Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

959 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Спросил он у полипа, улучив момент, когда Хилвар исчерпал Ответ он предугадал почти. - Учитель не желал, чтобы робот общался с каким-либо иным голосом, кроме его собственного, а его голос ныне смолк. - Но слушается ли он. - Да, Учитель предоставил его в наше распоряжение. Мы можем видеть его глазами, где бы он ни. Он следит за машинами, охраняющими это озеро и поддерживающими в чистоте его воды. Но вернее было бы именовать его нашим партнером, а не Элвин задумался над услышанным. В его сознании начала брезжить некая идея, еще ускользающая и незрелая. Возможно, она была внушена лишь жаждой знаний и власти; вспоминая потом этот миг, он никогда не мог сказать точно, какие именно мотивы им руководили.

Снова молчание. Уйди. Подойди. Поднимись. Опустись. Ни одно из этих таких привычных мысленных приказаний не возымело никакого эффекта. Машина оставалась совершенно безответной. Это предполагало две возможности. Либо машина была слишком низкоорганизованной, чтобы понимать его, либо, в сущности слишком интеллектуальной и обладала собственными представлениями о целесообразности того или иного выбора, поскольку в нее был заложен принцип свободы воли. В таком случае он должен обращаться к роботу как к равному.

Но это настроение проходило и наступали длительные периоды, во время которых он как будто полностью терял интерес к тому, что в его возрасте должно было быть основным занятием. Это, вероятно, было плохо для него, и уж точно - для брошенных возлюбленных, потерянно бродивших по городу и находивших другие утешения спустя необычно долгое время. Алистра, как казалось Джезераку, как раз достигла этого горестного состояния. Не то чтоб Элвин был бессердечен или неосмотрителен. В любви, как и во всем прочем он словно искал цель, которую не мог найти в Диаспаре. Но ни одна из этих особых черт не беспокоила Джезерака. От единственного в своем роде следовало ожидать подобного поведения. В надлежащее время Элвин впишется в общую картину города.

Низкие стены, высотой в половину человеческого роста, разорванные через неправильные интервалы с темчтобы через них можно было пройти, создавали достаточное впечатление замкнутости, без чего никто в Диаспаре не мог чувствовать себя совершенно в своей Когда появился Олвин Хедрон внимательнейшим образом разглядывал как раз одну из секций стены. Она была украшена хитроумной мозаикой из глазурованных плиток, и узор оказался таким фантастически сложным, что Олвин даже и стараться не стал читать. -- Посмотри-ка на эту мозаику, Олвин,-- молвил Шут. -- Не замечаешь ли ты в ней какой-нибудь странности. -- Нет,-- бегло взглянув на рисунок, признался Олвин. -- Да мне, собственно, все равно -- тем более что никакой странности тут. Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам. -- Ты не слишком наблюдателен,-- укоризненно проговорил .

Трудно отыскать другую столь же оптимистичную и рисующую столь величественные перстпективы книгу. И в то же время многие размышления на, казалось бы, такие отвлеченные темы вдруг - стоит лишь приглядеться - оказываются столь близкими и понятными - но отнюдь не тривиальными. Да и сам образ человечества, дотоле навсегда, казалось бы, закупоренного под колпаком своего мелочного бытия, смущенно и боязливо оглядывающего внезапнно открывшийся широкий мир - не наводит ли он на кое-какие откровенные аналогии. Но ведь книга писалась так. И, несмотря на на этот немалый срок, она нисколько не устарела. Кларк не был бы самим собой, не коснись он также и технических и научных сторон в своих образах грядущего: счастливым сочетанием "технической" и "философской" фантазии он и славен. Достаточно упомянуть красочные и, как выясняется, вполне близкие к реальности картины космического полета и вида Земли из космоса, или же замечательное по прозорливости описание искусственного интеллекта и той роли, которую компьютеры будут играть в жизни людей (вспомним, что представляли собой компьютеры сорок лет. Да, внимательный глаз заметит в книге определенные шероховатости, не вполне совершенное построение фабулы, условность некоторых образов.

Воскликнул. - Идет ли робот с нами. В течение томительной паузы полип пытался заставить свое растворяющееся тело повиноваться. Речевая диафрагма затрепетала, не издавая звуков. Тогда, словно в безнадежном прощании, он слабо помахал тонкими щупальцами и уронил их в воду, где те мгновенно отделились и уплыли в озеро. Трансформация завершилась в несколько минут. Остались лишь частицы размером в два-три сантиметра. Вода была полна крошечных зеленоватых крапинок, живых и подвижных, быстро исчезавших в просторах озера.

349 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями. Сделай это за меня, пожалуйста. Передай Эристону и Итании, что я надеюсь скоро вернуться. Если же не вернусь, то пусть знают -- я благодарен им за все, что они для меня сделали. И тебе я благодарен,если ты и не одобряешь того, каким образом я воспользовался твоими уроками. Ну а что касается Совета -- скажи им, что пути, которые когда-то были открыты, нельзя закрыть, приняв резолюцию. Корабль был теперь только темным пятном на фоне неба, а мгновение спустя Джизирак и вообще потерял его из виду. Он не заметил никакого движения, но внезапно с неба обрушилась лавина самых потрясающих звуков из всех, когда-либо сотворенных человеком,-- это был долгий гром падающего воздуха: миля за милей он обрушивался в туннель вакуума, в мгновение ока просверленный в атмосфере. Джизирак не в силах был сдвинуться с места, даже когда последние отголоски этого грома замерли, потерявшись в пустыне. Он все думал и думал о мальчике, который ушел от него,-- ведь для Джизирака Олвин навсегда остался ребенком, да к тому же -- единственным, впервые пришедшим в мир Диаспара с тех пор, как был разрушен цикл рождения и смерти -- тогда, в незапамятные времена.

В Хедроне было нечто живительно необычное. Элвин покопался в памяти, стараясь прояснить смысл странного слова "Шут". Оно пробуждало какие-то отдаленные и малопонятные ассоциации. В сложной социальной структуре города было много подобных титулов, и чтобы изучить их, понадобилась бы целая - А ты часто приходишь. - ревниво спросил Элвин. Он привык рассматривать Башню Лоранна как свою личную собственность и слегка досадовал, что ее чудеса известны кому-то. Интересно знать, однако, смотрел ли Хедрон хоть раз на пустыню, видел ли тонущие на Западе звезды. - Нет, - сказал Хедрон, словно отвечая на его невысказанные вслух мысли.

Боюсь, ты прав, - последовал мрачный ответ. - Это - кризис, и Элвин знал, что говорил, посоветовав нам отправиться в Диаспар. Они теперь знают о нас, так что нет смысла скрываться и. Думаю, нам лучше установить контакт со своими родичами - теперь они могут проявить больший интерес к сотрудничеству. - Но подземка закрыта с обоих концов. - Мы можем открыть нашу сторону; и Диаспар вскоре поступит Сознания Сенаторов - как находящихся в Эрли, так и рассеянных по всему Лису - обсудили это предложение, которое, впрочем, им откровенно не понравилось. Но альтернативы они не Семя, брошенное Элвином, начало прорастать куда быстрее, чем он имел основания надеяться. Когда друзья достигли Шалмираны, горы еще купались в тени. С высоты нескольких километров чаша крепости выглядела совсем маленькой: казалось невероятным, что судьба Земли некогда зависела от этого крошечного черного круга.

Нам потребовались миллионы лет, чтобы выйти в космическое пространство, и только какие-то столетия, чтобы снова отступить к Земле. А спустя совсем непродолжительное время мы покинем и большую часть самой Земли. -- Но. -- спросил Джизирак. Ответ был ему известен, но что-то тем не менее все-таки заставило его задать этот вопрос. -- Нам необходимо было убежище, которое избавило бы нас от страха перед смертью и от боязни пространства. Мы были больным народом и не хотели более играть никакой роли во Вселенной, и вот мы сделали вид, будто ее попросту не существует. Мы видели, как хаос пирует среди звезд, и тяготели к миру и стабильности.

На самом же деле он страдал неизлечимой болезнью, которая, судя по всему, из всех рас Вселенной поражала только Homo Sapiens. Этой болезнью была религиозная В раннюю пору своей истории человеческий род выдвинул бесконечную череду пророков, провидцев, мессий и евангелистов, которые убеждали себя и своих последователей, что им одним открыты секреты Вселенной. Некоторые из них преуспели в установлении религий, переживших многие поколения и затронувших миллиарды людей; другие же были позабыты еще при жизни. Подъем науки, с монотонной последовательностью опровергавшей космогонии пророков и творившей чудеса, с которыми не под силу было тягаться ни одному из них, в конце концов разрушил все эти верования. Он не уничтожил благоговения, почтения, смирения, испытываемого всеми разумными существами при созерцании ошеломительной Вселенной, служившей для них домом. В итоге он ослабил и наконец стер влияние многочисленных религий, каждая из которых с невероятным высокомерием провозглашала, что именно она является единственным вместилищем истины, в то время как миллионы ее соперниц и предшественниц ошибались. Тем не менее, хотя религия и потеряла реальную власть с того момента, как человечество достигло элементарного уровня цивилизованности, отдельные новые культы все же продолжали появляться на протяжении веков. И как бы ни были фантастичны их символы веры, они всегда ухитрялись привлечь некоторое количество последователей.

Потом, поддерживаемый невидимыми руками антигравитационного поля, он часами лежал, пока гипнопроектор раскрывал прошлое его сознанию. По окончании записи машинка расплывалась и исчезала, но Элвин еще долго покоился, глядя в никуда, прежде чем сквозь века вновь обратиться к реальности. Вновь и вновь перед его мысленным взором проходили бесконечные, более обширные, чем сами континенты, просторы бирюзовой воды, волны, накатывающиеся на золотистые берега. В ушах гремел прибой, застывший миллиард лет. Он вспоминал леса, степи и удивительных животных, некогда деливших с Человеком этот мир. Этих древних записей сохранилось очень мало; обычно считалось (хотя никто и не знал, по какой причине), что некогда, между появлением Пришельцев и строительством Диаспара, все воспоминания о первобытной жизни были утрачены. Забвение было столь полным, что в его случайность верилось с трудом. За исключением нескольких хроник - возможно, чисто легендарных, человечество лишилось своего прошлого.

294 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Одна из них моральная, другая - техническая. Этот робот был создан, чтобы повиноваться командам определенного человека. Какое право имею я отменить их, даже если это в моих Элвин ждал подобного вопроса и заготовил на него сразу несколько ответов. - Мы не знаем, в чем именно заключался запрет Учителя, - возразил. - Если ты можешь общаться с роботом, то тебе, вероятно. удастся убедить его, что обстоятельства изменились, и необходимость в молчании отпала. Этот подход был, конечно, очевиден. Элвин и сам пытался прибегнуть к нему, но надеялся, что безграничные умственные ресурсы Центрального Компьютера позволят тому добиться большего - Это полностью определяется природой блокировки, - последовал ответ. - Можно установить такой блок, что возня с ним сотрет все содержимое ячеек памяти. Впрочем, я не думаю, чтоб Учитель обладал достаточным опытом для такой операции, требующей специальных методов.

Она прекрасно отдавала себе отчет в том взаимопонимании, в той приязни, которые выросли между ними за дни им совместного путешествия. Пока мать говорила, Хилвар внимательно глядел на нее, и Олвину казалось, что в этом его взгляде отражалась не только известная обеспокоенность, но и некоторая доля критицизма. -- Мы вовсе не хотим принуждать вас делать что-либо против вашей воли. Но, безусловно, вы должны понимать, что именно произойдет, если Диаспар и Лиз встретятся. Между нашими двумя культурами простирается пропасть столь же бездонная, как и та, что некогда разделяла Землю и ее древние инопланетные колонии. Подумайте хотя бы об одном этом факте, Олвин. Вы с Хилваром теперь одного примерно возраста. Но мы оба -- и он и я -- будем уже мертвы на протяжении столетий, в то время как вы все еще будете оставаться юношей. И ведь это только первая из бесконечной череды ваших жизней.

Преследовать их по движущимся путям, скрываясь в толпе, было занятным развлечением. Наконец цель обоих прояснилась: раз уж они, покинув улицы, устремились в парк, то могли направляться только к Гробнице Ярлана Зея. Других зданий в парке не было, а бешено спешащие Элвин и Хедрон отнюдь не выглядели как любители наслаждаться видами. Поскольку в радиусе сотни метров от Гробницы спрятаться было негде, Алистра подождала, пока Хедрон и Элвин исчезнут в мраморном полумраке. Стоило им скрыться из виду, как она побежала по травянистому склону. Она была совершенно уверена, что сможет укрыться за одной из огромных колонн до тех пор, пока не выяснит, что делают Элвин и Хедрон; обнаружат ли они ее после этого - уже неважно. Гробница состояла из двух концентрических колоннад, окружавших круглый дворик. Колонны полностью заслоняли интерьер, за исключением одного сектора, и Алистра, избегая приближения к этому проходу, вошла в Гробницу сбоку. Она осторожно прокралась через первую колоннаду, убедилась, что никого не видно, и на цыпочках подошла к следующей. Сквозь просветы она увидела Ярлана Зея, глядевшего через входной проем на построенный им парк и вдаль - на город, который он наблюдал столько веков.

Он медленно подошел к краю озера и, набрав пригоршню теплой воды, дал ей стечь между Большая серебристая рыба, неожиданно выскользнувшая из подводных зарослей, была первым отличным от человека живым существом, когда-либо виденным Элвином. Она могла бы показаться ему необычной, но ее форма мучительно напоминала что-то знакомое. Повиснув в бледно-зеленой пустоте, с едва шевелившимися плавниками, она казалась живым воплощением мощи и быстроты, обретшим изящные очертания огромных кораблей, некогда столь многочисленных в небесах Земли. Эволюция и наука пришли к одинаковым результатам; но работа природы просуществовала Наконец Элвин стряхнул с себя очарование озера и двинулся дальше по извилистой дороге. Лес ненадолго вновь сомкнулся вокруг. Вскоре дорога привела к обширной продолговатой поляне длиной по меньшей мере в километр, и тут Элвин понял, почему до этого он не видел и следа людей. Поляна была застроена невысокими двухэтажными домиками, окрашенными в приятные цвета, и ласкавшими глаз даже на ярком солнце. Большинство их имело простой, незатейливый облик, но некоторые были выполнены в сложном архитектурном стиле, включавшем колонны с желобками и резьбу по камню.

Когда с вопросами и ответами покончат, ему сообщат результаты. Он отворил врата в бесконечность и теперь испытывал благоговение -- и даже некоторый страх -- перед всем, что сам же сделал. Ради своего собственного спокойствия ему следует возвратиться в Диаспар, искать у него защиты, пока он не преодолеет свои мечты и честолюбивые устремления. Здесь таилась некая насмешка: тот же самый человек, который оставил свой город ради попытки отправиться к звездам, возвращался домой, как бежит к матери испуганный чем-то ребенок. Диаспар от лицезрения Олвина в восторг не пришел. Город еще переживал стадию, так сказать, ферментации и напоминал сейчас гигантский муравейник, в котором грубо поворошили палкой. Он все еще с превеликой неохотой смотрел в лицо реальности, но у тех, кто отказывался признавать существование Лиза и всего внешнего мира, уже не оставалось места, где они могли бы спрятаться: Хранилища Памяти отказывались их принимать. Те, кто все еще цеплялся за свои иллюзии и пытался найти убежище в будущем, напрасно входили теперь в Зал Творения. Растворяющее холодное пламя больше не приветствовало их. Им уже не суждено было снова проснуться спустя сотню тысяч лет ниже по реке Времени.

Он мог последовать за ним в Лиз, а может, и в Диаспар, если только не передумает. Ну а пока именно он, Олвин, был его временным хозяином. Возвращение в Эрли заняло у них почти три дня -- потому отчасти, что Олвин, в силу собственных своих причин, не слишком-то торопился. Физическое исследование страны отступило теперь на второй план вытесненное более важным и куда более волнующим проектом: медленно, но верно он находил общий язык с этим странным, одержимым интеллектом, который стал отныне его спутником. Олвин подозревал, что робот пытается использовать его в своих собственных целях. Он не мог до конца разгадать мотивы этого аппарата, поскольку робот по-прежнему упорно отказывался разговаривать с. По каким-то соображениям -- возможно, из опасения, что робот выдаст слишком уж много своих тайн -- Мастер предусмотрел эффективную блокировку его речевых цепей, и все попытки Олвина снять эти запреты оказались безуспешными. Даже косвенные вопросы типа: Если ты ничего мне не ответишь, я буду считать, что ты сказал да,-- провалились.

677 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Снова молчание. Уйди. Подойди. Поднимись. Опустись. Ни одно из этих таких привычных мысленных приказаний не возымело никакого эффекта. Машина оставалась совершенно безответной. Это предполагало две возможности. Либо машина была слишком низкоорганизованной, чтобы понимать его, либо, в сущности слишком интеллектуальной и обладала собственными представлениями о целесообразности того или иного выбора, поскольку в нее был заложен принцип свободы воли.

То, что было когда-то сделано, можно и переделать -- если только Диаспар сам этого захочет. Но сначала город обязательно должен осознать, что же именно он потерял. Этот процесс займет много лет, быть может -- даже столетий. Но это -- начало. Очень скоро влияние первых уроков потрясет Диаспар так же глубоко, как и сам контакт с Лизом. Лиз, впрочем, тоже будет потрясен до самого основания. Несмотря на всю разницу этих культур, они возникли из единого корня и питались теми же иллюзиями. Они обе станут здоровее, когда еще раз спокойно и пристально вглядятся в свое утраченное прошлое.

Пожалуй, впервые у него начало складываться туманное представление о силах, оберегающих город. Всю жизнь он бездумно принимал чудеса синтезаторов, беспрерывно век за веком обеспечивавших все нужды Диаспара. Тысячи раз он наблюдал этот акт творения, почти не вспоминая, что где-то должен существовать прототип являющегося в мир предмета. Подобно тому как человеческий ум может надолго сосредоточиться на одной мысли, несравненно больший по объему мозг, являвшийся, однако, лишь частью Центрального Компьютера, мог объять и удержать в себе навечно самые сложные понятия. Образы всех вещей были заморожены в этой бесконечной памяти, ожидая одного лишь желания человека, чтобы стать реальностью. Поистине далеко ушел мир с тех времен, когда час за часом пещерные люди терпеливо вытесывали ножи и наконечники для стрел из неподатливого камня. Элвин ждал, не рискуя заговорить, пока не получит какого-либо знака. Интересно, каким образом Центральный Компьютер узнает о его присутствии, может его видеть и слышать.

Погляди хорошенько, - произнес. Элвин всмотрелся в дрожащую гладь озера, пытаясь проникнуть в скрытые под водою тайны. Сперва он ничего особенного не увидел; затем у края, на мелкой воде, он различил едва заметную сетку теней и отсветов. Он сумел проследить ее на некоторое расстояние, пока ближе к центру озера все следы не затерялись в глубине. Темное озеро поглотило крепость. Внизу лежали руины некогда могучих сооружений, опрокинутых временем. Но под воду ушло не все - у дальней стороны кратера Элвин теперь заметил бесформенные груды камней и огромные блоки, из которых, должно быть, некогда слагались массивные стены. Воды уже плескались вокруг них, но еще не поднялись настолько, чтобы одержать окончательную победу.

То тут, то там крохотные блики -- такие неуловимые, что их почти невозможно было заметить -- вспыхивали на стенах, черных, будто они были сделаны из эбенового дерева. В сверкании этом не было ни малейшей упорядоченности, блики пропадали, едва родившись, н напоминали отражения звезд на изморщенной поверхности моря. -- Как замечательно. -- ахнул Олвин. -- Но. что же это. -- Похоже на какой-то рефлектор. -- Но он такой черный. -- Только для наших глаз, не забывай об .

Когда в прошлом производились какие-то модификации, ячейки памяти не просто освобождались. Хранившаяся в них информация перекачивалась во вспомогательные запоминающие устройства, чтобы по мере надобности ее можно было вызывать снова и. Я настроил монитор на анализ именно этих узлов -- со скоростью в тысячу лет в секунду. И сейчас мы видим с тобой Диаспар таким, каким он был полмиллиона лет. Но только, чтобы заметить какие-то действительно существенные перемены, нам придется отодвинуться во времени на куда большую дистанцию. Вот я сейчас увеличу скорость. Он снова обратился к панели управления, и именно в этот момент уже не одно какое-то здание, а целый квартал перестал существовать и сменился гигантским овальным амфитеатром. -- О, да ведь это же -- Арена. -- воскликнул Хедрон. -- Я прекрасно помню, какой шум поднялся, когда мы решили от нее избавиться.

520 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Быть может, никаких перемен и не будет; если он не приспособится полностью к Диаспару в нынешней жизни, это может произойти в следующей. или в той, которая наступит за. Мысль эта еще только формировалась, а мозг Олвина уже отверг. Диаспар мог вполне устраивать остальную часть человечества, но только не. Олвин не сомневался, что человек мог бы прожить в Диаспаре тысячу жизней и не исчерпать всех его чудес, не перечувствовать всех оттенков опыта того бытия, которое предлагал ему город. Все это доступно и. Но если он не сможет рассчитывать на большее, то никогда не познает удовлетворения. Перед ним стояла только одна проблема. Что еще мог бы он совершить. Этот безответный вопрос пробудил его от полузабытья.

Но урок прошлого достаточно ясен: слишком долго мы прожили вне контакта с действительностью. Настало время перестроить нашу жизнь. Джезерак в молчаливом изумлении шел по улицам совершенно незнакомого ему Диаспара. Этот город настолько отличался от того, в котором он провел все свои жизни, что Джезерак никогда бы не узнал. И все же он понимал, что это именно Диаспар, хотя даже не задавался вопросом о том, откуда ему это стало Улицы были уже, здания - ниже, парк исчез. Или, скорее, он еще не существовал. Это был Диаспар до перемен, Диаспар, открытый миру и Вселенной. Бледно-голубое небо над городом было испещрено спутанными клочками облаков, которые плыли, лениво поворачиваясь, на ветрах этой, куда более молодой Земли.

Вот так когда-то начиналась жизнь. Эти вот ни на что не похожие, шумные создания были человеческими детьми. Олвин разглядывал их с изумлением и с изрядной долей недоверчивости. И, надо сказать, и с еще каким-то чувством, которое щемило ему грудь, но подобрать названия которому он не умел. Ничто другое здесь не могло бы так живо напомнить ему его собственную удаленность от мира, который был ему так хорошо известен. Диаспар заплатил за свое бессмертие -- втридорога. Вся группа остановилась перед самым большим домом из всех, что до сих пор увидел Олвин. Дом стоял в самом центре поселка, и на флагштоке над его куполом легкий ветерок полоскал зеленое полотнище. Когда Олвин ступил внутрь, все, кроме Джирейна, остались снаружи.

Сформулированные в уме кодовые фразы веками использовались для того, чтобы отпирать двери или приводить в действие машины. Что же касается требования "встать там, куда глядит статуя" - ничего проще нельзя было и придумать. - Интересно, сколько человек прочитало это сообщение, - сказал задумчиво Элвин. - Четырнадцать, насколько мне известно, - ответил Хедрон. - Могли быть и. Он не подчеркнул эту довольно загадочную фразу, а Элвин слишком спешил в парк и не стал расспрашивать. Они не были уверены, что механизмы отзовутся на пусковой импульс. Когда они достигли Гробницы, потребовалось лишь несколько секунд, чтобы среди блоков, которыми был вымощен пол, отыскать именно тот, на который был устремлен взор Ярлана Зея.

Он взглянул на робота, которого привел из Лиза, и задумался, как же построить свой следующий шаг. Знай робот, что именно он планирует сделать, он вполне мог бы прореагировать весьма бурно. Именно поэтому представлялось таким существенным, чтобы он никоим образом не подслушал то, что Олвин намеревался сейчас сообщить Центральному Компьютеру. -- Можешь ты создать Зону Тишины. -- обратился он к Компьютеру. В тот же самый миг он испытал то самое безошибочное мертвое ощущение -- результат полнейшего исчезновения даже самых слабых звуков, которое наступало, когда человек оказывался в такой зоне. Голос Компьютера, теперь странно тусклый и даже какой-то зловещий, обратился к нему; -- Сейчас нас никто не слышит. Что вы хотели мне сообщить. Олвин кинул взгляд на своего робота, Тот даже не шелохнулся.

Отступление в тесные рамки Солнечной системы было горьким и продолжалось несколько столетий. Сама Земля едва избежала уничтожения благодаря легендарным битвам, которые гремели вокруг Шалмирейна. Когда все кончилось, Человеку остались только его воспоминания и мир, на котором он С тех пор все было лишь затянувшимся антипиком. И, как крайняя ирония, Галактическая Империл, которая надеялась повелевать Вселенной, покинула даже большую часть своего собственного мирка и раскололась на две изолированные культуры Лиза и Диаспара -- оазисы жизни в пустыне, разделившей их столь же эффективно, как межзвездные пропасти. Коллитрэкс остановился. Олвину, как и каждому в гигантском амфитеатре, казалось, что историк смотрит ему прямо в глаза -- взглядом свидетеля таких вещей, в которые он и посейчас еще не в силах поверить. -- Вот и все, что касается сказок, в которые все мы свято веруем с тех самых пор, как началась наша писаная история,-- снова заговорил Коллитрэкс. -- А теперь я должен вам сообщить, что все эти сказки лживы -- лживы в каждой своей детали, лживы настолько, что даже сейчас мы еще не сумели полностью соотнести их с действительностью. Он подождал, чтобы значение сказанного дошло до каждого.

358 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Амфитеатр был спланирован так, чтобы вместить все бодрствующее население Диаспара, и, вероятно, ни одно из его десяти миллионов мест не пустовало. Глядя со своего места, расположенного далеко вверху, на огромный изгибающийся склон, Элвин не удержался от воспоминаний о Шалмиране. Обе чаши были едва ли не идентичны по форме и размеру. Кратер Шалмираны, заполненный человечеством, выглядел бы почти так. Различие, однако, было фундаментальным. Огромная чаша Шалмираны существовала на самом деле; этот же амфитеатр -. Он был лишь призраком, образом электрических зарядов, дремавших до поры в памяти Центрального Компьютера. Элвин знал, что в действительности он по-прежнему находится в своей комнате, и мириады людей, которые, казалось, окружали его, подобным же образом пребывают у себя дома.

Чувствуя голод, он заходил в какое-либо из жилых помещений и заказывал еду. Удивительные машины, о существовании которых он почти не думал, пробуждались к жизни после бесконечно долгой спячки. Хранимые в их памяти образы начинали мерцать, переходя грань действительного мира, управляя организацией вещества. И вот пища, приготовленная шеф-поваром сто миллионов лет назад, вновь становилась реальностью, дабы усладить вкус или просто насытить аппетит. Заброшенность этого покинутого мира - пустой оболочки, окружающей живое сердце города - не тяготила Элвина. Он привык к одиночеству, даже находясь среди тех, кого называл своими друзьями. Эти рьяные поиски, поглощая всю энергию и все интересы, заставили его позабыть на время тайну своего происхождения и аномалии, отрезавшие его от себе подобных. Изучив не более сотой части городских окраин, Элвин пришел к выводу, что зря тратит время.

Олвин слушал все эти дебаты, и ему было ясно, что здесь, в Зале Совета, определилось три мнения. Консерваторы, которые были в меньшинстве, все еще надеялись, что стрелки часов можно будет отвести назад и как-то восстановить старые порядки. Противу всякого здравого смысла они цеплялись за надежду, что можно будет принудить Диаспар и Лиз снова забыть о существовании друг Прогрессисты тоже составляли незначительное меньшинство. Но тот факт, что они вообще оказались в Зале Совета, порадовал и удивил Олвина. Не то чтобы они приветствовали вторжение внешнего мира, но зато были преисполнены решимости воспользоваться этим наилучшим образом. Некоторые из них зашли так далеко, что даже предположили, что может существовать какой-то способ пробиться сквозь психологический барьер, который так долго запечатывал Диаспар даже еще эффективнее, чем барьеры физические, Большинство же членов Совета, верно отражая царящие в городе настроения, заняли позицию осторожного выжидания, помалкивая до того момента, пока рисунок будущего каким-то образом не проявится. Они отдавали себе отчет в том, что не могут разработать никакого определенного общего плана политических действий, пока буря не уляжется. Когда заседание окончилось, Джизирак присоединился к Олвину и Хилвару. Похоже было, что он сильно переменился со времени их последней встречи в башне Лоранна, когда перед ними там простиралась пустыня. Перемена эта была не того свойства, которую ожидал увидеть Олвин, но зато она была уже достаточно распространенной: в ближайшие же дни Олвину предстояло сталкиваться с этим новым умонастроением все чаще и чаще.

Ну, Олвин, у нас с тобой теперь достаточно миров, чтобы сделать выбор,-- засмеялся Хилвар. -- А может, ты нацелился исследовать их. -- К счастью, в этом нет необходимости. Если мы только сможем где-то войти в контакт, то получим всю нужную нам информацию. Знаешь, логично, наверное, будет направиться к самой большой планете Центрального Солнца. -- Если только она не слишком уж велика. Я слышал, что некоторые планеты так огромны, что человек просто не может на них ступить -- его собственный вес раздавит. -- Да навряд ли здесь есть что-нибудь подобное. Понимаешь, я уверен, что вся эта система полностью искусственная. Во всяком случае, мы же еще с орбиты сможем увидеть, есть ли на планете города и деревни.

Серанис раздраженно махнула рукой. - Слишком многие знают, куда ты ушел: мы опоздали. Что хуже всего, человек, помогший тебе обнаружить Лис, исчез; ни ваш Совет, ни наши агенты не могут обнаружить его, и он остается потенциальной угрозой для нашей безопасности. Возможно, ты удивляешься, что я рассказываю тебе все. Но я могу делать это спокойно. Боюсь, что у нас остался лишь один выход: мы должны отправить тебя в Диаспар с набором поддельных воспоминаний. Их уже сконструировали с большим мастерством. Вернувшись в Диаспар, ты полностью забудешь о .

На первый взгляд казалось, что кольцо это ничего в себе не заключало. Но затем, приглядевшись повнимательнее, Олвин увидел, что пространство внутри кольца заполнено каким-то слабым туманом, который сильно утомлял зрение, а его и без того-нужно было напрягать, чтобы заметить этот самый туман -- так близко цвет его находился у самого края видимого спектра. Светилась какая-то энергия, и, вне всякого сомнения, именно этот вот механизм и произвел тот взрыв света, который привлек их в Шалмирейн. Не решаясь подойти поближе, они остановились и стали наблюдать за странным этим устройством с безопасного, как им представлялось, расстояния. Мы на верном пути, билось в голове у Олвина. Теперь оставалось только выяснить -- кто или что установило здесь этот механизм и какой цели он может служить. Это наклоненное кольцо. -- ясно было, что оно нацелено в космос.

656 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Это воспоминание о прежнем Диаспаре в смысле четкости и ясности ничуть не уступало изображению Диаспара нынешнего. В течение миллиарда лет информационные схемы сохраняли его призрачное псевдосуществование, ожидая момента, когда кто-нибудь вновь оживит город. И наблюдаемое им, думал Элвин, не просто память. Это было нечто более сложное - память о памяти. Он не знал, может ли сыграть это новое знание хоть какую-нибудь роль в его исканиях. Неважно: его увлек сам взгляд в прошлое, на мир, который существовал в дни, когда люди еще реяли среди звезд. Он указал на низкое круглое здание, стоявшее в самом сердце города. - Давай начнем отсюда, - сказал он Хедрону. - Это место, для начала, кажется ничуть не хуже .

Я почти забыл. Сирэйнис как-то рассказывала мне, что крепость лежит именно в этих горах. Само собой, она вот уж сколько столетий в развалинах, но, может быть, кто-то там еще и живет. Шалмирейн. Для этих детей двух рас, так сильна различающихся и историей и культурой,-- название, исполненное волшебства. За всю долгую историю Земли не было эпоса более величественного, чем оборона Шалмирейна от захватчика, который покорил Вселенную. Хотя истинные факты давным-давно растворились в тумане, окутывающем Века Рассвета, легенды продолжали жить и будут жить столь же долго, как и сам Человек. В темноте внезапно снова зазвучал голос Хилвара: -- Люди с юга смогут рассказать нам .

И силы и знания все еще находились в распоряжении Человека, и необходима была только воля, чтобы повернуть столетия вспять и заставить океаны вновь катить свои волны. Вода еще была -- там, глубоко под поверхностью. А если необходимо, то можно создать заводы, которые дадут планете эту воду. За годы, лежащие впереди, предстояло сделать так. Джизирак знал, что стоит на рубеже двух эпох: он уже повсюду чувствовал убыстряющийся пульс человечества. Предстояло, конечно, столкнуться с гигантскими проблемами, но Диаспар пойдет на. Переписывание прошлого набело займет многие сотни лет, но, когда оно будет завершено, Человек снова обретет почти все, что оказалось им утрачено. И все же -- в состоянии ли он будет обрести действительно. -- подумал Джизирак.

И наших предков ничто не тянуло обратно, на Землю, кроме разве что душевной боли. Когда мы сделали это открытие, одна проблема в особенности нас поразила. Не было никогда никакой битвы при Шалмирейне, и все же Шалмирейн существовал и существует и по сей день. Более того, это было одно из величайших орудий уничтожения из всех когда-либо построенных. Потребовалось некоторое время, чтобы разрешить эту загадку, но, когда ответ был найден, он оказался очень простым. Давным-давно у Земли был ее единственный спутник -- Луна. Когда в бесконечном противоборстве приливов и тяготения Луна наконец стала падать, возникла необходимость уничтожить. Шалмирейн был построен именно для этой цели, и только позже вокруг него навились легенды, которые вам известны.

Хилвар просто разрывался между необходимостью исполнять свою роль гида и желанием не видеть рядом никого, кроме Ньяры, и Олвин тотчас избавил его от мук, отправившись на прогулку в одиночестве. В деревушке оказалось не так уж много интересного, но он добросовестно убивал время. К моменту, когда они снова отправились в путь, у него накопилась целая куча вопросов к Хилвару. Он, к примеру, никак не мог представить, на что может быть похожа любовь в обществе, где люди в состоянии читать мысли друг друга, и после некоторой паузы, продиктованной вежливостью, прямо спросил об. Хилвар с готовностью принялся отвечать, хотя Олвин и подозревал, что заставил друга прервать долгое и нежное прощание. Примерно выяснилось, что в Лизе любовь начиналась с мысленного контакта, и порой могли пройти многие месяцы, а-то и годы, прежде чем пара встречалась, так сказать, наяву. При этом, как объяснил Хилвар, каких-либо неправильных представлений друг о друге не могло возникнуть в принципе, и злоупотребление доверием тоже было совершенно исключено. Двое, чьи мысли были открыты я другого, не могли иметь каких-то секретов. Даже если бы один из любящих и попытался создать из чего-то тайну, другой тотчас бы обнаружил, что от него что-то скрывают. Такую открытость и чистоту помыслов могли позволить себе только очень зрелые и хорошо сбалансированные умы.

Я знал, что робот должен хранить в своем сознании визуальное представление о Великих. Важно было убедить робота, что восприятия его органов чувств совпадают с этим образом; остальное не составляло большого труда. - Как же тебе это удалось. - В основном путем расспросов о том, на что именно похожи Великие, и перехвата при этом образа, формировавшегося в мыслях робота. Образ был очень неполон, и мне пришлось немало импровизировать. Раз или два созданная мной картина сильно разошлась с представлениями робота. Но когда такое случалось, я чувствовал растущее замешательство робота и подправлял изображение прежде, чем он начинал что-либо подозревать. Сравни: я мог пользоваться сотнями схем, в то время как робот - лишь одной; и мог с неуловимой для него скоростью подменять одно изображение другим. Это было похоже на фокус: я был в состоянии перегрузить сенсорные контуры робота и одновременно подавить его способность к критической оценке ситуации.

792 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Но стало ясно, что к наступлению ночи гор им не достичь. Задолго до заката в лесу стало так темно, что двигаться дальше было просто немыслимо. Огромные деревья стояли в озерах тъмы, сквозь листву дул пронизывающий ветер. Олвин с Хилваром устроились на ночлег подле гигантского красного дерева, настолько высокого, что ветви на его вершине еще были облиты сиянием солнца. Когда наконец давно уже невидимое светило зашло, отсветы закатного неба еще некоторое время мерцали на танцующей поверхности воды. Оба исследователя -- а теперь они смотрели на себя именно так, да так оно и было на самом деле -- лежали в собирающейся темноте, глядя на реку и размышляя над всем тем, что им довелось увидеть в течение дня. Но вот Олвин снова ощутил, как его охватывает состояние восхитительной дремоты, впервые познанное предыдущей ночью, и радостно отдался сну. Пусть сон и не был необходим в Диаспаре, где жизнь не требовала никаких физических усилий, но здесь он был просто желанен. В последний момент перед забытьем он еще успел подумать -- кто, интересно, последним проходил этим вот путем и как давно это произошло.

Как только дверь за ним закрылась, Элвин рухнул в ближайшее кресло. Его ноги внезапно подкосились; он постиг, наконец, страх перед неизвестным, преследовавший всех его соотечественников. но дотоле неизвестный ему самому. Все суставы тряслись, взор расплывался и туманился. Если б он мог, то охотно выскочил бы из этой мчащейся машины, даже ценой прощания со всеми своими мечтами. Не только страх подавлял его, но и ощущение невыносимого одиночества. Все, что он знал и любил, осталось в Диаспаре; возможно, он никогда больше не увидит свой мир, даже если впереди никакие опасности не грозят. Как никто на протяжении многих веков, он ощутил горечь прощания с родным домом.

Я пытаюсь обратить внимание на очень простую вещь. В двух описанных мною экспериментах доска одна и та. Любой из попадавшихся тебе иногда роботов на колесах сможет легко проехать по ней, независимо от того, соединяет ли она эти башни или лежит на земле. Мы же - не сможем, поскольку испытываем страх высоты. Он, может быть, иррационален, но слишком силен, чтобы им пренебречь. Он встроен в нас; мы с ним рождаемся. В том же смысле мы испытываем страх пространства. Покажи дорогу, ведущую из города, любому человеку в Диаспаре - дорогу, которая может выглядеть точно так же, как находящаяся сейчас перед нами - и он не сможет пройти по .

Словом, я сильно сомневаюсь, что хоть кто-то приходит сюда чаще, чем два-три раза в год. Олвину хотелось спросить откуда же у самого Хедрона доступ в это место, но он вспомнил, что многие из наиболее сложных проделок Шута требовали вовлечения внутренних механизмов города, а знание их работы проистекало из глубокого изучения святая святых Диаспара. Наверное, это была одна из привилегий Шута -- появляться где угодно и изучать что угодно. Лучшего провожатого по тайнам города ему нечего было и желать. -- Очень может быть, что предмета твоих поисков просто не существует,-- снова заговорил Хедрон. -- Но если он все-таки есть, то отыскать его можно только отсюда. Давай-ка я покажу тебе, как управляться с монитором. Весь следующий час Олвин просидел перед одним из аппаратов, учась управлять. Он мог по желанию выбирать какую угодно точку города и исследовать ее при любом увеличении. По мере того как он менял координаты, на экране перед ним мелькали улицы, башни, движущиеся тротуары, стены.

Он мчался над пустыней на небольшой высоте, проносясь над дюнами, подобными замерзшим волнам. У Джезерака создалось безошибочное впечатление, что робот разыскивает нечто - хотя он не мог представить, что. Затем сверкающая искра вдруг взмыла над пустыней и зависла метрах в трехстах от земли. И тут же Элвин вздохнул - удовлетворенно и радостно. Он мельком взглянул на Джезерака, словно говоря: "Вот. " Вначале Джезерак, не зная, чего следует ожидать, стоял в растерянности. Потом, едва веря своим глазам, он увидел, как над пустыней медленно встает облако пыли. Нет ничего страшнее, чем увидеть движение там, где оно, казалось бы, совершенно невозможно. Но когда песчаные дюны начали расползаться, Джезерак уже потерял способность к удивлению или страху. Под пустыней что-то шевелилось; казалось, то был пробуждающийся от сна гигант.

Я думаю, что корабль Мастера был одним из последних, прилетевших тогда на Землю. Перед тем как отправиться в Шалмирейн, Мастер некоторое время жил в Днаспаре -- в те времена путь, наверное, был еще открыт для. Но корабль ему никогда уже больше не понадобился и все эти тысячелетия ждал, погребенный под песками. Как сам Диаспар, как этот робот, как все, что строители прошлого считали действительно важным, он сохранялся с помощью своих собственных схем Вечности. До тех пор пока у него есть источник энергии, он не может износиться или быть уничтожен. Образ конструкции, во всех ее мельчайших деталях хранящийся в его блоках памяти, никогда не потускнеет, а ведь именно этот образ и контролирует его физическую структуру. Теперь корабль, направляемый роботом к башне, был уже совсем близко. Джизирак прикинул, что он около ста футов длиной.

670 Share

Herschel Pop Quiz mittlerer Lautstärke

Элвин разглядывал их с удивлением и неверием - и с каким-то другим малопонятным чувством, щемившим сердце. Не существовало более яркого свидетельства его удаленности от знакомого ему мира. Диаспар оплатил цену бессмертия - и оплатил ее полной мерой. Они остановились перед большим зданием. Оно располагалось посреди села; ветер развевал зеленый вымпел на флагштоке его круглой башенки. В дом вошли только Элвин и Джерейн. Внутри было тихо и прохладно; солнечный свет, просачиваясь сквозь прозрачные стены, озарял все мягким, спокойным сиянием. Гладкий и эластичный пол был выложен тонкой мозаикой. На стенах некий художник немалого таланта и умения запечатлел лесные сцены.

Ирония заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера, без помощи несчастного Хедрона. Мне бы он сказал больше, нежели. Но, во всяком случае, Хедрон сэкономил мне немало времени и научил многому, чего я не смог бы постичь. - Я полагаю, что твоя теория объясняет все известные нам факты, - осторожно сказал Хилвар. - К несчастью, она оставляет открытой самую большую проблему - первоначальное назначение Диаспара. Почему твой народ пытается отрицать само существование внешнего мира. Вот вопрос, на который мне хотелось бы услышать ответ. - Я собираюсь ответить на этот вопрос, - возразил Элвин. - Но не знаю, когда и. Так они спорили и мечтали, а между тем час за часом Семь Солнц расползались в стороны, пока не заполнили тот странный туннель тьмы, по которому несся корабль.

Им уже не суждено было снова проснуться спустя сотню тысяч лет ниже по реке Времени. Обращаться к Центральному Компьютеру тоже было без толку, да он и никогда-то не объяснял своих действий. Потенциальные беженцы печально возвращались в город, чтобы лицом к лицу встретиться с проблемами своего Олвин и Хилвар приземлились на окраине Парка, неподалеку от Зала Совета. До самого последнего момента Олвин не был уверен, что ему удастся провести свой корабль в город, проникнув сквозь силовые экраны, защищающие его небо. Защита Диаспара, как и все в городе, обеспечивалась машинами. Ночь -- с ее звездным напоминанием обо всем, что оказалось утраченным Человеком -- никогда не простирала своих крыльев над городом. Защищен он был и от бурь, которые иногда бушевали над пустыней, застилая небеса движущимися песчаными стенами. Невидимые часовые, однако, позволили Олвину войти, и, когда Диаспар распростерся перед ним, он понял, что все-таки вернулся именно домой.

Он надеялся, что Элвин окажется прав в своих мечтах, и все это можно будет изменить. Возможности и знания по-прежнему сохранялись - нужна была лишь воля, чтобы повернуть века вспять и снова заставить плескаться океаны. Глубоко в тайниках Земли воды все еще хватало, а при необходимости можно будет построить заводы для ее синтеза. Так много всего нужно сделать в предстоящие годы. Джезерак понимал, что находится между двух эпох: он ощущал вокруг себя ускоряющийся пульс человечества. Предстояли великие трудности - но Диаспар справится с. Воссоздание прошлого отнимет века, но по завершении Человек вновь обретет почти все из того, что он некогда утратил. Но возможно ли восстановить действительно .

И я признателен тебе - хотя ты можешь и не одобрить то, как я использовал твои уроки. Что же касается Совета, передай им, что дорогу, открывшуюся один раз, нельзя закрыть вновь простой резолюцией. Корабль стал едва видимым пятнышком в небе, и вскоре Джезерак вообще потерял его из виду. Он не уловил момента старта, но с небес вдруг обрушился самый грандиозный из всех звуков, сотворенных Человеком - несмолкающий грохот воздуха, падающего в неожиданно прорезавший небо многокилометровый туннель вакуума. Джезерак не пошевелился даже когда последние отзвуки стихли в пустыне. Он думал об ушедшем мальчике - для Джезерака Элвин всегда оставался ребенком, единственным, явленным Диаспару с тех пор, как в бесконечно давние времена разорвался круг рождения и смерти. Элвин никогда не вырастет; вся Вселенная для него - лишь место для игр, головоломка, которую следует разгадать для собственного развлечения. В своих забавах он отыскал последнюю, смертельно опасную игрушку, способную разрушить все, что еще оставалось от человеческой цивилизации - но любой исход для Элвина все равно оставался игрой. Солнце клонилось к горизонту, и холодный ветер пронесся над пустыней. Но Джезерак все еще ждал, одолевая свой страх; и вскоре впервые в жизни он увидел звезды.

Одного из Сенаторов Элвин уже встречал во время последнего визита; двое других из той, первой тройки были сейчас, как он догадывался, в Диаспаре. Интересно, подумал он, как идут дела у делегации, и как среагировал город на появление первых за столько миллионов лет пришельцев извне. - Создается впечатление, Элвин, - сухо сказала Серанис, поздоровавшись предварительно со своим сыном, - что у тебя есть дар к обнаружению необычайных существ. Но, думаю, теперешнее достижение тебе не скоро удастся превзойти. Теперь наступила очередь Элвина удивляться. - Так Ванамонд прибыл. - Да, несколько часов. Он как-то смог проследить путь твоего корабля еще при отлете - вещь потрясающая сама по себе и ставящая интересные философские проблемы. Имеются некоторые указания на то, что он достиг Лиса в тот же момент, когда вы его обнаружили, так что он обладает бесконечной скоростью.

Lila und schwarze Rucksäcke

About Kesida

Присутствовавший лишь в качестве зрителя Хилвар заговорил, не ожидая разрешения. Впервые Элвин увидел его рассерженным. - Ванамонд заглянул в мое сознание, - сказал он, - и я уловил кое-что из его собственного. Мой народ выяснил о нем уже немало, хотя еще неизвестно, что же он собой представляет.

Related Posts

157 Comments

  • Überprüfung der North Face-Garantie
    Anna Brown

    ich beglГјckwГјnsche, Ihr Gedanke ist sehr gut

  • Ocker kanken mini
    Anna Brown

    die sehr wertvolle Phrase

  • Swissgear Kurzurlaub Wochenendrucksack
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Schultasche
    Anna Brown

    Entschuldigen Sie, dass ich Sie unterbreche.

  • Lebenslange Garantie von Osprey
    Anna Brown

    Bemerkenswert, das sehr nГјtzliche StГјck

  • Stanley Stahl Wasserflasche
    Anna Brown

    Mir ist diese Situation bekannt. Geben Sie wir werden besprechen.

  • Timbuk2 Nockenschnalle
    Anna Brown

    Es ist die Ziehung?

  • Northface Aufkleber
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie sich irren. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Lebenslange Garantie von Stanley
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, diese Variante kommt mir nicht heran. Wer noch, was vorsagen kann?

  • Jansport Einhorn Rucksack
    Anna Brown

    Gerade, was notwendig ist. Das interessante Thema, ich werde teilnehmen.

  • Städtische Büchertaschen
    Anna Brown

    Wacker, welche Phrase..., der prächtige Gedanke

  • Dakine Abschlussballpaket
    Anna Brown

    die Glänzende Phrase und ist termingemäß

  • Camelback oben
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie sich irren. Schreiben Sie mir in PM.

  • Fischadler Garantie
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie sich irren. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Galaxy Rucksack zu verkaufen
    Anna Brown

    Sie nicht der Experte?

  • Mickey Rucksack
    Anna Brown

    Dieses Thema ist einfach unvergleichlich:), mir ist es))) sehr interessant

  • Llbean Turbo Transit Pack
    Anna Brown

    JA, diese verständliche Mitteilung

  • Tegris Blatt
    Anna Brown

    Ihre Idee ist sehr gut

  • Jansport Kuriertaschen für die Schule
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber diese Variante kommt mir nicht heran. Kann, es gibt noch die Varianten?

  • Leinwand Liebesrucksack
    Anna Brown

    Sie haben ins Schwarze getroffen. Mir scheint es der gute Gedanke. Ich bin mit Ihnen einverstanden.

  • Herschel Heritage Rucksack schwarz
    Anna Brown

    Ich biete Ihnen an, auf die Webseite vorbeizukommen, wo viele Artikel zum Sie interessierenden Thema gibt.

  • Funkelnde Laptoptasche
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Granit Ausrüstung Bewertungen
    Anna Brown

    Und wie es zu periphrasieren?

Post A Comment