего желания связываться с этой машиной, чужеземное происхождение которой представлялось столь очевидным. По поведению ее они не могли судить, является ли она пассивным слугой Олвина или же действует, повинуясь собственным установкам. Принимая во внимание эту неопределенность, они, к полному своему удовлетворению, согласились оставить робота в покое. Как только стена за ним сомкнулась, Олвин материализовал свой любимый диван и бросился на. Нежась в знакомой обстановке, он вызвал из памяти города свои последние упражнения в живописи и скульптуре и принялся критически их разглядывать. Если они и прежде его не удовлетворяли, то теперь стали вдвойне неприятны и он уже никак не мог заставить себя ими гордиться. Личности, которая создала их, больше не существовало. Олвину казалось, что несколько дней, проведенных им за пределами Диаспара, вместили в себя впечатления целой жизни. Все эти многочисленные произведения периода своего отрочества он уничтожил -- стер их навсегда, не став возвращать в Хранилища Памяти.

Стена растворилась; перед ним стоял Хедрон. Шут выглядел усталым и утратившим присутствие духа; он больше не был уверенной, слегка циничной личностью, направившей Элвина к Лису. В его глазах читалась затравленность, и он говорил так, словно очень торопился. - Элвин, - начал он, - это запись. Только ты можешь получить ее; располагай ею дальше по своему усмотрению. Для меня это не будет иметь значения. Когда я вернулся к Гробнице Ярлана Зея, то обнаружил, что Алистра выследила. Она, должно быть, рассказала Совету, что ты покинул Диаспар и что я помогал. Очень скоро меня начали разыскивать служители, и я решил скрыться. Я привык к этому - ведь я делал это и раньше, когда некоторые из моих шуток не были оценены по достоинству (здесь, подумалось Элвину, на миг промелькнул прежний Хедрон).

Ты вел себя как нельзя лучше, но меня-то тебе не провести. Что это ты теперь задумал. Олвин улыбнулся: -- Так я и знал, что ты что-нибудь да заподозришь. Если ты пойдешь со мной, то я покажу тебе, почему подземный путь в Лиз не имеет больше никакого значения. Есть и еще один эксперимент, который мне хотелось бы провести. Он не причинит тебе никакого вреда; но может не прийтись по вкусу. -- Отлично. Подразумевается, что я все еще твой наставник, но похоже на то, что роли-то теперь переменились?. И куда это ты меня поведешь. -- В башню Лоранна -- я хочу показать тебе мир за стенами Диаспара.

983 Share

Camelbak 3l Rucksack

Он передвигался среди клеток памяти, рассматривая идеальный облик города, параллельно которому реальный Диаспар и сохранялся неизменным на протяжении вот уже миллиарда лет. Олвин мог видеть ,только ту часть города, которая оставалась незыблемой. Люди, ходившие по его улицам, не существовали в этой застывшей картине. Впрочем, для его целей это не имело значения. Его интересовало сейчас исключительно создание из камня и металла, в котором он был узником, а вовсе не те, кто разделял с ним -- добровольно -- его заточение. Он поискал и тотчас нашел башню Лоранна и быстро пробежался по ее коридорам и проходам, уже известным. Когда веред его глазами нозникло изображение той каменной решетки -- крупным планом,-- он почти въяве ощутил холод ветра, что дул сквозь нее непрерывно на протяжении, возможно, половины всей истории человечества. Он "подошел" к решетке, выглянул. -- и не увидел ровно. Мгновенный шок был настолько силен, что Олвин чуть не усомнился в собственной памяти: да уж не во сне ли он видел пустыню.

Решившись не сдаваться без боя, Элвин сделал последнюю - Скоро стемнеет, - запротестовал. - Мы не сможем пройти весь этот путь до заката. - Ну да, - сказал Хилвар, с невероятной быстротой разбирая припасы и снаряжение. - Мы заночуем на вершине и закончим путешествие утром. Теперь Элвин понял, что потерпел поражение. Поклажа, которую они несли, выглядела очень внушительно, но несмотря на массивность была почти невесомой. Вся она была уложена в поляризующие тяжесть контейнеры, так что оставалось довольствоваться лишь инерцией. Пока Элвин двигался по прямой, он не ощущал, что вообще что-то несет. Управиться с контейнерами, однако, удалось лишь после некоторой практики: как только он пробовал круто сменить направление, его груз, казалось, заражался упрямством и изо всех сил старался вернуть Элвина к начальному курсу, пока тот не преодолевал его момент Когда Хилвар подтянул все ремни и нашел, что все в порядке, путешественники медленно зашагали по долине. Оглянувшись, Элвин с грустью увидел, как их глайдер двинулся задним ходом и исчез из виду; интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем можно будет опять расслабиться в его комфортабельном кресле.

Усыпальница состояла из двух концентрических колоннад, ограждающих круглый дворик. Колонны эти -- за исключением одного сектора,-- перекрывая друг друга, полностью укрывали от взоров центр всего сооружения, и Алистра, не желая рисковать, проникла в усыпальницу сбоку. Она осторожно миновала первое кольцо колонн, убедилась, что в поле зрения никого нет, и на цыпочках подобралась ко второй колоннаде. Между колоннами ей было видно скульптурное изображение Ярлана Зея, устремившего взгляд к входу в усыпальницу и дальше -- через Парк, созданный им -- на город, за которым он следил столько тысячелетий. И мраморное его уединение сейчас не нарушала ни одна живая душа. Усыпальница была пуста. В эти же самые секунды Олвин и Хедрон находились метрах в тридцати пол поверхностью земли -- в тесной, напоминающей ящик клетушке, стенки которой, казалось, струились вверх. Это было единственным признаком того, что она движется.

Но они догадывались, что именно необычная активность и возбуждение, вызванные их появлением, привели к этой преждевременной метаморфозе. Элвин понял, что он должен действовать быстро, иначе случай будет упущен - на годы, а может быть и на века. - Что вы решили. - воскликнул. - Идет ли робот с нами. В течение томительной паузы полип пытался заставить свое растворяющееся тело повиноваться. Речевая диафрагма затрепетала, не издавая звуков. Тогда, словно в безнадежном прощании, он слабо помахал тонкими щупальцами и уронил их в воду, где те мгновенно отделились и уплыли в озеро. Трансформация завершилась в несколько минут.

Это просто Он мог бы добавить еще кое-что, но смолчал. Такие вещи трудно передать, и хотя Элвин и не высмеял бы его фантазий, Хилвар не осмелился обсуждать их даже с другом. Впрочем, он был уверен, что это не просто фантазии - и что ему суждено вечно оставаться под их властью. Каким-то образом они проникли в его сознание при том необъяснимом и неразделимом контакте, который он имел с Ванамондом. Знал ли сам Ванамонд, какой должна быть его одинокая судьба. Когда-нибудь энергия Черного Солнца иссякнет, и оно выпустит своего пленника. И тогда, на краю Вселенной, когда начнет запинаться само время, Ванамонд и Безумец сойдутся друг с другом среди трупов звезд. Эта схватка может опустить занавес над самим Творением. Но к этому поединку Человек не будет иметь отношения и исхода его он никогда не узнает.

В каждый данный момент, Олвин, только сотая часть граждан Диаспара живет в нем и разгуливает по его улицам. Подавляющее же большинство его населения спит глубоким сном в Хранилищах Памяти в ожидании сигнала который снова призовет каждого на сцену бытия. И это значит, что мы сочетаем непрерывность с изменчивостью, а бессмертие -- с отсутствием Я понимаю, Олвин, над чем ты сейчас задумался. Тебе хочется узнать, когда же и ты сможешь вызвать к поверхности сознания воспоминания о своих прежних жизнях, как это уже делают твои товарищи по играм. Так вот -- таких воспоминаний нет, Олвин, поскольку ты -- единственный в своем роде. Мы пытались скрывать это от тебя так долго, как только могли, чтобы ни единое облачко не затмило твоего младенчества, хотя, я лично думаю, часть правды тобой, должно быть, уже угадана. Пять лет назад мы и сами даже и не подозревали об этой правде, но теперь не осталось никаких сомнений. Ты, Олвин,-- нечто такое, что наблюдалось в Диаспаре всего лишь несколько раз со времени основания города. Очень может быть, что твое я дремало в Хранилищах Памяти на протяжении всех этих эпох, но не исключено и то, что ты впервые был сотворен лишь два десятка лет назад в результате стечения каких-то случайных факторов. Быть может, создатели города запланировали твое появление на свет с самого начала, но возможно, что ты -- всего лишь порождение уже нашего времени, лишенное какого-либо сокровенного Мы не знаем.

Fjallraven Wanderrucksack

About Mukinos

Если не считать Диаспара, то за кольцом наших гор, кроме пустыни, Было странно, что Олвин, который прежде так часто подвергал сомнению общепринятые взгляды, ни на мгновение не усомнился в словах Сирэйнис. Единственное, чем откликнулся он на ее лекцию, была печаль по поводу того, что все, чему его учили, оказалось так близко к истине. -- Расскажите мне о Лизе -- попросил .

Related Posts

822 Comments

  • Nordwand Borealis kosmisches Blau
    Anna Brown

    ist mit der vorhergehenden Mitteilung gar nicht einverstanden

  • Brighton Laptoptasche
    Anna Brown

    Dieser glänzende Gedanke fällt gerade übrigens

  • Rucksack minimalistisch
    Anna Brown

    Wacker, welche ausgezeichnete Antwort.

  • Günstiger lila Rucksack
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie sich irren. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Schweizer Rucksack 1900
    Anna Brown

    Ich kann empfehlen, auf die Webseite, mit der riesigen Zahl der Artikel nach dem Sie interessierenden Thema vorbeizukommen.

  • Dakine Mädchen Rucksäcke
    Anna Brown

    Diese Antwort, ist unvergleichlich

  • Vans Umhängetasche
    Anna Brown

    Diese Frage ist mir nicht klar.

  • Büchertaschen mit Seitentaschen
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach sind Sie nicht recht. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Jansport 5 Reißverschlussrucksack
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich mit nichts helfen kann. Ich hoffe, Ihnen hier werden andere helfen.

  • Fjallraven kanken rucksack bewertungen
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Mini Rucksack Geldbörse schwarz
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung irren Sie sich. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Sprayground Geldhai
    Anna Brown

    Welcher befriedigend topic

  • Uni grün
    Anna Brown

    Ich biete Ihnen an, die Webseite, mit der riesigen Zahl der Informationen nach dem Sie interessierenden Thema zu besuchen.

  • Himmelrosa Club
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass sich eingemischt hat... Ich hier vor kurzem. Aber mir ist dieses Thema sehr nah. Ich kann mit der Antwort helfen. Schreiben Sie in PM.

  • Topo entwirft Hip Pack Review
    Anna Brown

    Eben dass wir ohne Ihre glänzende Idee machen würden

  • Wie man Camelbak in den Rucksack steckt
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich mich einmische, es gibt den Vorschlag, nach anderem Weg zu gehen.

  • Jansport Rucksäcke Größe
    Anna Brown

    entschuldigen Sie, es ist gelöscht

  • Timbuk2 Umhängetaschenriemen
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Hex Sneaker Duffel Bewertung
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung irren Sie sich. Geben Sie wir werden es besprechen.

  • Dakine Damenrucksäcke
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt ist meiner Meinung danach offenbar. Ich wollte dieses Thema nicht entwickeln.

Post A Comment