Matador Transit-Tasche

813 Share

Matador Transit-Tasche

Но одной стабильности недостаточно. Она слишком легко ведет к застою, а затем и к упадку. Конструкторы города предприняли тщательно рассчитанные шаги, чтобы избежать. Правда, опустевшие дома вокруг нас указывают, что они преуспели не полностью. Я, Шут Хедрон, есть часть этого плана. Возможно, лишь крошечная часть. Мне нравится думать иначе, но удостовериться в обоснованности своей мечты я никогда не смогу. - И что собой представляет твоя часть. - спросил Элвин, все еще не до конца понимая собеседника и начиная слегка раздражаться. - Ну, скажем, я вношу в город рассчитанное количество беспорядка.

Он был готов снова, опираясь уже на собственные завоевания, ринуться к звездам -- туда, в непомерные просторы Галактики. Он хотел встретить, как равных, обитателей тех миров, от которых когда-то отвернулся в уязвленном самолюбии. Он хотел сыграть и свою роль в истории Вселенной. И все это он исполнил. Вот с тех-то времен -- самых, возможно, продолжительных в истории -- и появились легенды о Галактической Империи. Но все это оказалось забыто в ходе трагедии, которая подвела Человека к его Империя существовала, по меньшей мере, миллион лет. Надо полагать, она пережила множество кризисов, возможно, даже войн, но все это просто потерялось на фоне величественного движения социумов разумных существ в направлении зрелости. Мы можем гордиться той ролью, которую наши предки сыграли во всей этой истории,-- сказал Коллитрэкс после очередной паузы. -- Даже достигнув плато в развитии культуры, они ничуть не утратили инициативы. Здесь нам придется иметь дело, скорее, с умозаключениями, нежели с конкретными фактами, но представляется, что эксперименты, которые одновременно ознаменовали падение Империи и венчание ее славой, были вдохновлены и направлялись именно Философия, лежавшая в основе этих экспериментов, выглядит следующим Контакт с другими представителями разумной жизни показал землянам, насколько глубоко суждение мыслящего существа об окружающем мире зависит от его физического облика и от тех органов чувств, что находится в его распоряжении.

Между ним и Истиной встал человек, который, помимо того, что был сумасшедшим, еще и умер миллиард лет. Возможно, вы в правы,-- откликнулся Центральный Компьютер,-- когда говорите, что Великих не. Но это совсем не означает, что они не появятся. Наступила долгая пауза, во время которой Олвин раздумывал над смыслом этого замечания, и две мыслящие машины снова вошли в контакт друг с другом. И внезапно, безо всякого предупреждения, он снова очутился в Шалмирейне. Все здесь оставалось в точности по-прежнему. Огромная аспидно-черная чаша пила солнечный свет и ни крупицы его не отражала в глаз человека. Олвин стоял среди руин крепости и глядел на озеро, чьи спокойные воды свидетельствовали о том, что гигантский полип стал теперь не более чем рассеянным облаком живых клеток, не имеющих ничего общего с организованным в определенные формы разумным существом.

Даже до этого вот момента Олвин втайне еще надеялся обнаружить на планете жизнь. Надежда исчезла, едва был открыт воздушный шлюз. Никогда прежде, даже в уединении Шалмирейна, не обволакивала их такал вот всепоглощающая тишина. На Земле всегда можно было уловить шорох голосов, шевеление живых существ или же, на худой конец, хотя бы вздохи ветра. Здесь ничего этого не было и уже не будет никогда. -- Почему ты привел нас именно на это место. -- спросил Олвин у робота. Сам по себе ответ мало его интересовал -- просто инерция исследования все еще несла его, хотя он и потерял всякое желание продолжать поиск. -- Мастер покинул планету именно отсюда,-- ответил робот.

Хотя Джизирак и пытался спрашивать что-то у Олвина, когда они возвращались в Зал Совета, узнать что-нибудь о беседе с Центральным Компьютером ему не удалось. Со стороны Олвина это было не просто благоразумие. Он был еще слишком погружен в свои думы об увиденном, был еще слишком опьянен успехом, чтобы поддержать какой-либо более или менее содержательный разговор. Джизираку пришлось призвать на помощь все свое терпение и только надеяться, что Олвин наконец выйдет из транса. Улицы Диаспара купались в свете, но после сияния машинного города он казался бледным и каким-то даже беспомощным. Олвин едва замечал окружающее. Он не обращал теперь ровно никакого внимания на знакомую красоту огромных башен, проплывающих мимо, и на любопытствующие взгляды своих сограждан. Как странно, думалось ему, что все, что с ним произошло, подвело его к этому вот моменту. С тех пор как он повстречал Хедрона, события, казалось, развивались автоматически и вели к какой-то предопределенной цели.

Она поднималась от лодыжек и бедер, пока не затопила все его тело. В этом непривычном ощущении не было, впрочем, ничего неприятного -- скорее даже наоборот. Хилвар наблюдал за ним с улыбкой, и Олвин еще успел подумать: не испытывает ли его друг на нем свою способность к внушению. Но даже если это и было так, он ничуть не возражал. Свет, лившийся из груши над их головами,померк до слабого тления, но излучаемое грушей тепло не ослабло. При последнем трепетании света сознание Олвина отметило несколько любопытных фактов, значение которых ему предстояло выяснить поутру. Хилвар сбросил одежду, и Олвин впервые увидел, насколько разнятся две ветви человечества. Некоторые отличия в строении тела касались только пропорций, но другие -- такие, например, как гениталии и наличие зубов, ногтей и заметных волос -- были более фундаментальными. Больше всего его, однако, поразило странное углубление на животе Хилвара. Когда спустя несколько дней он внезапно вспомнил об этом, то потребовались долгие объяснения.

513 Share

Matador Transit-Tasche

Вновь и вновь он пытался заполнить пустые места. Прибор считывал сменяющиеся образы из его сознания и воплощал их на стене. Ничего путного не выходило. Контуры были расплывчатые и неуверенные, цвета грязные и унылые. Но, разумеется, и самый волшебный инструмент не был в состоянии помочь в поисках цели, неясной самому творцу. Бросив свои труды, Элвин мрачно уставился на прямоугольник, который он старался заполнить прекрасными образами. Тот был на три четверти пуст. Поддавшись внезапному импульсу, он удвоил размеры уже созданного наброска и сместил его к центру картины. Но нет - это было бы слишком легким решением.

Если ты пойдешь со мной, я покажу тебе, почему подземная дорога в Лис потеряла теперь значение. К тому же я хотел бы поставить еще эксперимент: тебе он не повредит, но может оказаться - Отлично. Я все еще считаюсь твоим наставником, но роли, видимо, переменились. Куда ты ведешь. - Мы отправимся к Башне Лоранна, и там я собираюсь показать тебе мир за пределами Диаспара. Джезерак побледнел, но овладел. Затем, словно не доверяя собственным словам, он сдержанно кивнул и шагнул вслед за Элвином на ровно скользящую поверхность движущейся дороги. Пока они шли вдоль туннеля, через который в Диаспар врывался холодный ветер, Джезерак не ощущал страха. Туннель изменился: каменная решетка, закрывавшая выход во внешний мир, исчезла.

Внезапно гигантский песчаный гейзер взметнулся на тысячу футов и скрыл пустыню из виду. Медленно пыль стала оседать в рваную рану, зияющую теперь на лице пустыни. Но Джизирак и Олвин по-прежнему пристально всматривались в небо, в пустоте которого только что сиял маленький робот. Лишь теперь Джизирак понял, почему Олвин остался столь безразличным к решению Совета и почему он не выказал ровно никаких чувств, когда его поставили в известность, что подземный путь в Лиз отныне закрыт. Кора приставшей земли и камней лишь отчасти скрывала гордые очертания корабля, который все еще величественно вздымался из недр разодранной пустыни. Джизирак, не отрывая глаз, наблюдал, как корабль неспешно развернулся в их сторону, мало-помалу превратившись в аккуратный кружок. Затем, столь же неторопливо, кружок этот стал увеличиваться в размерах. Олвин заговорил -- стремительно, словно времени у него уже не оставалось: -- Этот робот разработали так, чтобы он стал компаньоном и еще и слугой этого самого Мастера.

Никогда еще в своей жизни, даже среди запустения Шалмираны, он не сталкивался со столь полной тишиной. На Земле всегда ощущался шепот голосов, шорохи живых существ, вздохи ветра. Здесь не было ничего - и никогда уже не. - Зачем ты доставил нас к этому месту. - спросил Элвин. Ответ его мало интересовал, но инерция поисков все еще влекла Элвина, даже несмотря на утрату необходимого для их продолжения мужества. - Отсюда Учитель отправился в свой путь, - ответил робот. - Я ожидал такого объяснения, - сказал Хилвар. - Какая ирония во всем. Он бежал из этого мира униженным - но взгляни, какой монумент они воздвигли .

И тотчас же ему представилось страшно важным, чтобы это оказалось возможным. Огромные двери разошлись в стороны, и вслед за Джизираком он вошел в Зал Совета. Все двенадцать его членов уже сидели вокруг своего стола, сделанного в виде полумесяца, и Олвину польстило, что он не увидел ни одного незанятого места. Вполне возможно, Совет в полном своем составе собрался впервые за много столетий. Как правило, его редкие заседания были пустой формальностью, поскольку все текущие дела решались через видеосвязь и, в случае необходимости, беседой председателя Совета с Центральным Компьютером. Большинство из членов Совета Олвин знал в лицо, и присутствие такого числа знакомых придало ему уверенности, Как и Джизирак, эти люди не казались настроенными враждебно, они были всего-навсего изумлены и сгорали от нетерпения. В конце концов, все они были носителями здравого смысла. Они могли испытывать раздражение от того, что кто-то доказал им, что они ошибаются, но Олвину не верилось, что они затаили против него недоброжелательство. Когда-то такой вот вывод мог оказаться чересчур поспешным, однако человеческая природа в некотором смысле улучшилась.

Многие, впрочем, полагают, что и одного-то слишком. В голосе у Хедрона звучала ирония, удивлявшая Олвина. Было не в лучших манерах задавать прямые личные вопросы, но, в конце концов, Хедрон сам затеял весь этот разговор. -- Прошу простить мне мое невежество,-- сказал Олвин,-- но что это такое -- Шут и что он делает. -- Ты спросил -- что, поэтому я начну с ответа на вопрос -- почему?, -- ответил Хедрон. -- История эта довольно длинная, но мне представляется, что тебе будет интересно. -- Мне все интересно, -- отозвался Олвин, и это была достаточно полная -- Превосходно. Так вот, те люди -- если они были людьми, в чем я порой сильно сомневаюсь,-- которые создали Диаспар, должны были решить невероятно сложную проблему. Диаспар -- это не просто машина.

654 Share

Matador Transit-Tasche

Но ведь может случиться и так, - воскликнул Элвин, внезапно встревожившись, - что стирание памяти произойдет просто от самого вопроса о таком контуре. - Для подобных случаев имеется стандартная процедура, которой я и последую. Я буду давать вторичные команды, указывая машине, что мой вопрос следует игнорировать при возникновении такой ситуации. Подобным методом ее можно будет втянуть в логический парадокс, так что независимо от того, ответит ли она мне или промолчит - все равно ей придется нарушить инструкции. В аналогичных случаях все роботы в целях самозащиты поступают одинаково. Они сбрасывают свои входные контуры и ведут себя так, словно никакого вопроса им никто не задавал. Элвин был не рад, что затронул эту тему, и после некоторой внутренней борьбы решил принять ту же тактику - сделать вид, что он не задавал никакого вопроса. Во всяком случае, он был уверен хотя бы в том, что Центральный Компьютер вполне готов справиться со всеми ловушками, которые могли быть расставлены в блоках памяти робота. Элвин совсем не желал, чтобы машина превратилась в груду хлама; тогда он с гораздо большей охотой вернул бы ее в Шалмирану со всеми нетронутыми Со всем терпением, на которое он был способен, Элвин ждал окончания безмолвной, неощутимой встречи двух интеллектов. Это был контакт между двумя разумами, сотворенными человеческим гением в золотую эпоху его величайших достижений.

Ну что ж, Элвин, - сказал. - Ты был примерным мальчиком, но меня ты не проведешь. Что ты задумал. Элвин улыбнулся. - Я знал, что у тебя обязательно возникнут подозрения. Если ты пойдешь со мной, я покажу тебе, почему подземная дорога в Лис потеряла теперь значение. К тому же я хотел бы поставить еще эксперимент: тебе он не повредит, но может оказаться - Отлично. Я все еще считаюсь твоим наставником, но роли, видимо, переменились.

Но это было не то глубокое и безнадежное чувство, которое он испытал в зале движущихся дорог, принимая решение, направившее его в Лис. Скорее это был даже не страх, а благоговение; он лицом к лицу столкнулся с неизвестностью и словно почувствовал: ему необходимо увидеть то, что находится там, за горами. - Что это. - прошептал он. Последовала пауза, столь долгая, что Элвин повторил - Я стараюсь выяснить, - сказал Хилвар и вновь замолчал. Элвин догадался, чем тот занят, и больше не мешал его безмолвным поискам. Наконец, Хилвар разочарованно вздохнул. - Все спят, - сказал. - Спросить некого. Придется ждать до утра или разбудить кого-нибудь из моих друзей.

Стало формироваться что-то похожее на слова, хотя они все еще перемежались невразумительным бормотаньем. Похоже было, что существо с превеликим трудом вспоминает лексикон, который был ему известен когда-то давным-давно, но к которому оно не прибегало на протяжении многих лет. Хилвар попытался помочь всем, что только было в его силах. -- Вот теперь мы можем вас понимать,-- произнес он, выговаривая слова медленно и раздельно. -- Чем мы можем быть вам полезны. Мы заметили свет, который вы произвели. Он и привел нас сюда из Лиза. При слове Лиз существо как-то поникло, словно бы оно испытало жесточайшее разочарование.

Цивилизация Лиза состояла из тысяч отличающихся друг от друга культур, каждая из которых вносила в общее дело что-то. Мобиль был как следует загружен прославленным фруктом Эрли -- небольшими желтыми персиками; кому бы Хилвар их ни предлагал, персики эти всегда принимались с благодарностью. Он частенько делал остановки, чтобы поболтать с друзьями и представить им Олвина, не устававшего поражаться той деликатной непринужденности, с которой все тотчас же переходили на устную речь, стоило им только узнать, кто он. Для многих это было не просто, но, насколько он мог судить, все мужественно сопротивлялись искушению перейти на обмен мыслями, и поэтому он никогда не чувствовал себя выключенным из общего разговора. Самая долгая стоянка случилась у них в одной крохотной деревушке, почти пропавшей в зарослях высокой золотистой травы, метелки которой трепетали где-то над их головами, и, колеблемые ленивым ветерком, казались чуть ли не живыми. Двигаться сквозь эту траву было все равно что бесконечно преодолевать пенный гребень какой-то неумирающей волны -- бесчисленные листья в унисон склонялись к путешественникам. Сначала это немного тревожило Олвина, потому что он никак не мог отделаться от мысли, что трава наклоняется для того, чтобы поглядеть на них попристальнее, но потом он привык и даже стал находить это непрекращающееся движение успокаивающим. Вскоре он понял, чего ради сделали они эту остановку. В небольшой толпе, которая, по-видимому, собралась прежде, чем они прибыли в селение, стояла застенчивая темнокожая девушка, которую Хилвар представил как Ньяру.

Он смотрел на странный знак, благодаря которому нашел это место - тонкую колонну, на расстоянии третьей части от конца окаймленную горизонтальным кругом. Знак этот выглядел чужим и необычным, и все же Элвин ощущал безмолвную весть, пронесенную сквозь века. Под этими неприкосновенными камнями скрывался ответ по крайней мере на один вопрос. Но вопрос этот мог оставаться открытым: кем бы ни являлись эти существа, они заслужили право Хилвар еле разобрал слова, которые Элвин прошептал на обратном пути. - Я надеюсь, что они вернулись домой, - сказал. - А сейчас. - спросил Хилвар, когда они снова оказались в космосе. Элвин задумчиво смотрел на экран. - Ты полагаешь, мне следует вернуться. - произнес .

755 Share

Matador Transit-Tasche

Заметно было, что Сирэйнис чувствует себя не в своей тарелке. В голосе у нее звучала едва ли не мольба, и Олвин отлично понимал, что она обращается не только к нему, но и к своему сыну. Она прекрасно отдавала себе отчет в том взаимопонимании, в той приязни, которые выросли между ними за дни им совместного путешествия. Пока мать говорила, Хилвар внимательно глядел на нее, и Олвину казалось, что в этом его взгляде отражалась не только известная обеспокоенность, но и некоторая доля критицизма. -- Мы вовсе не хотим принуждать вас делать что-либо против вашей воли. Но, безусловно, вы должны понимать, что именно произойдет, если Диаспар и Лиз встретятся. Между нашими двумя культурами простирается пропасть столь же бездонная, как и та, что некогда разделяла Землю и ее древние инопланетные колонии. Подумайте хотя бы об одном этом факте, Олвин. Вы с Хилваром теперь одного примерно возраста. Но мы оба -- и он и я -- будем уже мертвы на протяжении столетий, в то время как вы все еще будете оставаться юношей.

К этому моменту Диаспар, должно быть, отстоял от него уже на многие и многие мили, и теперь над головой Олвина, надо полагать, простиралась пустыня с ее неотвратимо перекатывающимися барханами. Очень могло быть, что-вот в этот самый момент он мчался как раз под теми древними холмами, которые так часто разглядывал из башни Лоранна. Его воображение стремглав уносилось к Лизу, словно торопясь прибыть туда ранее тела. Что же это будет за город. Как ни старался Олвин, он мог представить себе всего только уменьшенную копию Диаспара. Да и существует ли он. -- думалось. Но он быстро убедил себя, что, будь иначе, машина не несла бы его с такой стремительностью сквозь пласты земли.

Это предупреждение посылается автоматически: оно запускается нашим присутствием, когда мы подходим слишком близко. Элвин согласно кивнул. - А интересно, что же они старались защитить, - произнес. - Под этими куполами могут быть дома - или что-нибудь - Если все купола будут предостерегать нас, мы этого не сможем узнать. Любопытна разница между тремя посещенными нами планетами. С первой они все забрали; вторую бросили, не беспокоясь о ней; но здесь у них было много дел. Возможно, они собирались когда-нибудь вернуться и хотели, чтобы к их возвращению все было готово. - Но они не вернулись - а это было так .

Но в центре треугольника, образованного глазами, начала формироваться какая-то полупрозрачная мембрана -- она пульсировала, трепетала и в конце концов стала издавать вполне различимые звуки. Это было низкое, гулкое уханье, никаких слов разобрать в нем было невозможно, хотя неведомое существо явно пыталось что-то сказать. Было больно наблюдать эту отчаянную попытку вступить в контакт. Несколько минут существо понапрасну пыталось добиться какого-нибудь эффекта. Внезапно оно, видимо, осознало, что совершает ошибку. Пульсирующая мембрана уменьшилась в размерах, а издаваемые ею звуки поднялись в тоне на несколько октав, пока не улеглись в звуковой спектр нормальной человеческой речи. Стало формироваться что-то похожее на слова, хотя они все еще перемежались невразумительным бормотаньем. Похоже было, что существо с превеликим трудом вспоминает лексикон, который был ему известен когда-то давным-давно, но к которому оно не прибегало на протяжении многих лет. Хилвар попытался помочь всем, что только было в его силах. -- Вот теперь мы можем вас понимать,-- произнес он, выговаривая слова медленно и раздельно.

Некогда главным интересом Человека были физические науки. Теперь, еще более рьяно, он обратился к генетике и постижению разума. Любой ценой он должен был вырвать себя самого из пределов, навязанных эволюцией. Великий эксперимент в течение миллионов лет поглощал всю энергию человеческого рода. Но в повествовании Каллитракса вся эта борьба, все труды и жертвы уместились в какие-нибудь несколько слов. Победа Человека была грандиозной: он превозмог болезни, он мог при желании жить вечно; овладев телепатией, он подчинил и эту бесконечно неуловимую силу своей воле. Теперь, опираясь на собственные ресурсы, он готов был снова выйти на огромные просторы Галактики. Как равный, он должен был встретить расы тех миров, от которых однажды отвернулся. Он должен был в истории Вселенной сыграть роль, достойную .

М-м. ответ. Они дошли почти до самого озера, прежде чем догнали троих сенаторов. Обе стороны обменялись натянутыми приветствиями. Депутация расследователей поняла, что Олвину известна цель их похода, и неожиданная эта встреча, совершенно очевидно, несколько смутила сенаторов. -- Боюсь, что вчера вечером я до некоторой степени ввел вас в заблуждение, -- весело обратился к ним Олвин. -- В Лиз я возвратился вовсе не старым маршрутом, так что ваши старания запечатать его оказались совершенно ненужными. Откровенно говоря, Совет в Диаспаре тоже закрыл этот путь со своего конца -- и с таким же успехом. По лицам сенаторов -- по мере того как они перебирали в уме один за другим варианты решения этой загадки -- можно было бы изучать, что это такое -- полное, до онемения, изумление.

572 Share

Matador Transit-Tasche

В тот же миг шелест генераторов перешел в рев, потрясший корабль - звук, вдвойне впечатляющий, ибо Элвин впервые слышал протестующий крик машин. И на этом все закончилось; в ушах, казалось, звенела тишина. Огромные генераторы сделали свое дело; до конца путешествия они не понадобятся. Звезды впереди вспыхнули сине-белым огнем и исчезли в ультрафиолете. Но благодаря какому-то чуду науки или природы Семь Солнц оставались видны по-прежнему, хотя их расположение и цвета несколько изменились. Звездолет мчался к ним по туннелю мрака, за гранью пространства и времени, со скоростью, слишком грандиозной для осмысления. И в самом деле, они покинули Солнечную систему столь стремительно, что вскоре унеслись бы сквозь сердце Галактики в бескрайнюю пустоту за ее пределами, если бы только полет продолжался безостановочно. Однако ни Элвин, ни Хилвар не осознавали истинной величественности своего путешествия. Великие саги галактических странствий и открытий совершенно изменили воззрения Человека на Вселенную, и даже теперь, спустя миллионы веков, древняя традиция не умерла окончательно.

Со вздохом облегчения Олвин отбросил мысль о том, что робот мог начать действовать по собственному разумению, что на борту вспыхнул мятеж машин. -- Тогда почему же экран не работает. -- спросил. -- Рецепторы Изображения оказались закрыты. -- Не понимаю,-- бросил Олвин, забыв в эти мгновения, что робот способен действовать только по прямому указанию к отвечать только строго в рамках заданного ему вопроса. Он быстро поправился: -- Чем закрыты. -- Мне неизвестно. Краткая точность робота порой может привести в отчаяние, ничуть не менее глубокое, чем многословие некоторых людей. Прежде чем Олвин собрался с силами, чтобы продолжить допрос, в бесплодный этот диалог вмешался Хилвар. -- Скажи ему, чтобы он поднял корабль, но только медленно,-- сказал он, и в голосе у него прозвучала нотка настойчивости.

Здесь, однако, неразличимы были далеко не все надписи: одна из линий -- о, только одна. -- была ярко освещена. Впечатление складывалось такое, словно она не имеет никакого отношения к остальной части системы. Сияющая стрела указывала на один из меньших туннелейведущих куда-то. Вместо острия у этой стрелы был маленький кружок, возле которого светилось единственное слово: Лиз. И это было. Шут и Олвин долго стояли и смотрели на этот золотой символ. Для Хедрона это был вызов, которого ему -- он-то это хорошо. -- никогда было не принять и который, если уж на то пошло, лучше бы и вовсе не существовал.

Это, по крайней мере, было полезной информацией. Впрочем, поскольку он не имел представления о скорости машины, эта информация ничего не сообщала ему о длине пути. Стены туннеля выглядели как одна сплошная серая полоса, и движение ощущалось только благодаря очень слабой вибрации. Элвин даже не почувствовал бы ее, если бы специально не следил за своими ощущениями. Диаспар теперь должен был находиться во многих километрах отсюда, и над Элвином, вероятно, простиралась пустыня с ее ползучими песчаными дюнами. Может быть, именно в этот миг он мчался под той самой ломаной линией холмов, которую так часто видел с Башни Лоранна. Воображение Элвина унеслось в Лис, стремясь опередить его прибытие туда во плоти. Что это за город. Элвин при всем желании мог нарисовать в уме только другой Диаспар, но поменьше.

На первый взгляд кольцо казалось пустым; но когда Элвин пригляделся, он различил заполнявшую кольцо слабую дымку, свет от которой беспокоил глаза, находясь где-то на краю видимого спектра. В этом сиянии крылась мощь. Без сомнения, именно этот аппарат породил световой взрыв, призвавший их в Шалмирану. Они не отважились подойти ближе и разглядывали механизм с безопасного расстояния. Мы на правильном пути, думал Элвин; теперь остается только узнать, кто установил здесь этот аппарат и с какой целью. Это наклонное кольцо явно нацелено в космос. Не служила ли замеченная ими вспышка света каким-то сигналом. От вытекающих из этой мысли следствий дух захватывало.

Было бы непорядочно подвергать преданность друга такому -- Тогда ты мне вот что скажи,-- продолжал. -- Как твои люди могут меня остановить, если бы я вдруг попытался уйти от вас с нетронутой памятью. -- Это будет совсем нетрудно сделать. Если бы ты сделал попытку уйти, они бы овладели твоим сознанием и заставили бы тебя вернуться. Именно этого Олвин и ожидал, и это его не обескуражило. Ему страшно хотелось довериться Хилвару, который -- это было совершенно ясно -- сокрушался по поводу предстоящего расставания, но он не решился подвергнуть свой план риску, Очень тщательно, выверяя каждую деталь, он снова просмотрел единственный путь, который только и мог привести его обратно в Диаспар -- на нужных ему условиях. Существовал только один рискованный момент, на который нужно было пойти и который он никак не мог устранить, чтобы защитить. Если Сирэйнис нарушила обещание и в эти вот минуты читала его мысли, то все его скрупулезные приготовления оказались бы ни к чему. Он протянул Хилвару руку, тот крепко сжал ее, но не мог, казалось, вымолвить ни слова.

783 Share

Matador Transit-Tasche

Ну и что это доказывает. - Я пытаюсь обратить внимание на очень простую вещь. В двух описанных мною экспериментах доска одна и та. Любой из попадавшихся тебе иногда роботов на колесах сможет легко проехать по ней, независимо от того, соединяет ли она эти башни или лежит на земле. Мы же - не сможем, поскольку испытываем страх высоты. Он, может быть, иррационален, но слишком силен, чтобы им пренебречь. Он встроен в нас; мы с ним рождаемся. В том же смысле мы испытываем страх пространства.

Диаспар теперь должен был находиться во многих километрах отсюда, и над Элвином, вероятно, простиралась пустыня с ее ползучими песчаными дюнами. Может быть, именно в этот миг он мчался под той самой ломаной линией холмов, которую так часто видел с Башни Лоранна. Воображение Элвина унеслось в Лис, стремясь опередить его прибытие туда во плоти. Что это за город. Элвин при всем желании мог нарисовать в уме только другой Диаспар, но поменьше. Интересно, существует ли этот город поныне. Но в противном случае машина вряд ли мчала бы его сейчас под землей. Внезапно частота вибрации под ногами явно изменилась. Движение замедлялось - в этом не было сомнения.

Я не думаю, что его конечное предназначение имеет к нам какое-либо Олвин с изумлением уставился на. -- Почему ты так считаешь. -- спросил. -- Мне трудно объяснить. Просто интуиция, -- ответил Хцлвар. Он мог бы добавить еще кое-что, но сдержался. Такие вещи как-то не предназначались для передачи, и, хотя Олвин конечно же не стал бы смеяться над его мечтой, он не решился обсудить проблему даже со своим другом. Это было больше чем мечта, в этом он был уверен, и она отныне постоянно станет преследовать .

Если у них и появлялось такое искушение, то стоило только кинуть взгляд на молчащего спутника Олвина, чтобы тотчас избавиться от. Лишь один аспект всей этой истории привел их в раздражение, да и то направлено оно оказалось не на. Гул недовольства пронесся над столом, когда Олвин рассказал о страстном желании Лиза избежать нечистого контакта с Диаспаром и о шагах, которые предприняла Сирэйнис, чтобы избежать этой, с ее точки зрения, катастрофы. Город гордился своей культурой, и к этому у него были все основания. И то обстоятельство, что кто-то позволял себе рассматривать жителей Диаспара как какие-то существа низшего порядка, было для членов Совета просто невыносимо. Олвин очень старался, чтобы ничем не задеть слушателей. Ему хотелось завоевать Совет на свою сторону. Он все время пытался создать впечатление, что не видит ничего плохого в том, что совершил, и что за свои открытия он, скорее, надеется получить похвалу, а не порицание. Это была самая лучшая из всех возможных тактик, ибо она заранее обезоруживала возможных критиков.

Здесь картина была нечеткой; вероятно, Элвину умышленно не дали понять, каким образом Лис получил ту фантастическую вечность, которая была также обретена и Диаспаром. Голос Серанис доносился до него словно издалека - и не один только ее голос; он был слит в симфонию слов, точно множество языков пело с ней в унисон. - Вот вкратце наша история. Видишь ли, даже в Века Рассвета мы мало имели дела с городами, хотя их жители часто посещали нашу страну. Мы им никогда не препятствовали в. Многие из наших самых выдающихся людей прибыли из других мест. Но когда началось умирание городов, мы не захотели вмешиваться в их распад. С прекращением передвижения по воздуху остался лишь один путь в Лис - вагонная система из Диаспара. С вашей стороны она была закрыта при постройке парка, - и вы забыли о. Но мы помнили о вас .

Ну что ж, Элвин, - сказал Хилвар, - перед нами целая куча миров, и мы можем выбирать. Или ты надеешься изучить. - Будем считать, что нам повезло, если нужды в этом не возникнет, - согласился Элвин. - Мы получим всю необходимую информацию, если сможем установить контакт хотя бы в одном месте. Можно было бы направиться к самой крупной планете Центрального Солнца. - Если она не окажется слишком большой. Некоторые планеты, как мне приходилось слышать, так велики, что гуманоидная жизнь на них не может существовать - люди сломались бы под собственной тяжестью. - Здесь такое вряд ли возможно: я уверен, что абсолютно вся система - рукотворная. Во всяком случае, мы сможем разглядеть из космоса, есть ли где-нибудь города и дома. Хилвар указал на робота.

327 Share

Matador Transit-Tasche

Впервые в Лисе он увидел материализацию мебели; дома здесь казались ему сверх меры забитыми всякой всячиной, которую было бы куда лучше убрать с дороги в Банки Памяти. Еда, которую Хилвар достал из очередного контейнера, также оказалась первой чисто синтетической пищей, отведанной Элвином после прибытия в Лис. Когда преобразователь материи, поглотив сырье, сотворил каждодневное чудо, воздух под куполом ровно колыхнулся и просочился в отверстие где-то вверху. Вообще-то Элвин был очень рад синтезированной еде. Способы, которыми приготовлялись другие ее виды, шокировали Элвина своей пугающей негигиеничностью; кроме того, имея дело с преобразователем материи, можно было точно знать, что именно ты Когда они расположились на ужин, ночь уже наступила и показались звезды. К концу ужина за пределами их светового круга было уже совсем темно. У его края Элвин заметил неясные силуэты вышедших из укрытия лесных обитателей. Время от времени в уставившихся на него глазах мелькали отблески света.

Они пытаются составить себе более или менее целостную картину прошлого, но, конечно, эта работа займет многие годы. Вэйнамонд в состоянии описывать прошлое в мельчайших деталях, но, поскольку он не понимает того, что видит, работать с ним совсем не. Олвину было бы интересно узнать, откуда все это известно Сирэйнис. Но он тотчас же вспомнил, что едва ли не каждый в Лизе стал свидетелем этого неподражаемого расследования. Он испытывал чувство гордости от того, что сделал так много для Лиза и для Диаспара, но к этой гордости все же примешивалось еще и чувство беспомощности. Перед ним было нечто такое, чего он никогда не будет в состоянии полностью понять или разделить: прямой контакт между человеческими сознаниями был для него такой же загадкой, как музыка для глухого или цвета для слепого от рождения. А люди Лиза теперь обменивались мыслями даже с этим невообразимо чуждым существом, которое, правда, на Землю привел он, Олвин, но вот обнаружить которое с помощью имеющихся в его распоряжении средств он не сумел бы. Здесь он был чужим. Когда с вопросами и ответами покончат, ему сообщат результаты. Он отворил врата в бесконечность и теперь испытывал благоговение -- и даже некоторый страх -- перед всем, что сам же сделал.

Обратился он к Компьютеру. В тот же самый миг он испытал то самое безошибочное мертвое ощущение -- результат полнейшего исчезновения даже самых слабых звуков, которое наступало, когда человек оказывался в такой зоне. Голос Компьютера, теперь странно тусклый и даже какой-то зловещий, обратился к нему; -- Сейчас нас никто не слышит. Что вы хотели мне сообщить. Олвин кинул взгляд на своего робота, Тот даже не шелохнулся. Вполне возможно, что он ничего и не подозревал и Олвин просто-напросто ошибался, полагая, что у робота есть какие-то свои планы. Вполне вероятно, что робот последовал за ним в Диаспар просто как верный, вполне послушный слуга, В таком случае то, что Олвин сейчас намеревался проделать, представлялось в особенности коварным трюком. -- Ты слышал, при каких обстоятельствах я повстречал этого робота,-- начал Олвин. -- Как мне представляется, он должен обладать бесценными знаниями о прошлом, которое восходит еще к тем дням, когда наш город -- в том виде, каким мы его знаем теперь -- просто не существовал.

Еще целый час назад я сообщил Серанис и всем друзьям, что отправляюсь с. Когда Элвин отдал роботу последние указания, они были уже очень высоко. Корабль почти замер. До Земли было около тысячи километров; она почти целиком заполняла небо и выглядела очень непривлекательно. Наверное, в прошлом немало звездолетов ненадолго зависало над ней и продолжало свой путь. Последовала ощутимая пауза, словно робот проверял схемы управления и прочую автоматику, которые не использовались в течение целых геологических эпох. Затем раздался очень слабый звук: для Элвина это был первый услышанный им шум, издаваемый машиной, едва различимое жужжание, которое быстро, октава за октавой, повышалось в тоне, пока не исчезло за порогом слышимости. Направление движения сменилось незаметно, но Элвин вдруг обнаружил, что звезды поползли по экрану. Появилась Земля, потом она ушла за край поля зрения, появилась снова, но уже в несколько ином положении.

Это было нечто более сложное - память о памяти. Он не знал, может ли сыграть это новое знание хоть какую-нибудь роль в его исканиях. Неважно: его увлек сам взгляд в прошлое, на мир, который существовал в дни, когда люди еще реяли среди звезд. Он указал на низкое круглое здание, стоявшее в самом сердце города. - Давай начнем отсюда, - сказал он Хедрону. - Это место, для начала, кажется ничуть не хуже. Что это. везение, древнее воспоминание или элементарный логический расчет. Так или иначе он несомненно добрался бы до этой точки - точки, где сходились все радиальные улицы города.

Быть может, это вовсе не какая-то реальная сцена из прошлого. Тщательно продуманная и сбалансированная расстановка фигур, несколько театральные движения -- все это делало происходящее в зеркале чуточку слишком причесанным для настоящей жизни. Олвин всматривался в лица в толпе, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь из знакомых, но никого не находил. Впрочем, он, возможно, глядел на лица тех друзей, которых ему не повстречать еще на протяжении нескольких столетий. Сколько существует возможных типов лиц. Число это невообразимо, но все-таки оно не бесконечно, в особенности теперь, когда все малоэстетичные вариации устранены. Люди в зазеркалье продолжали свой давно уже никому не нужный спор, не обращая ровно никакого внимания на Олвина, отражение которого недвижимо стояло среди. В сущности, было очень не просто поверить, что сам он не является реальным участником происходящего,-- так безупречна была иллюзия. Когда один из фантомов в зеркале прошелся за спиной Олвина, то фигура последнего перекрыла его, как это было бы в реальном мире.

542 Share

Matador Transit-Tasche

Спросил Элвин, жадно подавшись Тонкие, непрерывно двигавшиеся жгутики взметнулись на секунду к небу. - Великие, - сказало существо. - С планет вечного дня. Они придут. Учитель обещал. Эти слова ничего не проясняли. Но прежде чем Элвин смог продолжить свой допрос, снова вмешался Хилвар. Его расспросы были столь терпеливы, полны сочувствия и в то же время глубоки, что Элвин предпочел не прерывать их, несмотря на свое нетерпение.

Голос его упал, поскольку он осознал источник своей тревоги, и он улыбнулся кривой улыбкой, в которой был упрек самому себе и которая тотчас же прогнала последний призрак Пришельцев. Олвин, однако, отнесся к делу куда серьезнее, чем того ожидал Джизирак. -- Ты забываешь, что скоро у нас помощником будет Вэйнамонд,-- сказал. -- Мы еще не знаем, какими возможностями он располагает, но в Лизе все, похоже, думают, что возможности эти потенциально безграничны. Разве не так, Хилвар ответил не. Вэйнамонд был еще одной огромной загадкой, этаким гигантским вопросительным знаком, который всегда будет нависать над будущим человечества, пока это существо остается на Земле,-- это было верно. Но очевидно было и то, что эволюция Вэйнамонда в сторону самоосознания ускорилась в результате его общения с философами Лиза. Они страстно надеялись на сотрудничество в будущем с этим супермозгом-ребенком, веря в то, что человечеству удастся в результате сэкономить целые эпохи, которых бы потребовала его естественная эволюция. -- Я не совсем уверен.

Различить их можно было только по названиям на карте, но нечего было и думать расшифровать эти едва видимые теперь надписи. Олвин двинулся с места и пошел вокруг центральной колонны. Внезапно Хедрон услышал его голос -- несколько искаженный отголосками от стен этой огромной полости. -- Что-что. -- переспросил Хедрон, которому ну никак не хотелось трогаться с места, потому что он уже почти разобрал одну едва различимую группу черточек на карте. Но голос Олвина звучал больно уж настойчиво, и Хедрон пошел на зов. Глубоко под ногами виднелась вторая половина огромной карты, слабые ее штрихи расходились наподобие розы на вертушке компаса. Здесь, однако, неразличимы были далеко не все надписи: одна из линий -- о, только одна. -- была ярко освещена.

Очень может быть, что предмета твоих поисков просто не существует,-- снова заговорил Хедрон. -- Но если он все-таки есть, то отыскать его можно только отсюда. Давай-ка я покажу тебе, как управляться с монитором. Весь следующий час Олвин просидел перед одним из аппаратов, учась управлять. Он мог по желанию выбирать какую угодно точку города и исследовать ее при любом увеличении. По мере того как он менял координаты, на экране перед ним мелькали улицы, башни, движущиеся тротуары, стены. Похоже было, что он стал всевидящим, бесплотным духом, который может безо всяких усилий парить над Диаспаром, не затрачивая на это ни эрга энергии. И все же, в сущности, он исследовал не Диаспар. Он передвигался среди клеток памяти, рассматривая идеальный облик города, параллельно которому реальный Диаспар и сохранялся неизменным на протяжении вот уже миллиарда лет. Олвин мог видеть ,только ту часть города, которая оставалась незыблемой.

Ярлан Зей исчез, но наступило странное безвластие; голоса, которые он знал, но не мог припомнить, ободряющие говорили с ним, и он чувствовал поддержку дружеских рук. Затем, словно стремительный рассвет, потоком нахлынула реальность. Он открыл глаза и увидел Элвина, Хилвара и Джерейна, в тревоге стоявших. Но он не обратил на них внимания; его сознание было полностью захвачено окружающим чудом - панорамой лесов и рек и голубым сводом открытого неба. Он был в Лисе; и он не боялся. Пока этот миг, не имевший, казалось, временной протяженности, не запечатлелся в его сознании, никто не беспокоил Джезерака. Наконец, когда Джезерак убедил себя, что это и в самом деле уже не сон, он повернулся к своим спутникам. - Благодарю тебя, Джерейн, - сказал. - Я никогда не верил, что тебе это удастся.

В течение бессчетных эпох ни один корабль не появлялся в Солнечной системе. Может быть, где-то среди звезд потомки Человека еще воздвигали империи и крушили солнца - Земле это было неизвестно и неинтересно. Земле. Но не Элвину. Комната была затемнена. Лишь одна из стен сияла наплывами и потоками цветов, переливавшимися в согласии с бурными грезами Элвина. Отчасти образ удовлетворил его - он просто влюбился в парящие горные цепи, вздымающиеся над морем. В этих возносящихся линиях были мощь и величие. Он долго разглядывал их и наконец загрузил в блок памяти визуализатора, чтобы сохранить на время работы над остальной частью картины. Тем не менее нечто неясное все время ускользало от .

373 Share

Matador Transit-Tasche

Мастер останавливался на многих мирах и навербовал себе паству среди представителей множества рас. Надо полагать, он был весьма сильной личностью, если мог с одинаковым успехом воспламенять своими проповедями гуманоидов и негуманоидов, и, видимо, учение, находившее столь широкий отклик, содержало в себе еще и что-то такое, что представлялось людям благородным и чистым. Быть может, этот самый Мастер оказался самым удачливым -- как и самым последним -- из всех мессий, которых когда-либо знало человечество. Никто из его предшественников не сумел привлечь к себе такого числа адептов или же добиться того, чтобы его догма проложила себе путь через столь огромные пространственные и временные пропасти. В чем, собственно, состоял смысл догмы Мастера, ни Олвин, ни Хилвар так и не смогли разобраться хотя бы с какой-то степенью достоверности. Огромный полип отчаянно старался сделать все, чтобы посвятить их в суть дела, но многие из его слов не содержали в себе ровно никакого смысла, и, кроме того, у него была привычка повторять предложения и даже целые пассажи в такой стремительной и совершенно механической манере, что за мыслью невозможно было уследить. И вскоре Хилвар приложил все свои силы, чтобы увести разговор от этих топких теологических болот и сосредоточиться лишь на достоверных Мастер и горстка его самых верных последователей прибыли на Землю в те дни, которые предшествовали падению городов, а порт Диаспара еще был открыт для пришельцев из других звездных систем. Они, должно быть, прибывали в космических кораблях самых разных систем -- полип из озера, например, в корабле, наполненном водой того моря, которое было естественной средой его обитания. Была ли догма Мастера принята на Земле с терпимостью, оставалось неясным.

Это дряхлое тело перестанет существовать -- так же как и само мое сознание. От Джизирака не останется, ничего, кроме целой галактики электронов, вмороженных в сердцевину какого-то там кристалла. Я буду спать Олвин, -- спать сном без сновидений. И затем, однажды -- быть может, через сто тысяч лет -- я осознаю себя в новом теле и повстречаю тех, кого изберут на роль моих опекунов. Они станут заботиться обо мне, как заботились о тебе Эристон и Итания, потому что сперва я ничего не буду знать о Диаспаре и мне неведомо будет, кем и чем я был. Воспоминания об этом постепенно возвратятся к концу срока моего младенчества, и на их основе я начну возводить здание нового цикла своего существования. Такова схема наших жизней, сменяющих друг друга. Все мы уже побывали в этом мире много, много раз, хотя поскольку периоды не-существования различаются,-- надо думать, в соответствии с законом случайных чисел,-- каждое нынешнее население города уже никогда не повторяется с совпадением на все сто процентов.

Экая я бестолочь, -- прошептал Хедрон. -- Вот ведь все сделал правильно, а самое-то важное и забыл. -- Теперь его пальцы двигались по панели уже совершенно уверенно, и, когда надпись на экране растаяла, он развернул свое кресло так, чтобы видеть и изображение города в центре зала. -- Гляди внимательно, Олвин, -- предупредил. -- Думается мне, что мы оба узнаем сейчас о Диаспаре кое-что новенькое. Олвин терпеливо ждал, но ничего не происходило. Изображение города по-прежнему стояло у него перед глазами во всем своем таком знакомом великолепии и красе -- хотя ни то, ни другое им сейчас не осознавалось. Он уже хотел было спросить Хедрона, а на что, собственно, ему смотреть, как вдруг какое-то внезапное движение приковало его внимание, и он быстро повернул голову, чтобы уловить. Это был всего лишь какой-то краткий миг, что-то на мгновение сверкнуло, и он так и не успел заметить, что же явилось причиной вспышки.

Он включал в себя все окружающее - и простирался далеко за пределы этого помещения, объединяя бесчисленные стационарные и подвижные машины Диаспара. Физические элементы Центрального Компьютера были разбросаны по всему Диаспару - подобно многим миллиардам отдельных клеток, составлявших нервную систему самого Элвина. Это помещение могло содержать в себе лишь коммутирующую систему, поддерживавшую рассеянные блоки в контакте друг с другом. Не зная, куда идти дальше, Элвин рассматривал огромные плавные скаты и безмолвную арену. Центральному Компьютеру, осведомленному обо всем, происходящем в Диаспаре, должно быть известно, что он уже. Оставалось лишь ждать инструкций. Знакомый, но по-прежнему внушавший трепет голос зазвучал так тихо и так близко, что Элвину показалось, будто эскорт ничего не слышит. - Спустись по левому скату, - сказал голос. - Дальше я покажу тебе дорогу.

Не могу сказать, жду ли я этой встречи или опасаюсь. Я никогда не понимал тебя, Элвин, хотя было время, когда в своем тщеславии я думал, что понимаю. Истина ведома только Центральному Компьютеру, и только он знает правду о тех Уникумах, которые появлялись время от времени на протяжении тысячелетий и затем исчезали навсегда. Выяснил ли ты, что с Одна из причин моего бегства в будущее - нетерпение. Я хочу увидеть результаты начатого тобой дела, но хочу позаботиться и о том, чтобы пропустить промежуточные стадии - подозреваю, что в них будет мало приятного. Интересно, какой мир окружит меня через каких-нибудь несколько минут субъективного времени; будут ли помнить тебя как творца или разрушителя - и будут ли помнить. До свидания, Элвин. Я думал дать тебе пару советов, но вряд ли ты примешь. Ты пойдешь своей дорогой, как всегда, а твои друзья будут лишь орудиями, используемыми или отбрасываемыми по обстоятельствам. Это .

Этот вопрос интересовал и Элвина. Но неужели можно было подумать, что робот испытывает нечто похожее на человеческие чувства, возвращаясь к древнему дому Учителя спустя все эти бездны времени. Во всех контактах с роботом, начиная с того момента, когда Центральный Компьютер снял блокировку, Элвин ни разу не заметил у робота проявления каких бы то ни было признаков эмоций или чувств. Он отвечал на вопросы Элвина и подчинялся его командам, но подлинная личность робота оказалась совершенно недоступной. А в том, что такая личность существовала, Элвин был уверен. Ведь иначе он не ощущал бы смутного чувства вины, которое мучило его, стоило лишь припомнить, как он в свое время перехитрил робота и его ныне дремлющего партнера. Робот все еще верил во все, что говорил ему Учитель. Хотя он и наблюдал, как тот подделывал чудеса и лгал последователям, эти неприятные факты не повлияли на его верность.

175 Share

Matador Transit-Tasche

И вы недооцениваете возможностей и сил человеческого сознания, если полагаете, будто барьеры, которые удерживают жителей Диаспара в границах города, не могут быть устранены. Тем не менее у нас нет ни малейшего желания удерживать вас здесь против вашей воли, хотя, если вы намереваетесь все-таки вернуться в Диаспар, мы будем вынуждены стереть из вашей памяти все воспоминания о нашей земле -- Она чуть помедлила. -- Этот вопрос никогда прежде не поднимался. Все ваши предшественники приезжали к нам навсегда. Олвин оказался перед выбором, который он отказывался принимать. Ему хотелось исследовать Лиз, узнать все его тайны, открыть для себя те его стороны, которыми он отличается от его родины, но в то же самое время он был преисполнен решимости возвратиться в Диаспар, чтобы доказать друзьям, что он вовсе не какой-то праздный мечтатель. Он никак не мог понять этого стремления сохранить тайну Лиза. Но и, пойми он его, это ничуть не сказалось бы на его намерениях. Он понял, что должен выиграть время или же убедить Сирэйнис в том, что то, о чем она его просит, совершенно невозможно.

Они были всегда при деле, занимаясь задачами, для Элвина обычно непостижимыми. Когда же он понимал, что они делают, их работа почти всегда представлялась совершенно ненужной. К примеру, немалая часть пищи жителей Лиса выращивалась, а не синтезировалась по разработанным миллионы лет назад прообразам. Когда Элвин указал на это, ему терпеливо объяснили, что народ Лиса любит наблюдать за ростом разных организмов, проводить сложные генетические эксперименты и разрабатывать все более изысканные вкусы и запахи. Эрли славилась своими фруктами, но когда он съел несколько отборных плодов, они не показались ему лучше тех, которые он мог сотворить в Диаспаре одним лишь мановением пальца. Вначале ему казалось, что люди Лиса, быть может, успели утратить власть над некогда известными им силами и машинами, которые Элвин принимал как должное и на которых основывалась вся жизнь Диаспара. Но вскоре он понял, что дело не в. Знания и орудия имелись, но применялись только в самых важных случаях.

Вероятно, никакая другая форма жизни не могла бы хранить так долго веру в догматы, позабытые всеми не менее миллиарда лет. В некотором смысле огромный полип был беспомощной жертвой своей биологической природы. Будучи бессмертным, он не мог перемениться и был принужден вечно воспроизводить один и тот же неизменный образ. На последних стадиях своего угасания вера в Великих стала отождествляться с поклонением Семи Солнцам. Когда же обнаружилось, что Великие упрямо не хотят являться, стали предприниматься попытки сигнализировать. Уже давно отправление сигналов превратилась не более чем в бессмысленный ритуал, ныне выполнявшийся животным, забывшим, как познают новое, и роботом, никогда не знавшим, что означает слово Когда немыслимо древний голос стих, в наступившем безмолвии Элвина охватила волна жалости. Бессмысленная преданность, верность пустым словам, пережившая звезды и планеты - да он никогда бы не поверил подобной истории, если бы не имел доказательств перед глазами. Мера собственного невежества удручила его больше, чем когда-либо.

Вдруг он наткнулся на озеро. Деревья с правой стороны внезапно расступились, и перед ним оказался водный простор с точками крошечных островков. Никогда в своей жизни Элвин не видел такого количества воды: самые большие пруды в Диаспаре были в сравнении с этим почти лужами. Он медленно подошел к краю озера и, набрав пригоршню теплой воды, дал ей стечь между Большая серебристая рыба, неожиданно выскользнувшая из подводных зарослей, была первым отличным от человека живым существом, когда-либо виденным Элвином. Она могла бы показаться ему необычной, но ее форма мучительно напоминала что-то знакомое. Повиснув в бледно-зеленой пустоте, с едва шевелившимися плавниками, она казалась живым воплощением мощи и быстроты, обретшим изящные очертания огромных кораблей, некогда столь многочисленных в небесах Земли. Эволюция и наука пришли к одинаковым результатам; но работа природы просуществовала Наконец Элвин стряхнул с себя очарование озера и двинулся дальше по извилистой дороге. Лес ненадолго вновь сомкнулся вокруг. Вскоре дорога привела к обширной продолговатой поляне длиной по меньшей мере в километр, и тут Элвин понял, почему до этого он не видел и следа людей. Поляна была застроена невысокими двухэтажными домиками, окрашенными в приятные цвета, и ласкавшими глаз даже на ярком солнце.

Ну, Олвин, у нас с тобой теперь достаточно миров, чтобы сделать выбор,-- засмеялся Хилвар. -- А может, ты нацелился исследовать их. -- К счастью, в этом нет необходимости. Если мы только сможем где-то войти в контакт, то получим всю нужную нам информацию. Знаешь, логично, наверное, будет направиться к самой большой планете Центрального Солнца. -- Если только она не слишком уж велика. Я слышал, что некоторые планеты так огромны, что человек просто не может на них ступить -- его собственный вес раздавит. -- Да навряд ли здесь есть что-нибудь подобное.

Теперь, когда Олвин выказал известную долю благоразумия и осторожности, Хилвар не считал нужным признаваться, что он и сам в равной степени сгорает от нетерпеливого желании продолжить их исследования, хотя, по правде сказать, он уже и оставил всякую надежду повстречать на какой-то из всех этих планет разумную На этот раз перед ними лежал двойной мир -- колоссальных размеров планета со спутником, обращающимся вокруг. Сама планета, похоже, была двойняшкой той, второй, на которой они уже побывали,-- ее покрывала все та же самая ядовитая зелень. Садиться здесь не было никакого смысла -- все это они уже изведали. Олвин опустил корабль пониже к поверхности спутника планеты. Ему не потребовалось предупреждения от сложной системы защиты, чтобы понять, что атмосферы здесь. Все тени обрисовывались резко, и не было никакого постепенного перехода от ночи к дню. Кстати сказать, это оказался первый мир, на котором они увидели какое-то подобие ночи, потому что в том месте, где они легли на круговую орбиту, над горизонтом стояло только одно из наиболее удаленных солнц. Пейзаж был залит его унылым красным светом, и впечатление было такое, будто все сущее здесь окунули в кровь. Миля за милей летели они над вершинами гор, которые и по сию пору оставались все такими же островерхими, как и в далекие времена своего рождения.

462 Share

Matador Transit-Tasche

Они не могли называться никак иначе; его губы непроизвольно прошептали именно эти два слова. Семь Солнц составляли небольшую, очень тесную и удивительно симметричную группу -- на небе, еще слегка согретом дыханием ушедшего дневного светила. Шесть из них располагались несколько вытянутым эллипсом, который в действительности -- Олвин был в этом уверен -- являлся безупречной окружностью, только чуть наклоненной по отношению к лучу зрения. Все семь звезд сияли разными цветами: он мог разобрать красный, голубой, золотистый и зеленый -- оттенки других не поддавались глазу. И точнехонько в центре всего этого строя сверкал одинокий белый гигант -- самая яркая звезда на обозримом небосводе. Вся друза удивительно напоминала драгоценное ювелирное изделие. Казалось немыслимым, выходящим за рамки законов вероятности, чтобы создать столь совершенное произведение могла сама По мере того как глаза Олвина медленно обвыкались в темноте, он стал различать и гигантский туманный занавес, который когда-то называли Млечным Путем. Он простирался от зенита к горизонту, и Семь Солнц были пришпилены к его складкам. Вот появились и другие звезды, почти столь же яркие, но, разбросанные группами там и сям, они лишь подчеркивали тайну безупречной симметрии Семерки. Казалось, что чья-то неведомая воля сознательно бросила вызов беспорядочности природной Вселенной, пометив звездное небо своей Всего десяток раз, не более того, повернулась Галактика вокруг своей оси с тех пор, как Человек впервые пошел по Земле.

На очень большом расстоянии, так далеко, что его нельзя было даже оценить, виднелась гряда плавных, округлых холмов. Они разочаровали Элвина: он бы многое дал, чтобы воочию увидеть поднимающиеся ввысь горы старинных записей и собственных грез. Солнце опустилось к краю холмов. Его покрасневший свет был смягчен пройденными в атмосфере сотнями километров. На его диске были видны два огромных черных пятна. Элвин знал из своих изысканий о существовании подобного явления; но был удивлен тем, что столь легко может наблюдать. Они выглядели словно пара глаз, уставившихся на него, согнувшегося в своей смотровой щели; а ветер беспрестанно свистел в ушах. Сумерек не. С заходом солнца озера тени, лежавшие среди песчаных дюн, стремительно слились в одно громадное море тьмы. Цвета покидали небо; теплые красные и золотые тона вытекли прочь, оставив антарктически-синий, постепенно сгустившийся в ночь.

В сущности, я иногда задумываюсь. - Элвин сделал паузу, взор его затуманился, словно на мгновение он потерял окружающее из виду. - И о чем ты сейчас думаешь. - спросил Хилвар. - До меня только что дошло: может быть, я и есть Ярлан Зей. Он мог внести свою личность в Банки Памяти в надежде сломать шаблоны Диаспара, пока город окончательно не закостенел. Когда-нибудь мне следует выяснить, что стало с прежними Уникумами: это поможет заполнить пробелы в общей - И, кроме того, Ярлан Зей - или, возможно, кто-то другой -проинструктировал Центральный Компьютер, чтобы тот специально помогал Уникумам, когда бы те ни появились, - размышлял Хилвар, следуя ходу рассуждений друга. - Да, именно. Ирония заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера, без помощи несчастного Хедрона. Мне бы он сказал больше, нежели .

И Хедрон был готов пойти на Он глядел на Олвина и пытался припомнить свою собственную молодость, свои мечты того времени, которое сейчас отстояло от него на половину тысячелетия. Любой момент его прошлого, когда он обращался к нему мысленным взором, вырисовывался в памяти ярко и четко. Словно бусины на нитке, простирались от него в минувшее и эта его жизнь, и все предыдущие. Он мог охватить памятью и пересмотреть любую из. По большей части те, прежние, Хедроны были для него теперь чужаками. Основной рисунок характера мог оставаться тем же самым, но его, нынешнего, навсегда отделял от тех, прежних, груз опыта. Если бы ему захотелось, он мог бы навечно стереть из памяти все свои предыдущие воплощения -- в тот миг, когда он снова войдет в Зал Творения, чтобы уснуть до поры, пока город снова не призовет. Но это была бы своего рода смерть, а к ней он еще не был готов.

Надо нам подождать до утра -- если только мне не удастся сейчас разбудить одного из моих друзей. А мне бы, честно-то говоря, не хотелось этого делать -- разве что только в самом уж крайнем случае. Олвин про себя заинтересовался, что же именно Хилвар считал самым крайним случаем. И только он собрался предположить -- не без сарказма, -- что увиденное ими вполне стоит того, чтобы кого-то и разбудить, как Хилвар заговорил снова: -- Я вспомнил. Я здесь давно не был и поэтому не уверен. Но это, должно быть, Шалмирейн. -- Тон у него был какой-то извиняющийся. -- Шалмирейн. Да разве он еще существует. -- Сушествует.

Быть Неповторимым означало потерю многого. И было бы только справедливо, если бы ему полагалась какая-то компенсация. Ничуть не изменившийся электронный слепок города все так же занимал центр зала, в котором Олвин провел эти долгие недели. Он смотрел на него теперь с новым чувством понимания: ведь все, что он видел здесь, перед собой, существовало в действительности. могло быть и так, что отнюдь не весь Диаспар отражен в этом безупречном зеркале. Да, разумеется, любые несоответствия должны быть пренебрежимо малы и, насколько он мог видеть, просто неуловимы. И все. -- Я, знаешь, попытался сделать это много лет назад,-- нарушил молчание Хедрон, усаживаясь в кресло перед одним из мониторов. -- Но управление этой штукой никак мне не давалось. Возможно, теперь все будет .

285 Share

Matador Transit-Tasche

Ты забываешь, что скоро у нас помощником будет Вэйнамонд,-- сказал. -- Мы еще не знаем, какими возможностями он располагает, но в Лизе все, похоже, думают, что возможности эти потенциально безграничны. Разве не так, Хилвар ответил не. Вэйнамонд был еще одной огромной загадкой, этаким гигантским вопросительным знаком, который всегда будет нависать над будущим человечества, пока это существо остается на Земле,-- это было верно. Но очевидно было и то, что эволюция Вэйнамонда в сторону самоосознания ускорилась в результате его общения с философами Лиза. Они страстно надеялись на сотрудничество в будущем с этим супермозгом-ребенком, веря в то, что человечеству удастся в результате сэкономить целые эпохи, которых бы потребовала его естественная эволюция. -- Я не совсем уверен. -- признался Хилвар.

За последние несколько минут он стал значительно меньше размерами, а движения его приобрели какой-то хаотический характер. Прямо на глазах у Олвина и Хилвара целый кусок этого сложного, полупрозрачного тела оторвался от целого и тотчас же вслед за этим стремительно распался на дюжину комочков, которые столь же быстро рассеялись в воде. Создание начало распадаться прямо на глазах. Когда оно снова заговорило, голос его оказался неустойчив и понимать его стало куда трудней, чем. -- Начинается следующий цикл,-- выдохнуло оно каким-то дрожащим шепотом. -- Не ожидали его столь. осталось всего несколько минут. стимулирование слишком сильно. долго нам всем вместе не продержаться.

В них чего-то недоставало, несмотря на всю их многокрасочность, увлекательность, разнообразие тематики и мест действия. Саги, в сущности, никуда не вели, - подумал. Они всегда замыкались в узких рамках. В них отсутствовали широкие перспективы, просторные ландшафты, по которым тосковала его душа. И, главное, там никогда не было и намека на безмерность, в которой действительно развертывались деяния древнего человека - на светоносную бездну между звездами и планетами. Художники, готовившие саги, были поражены той же странной фобией, что царила среди прочих обитателей Диаспара. Даже эти подставные приключения обязаны были происходить в уютных помещениях, в глубоких подземельях или в изящных маленьких долинах, скрытых горами от остального мира. Тому было только одно объяснение. Когда-то давным-давно, может быть, еще до основания Диаспара, произошло нечто, не только подорвавшее любопытство и честолюбие Человека, но и изгнавшее его со звезд обратно, домой, под прикрытие крошечного замкнутого мирка в последнем городе Земли. Человек отказался от Вселенной и вернулся в искусственное чрево Диаспара.

Быть может, этот самый Мастер оказался самым удачливым -- как и самым последним -- из всех мессий, которых когда-либо знало человечество. Никто из его предшественников не сумел привлечь к себе такого числа адептов или же добиться того, чтобы его догма проложила себе путь через столь огромные пространственные и временные пропасти. В чем, собственно, состоял смысл догмы Мастера, ни Олвин, ни Хилвар так и не смогли разобраться хотя бы с какой-то степенью достоверности. Огромный полип отчаянно старался сделать все, чтобы посвятить их в суть дела, но многие из его слов не содержали в себе ровно никакого смысла, и, кроме того, у него была привычка повторять предложения и даже целые пассажи в такой стремительной и совершенно механической манере, что за мыслью невозможно было уследить. И вскоре Хилвар приложил все свои силы, чтобы увести разговор от этих топких теологических болот и сосредоточиться лишь на достоверных Мастер и горстка его самых верных последователей прибыли на Землю в те дни, которые предшествовали падению городов, а порт Диаспара еще был открыт для пришельцев из других звездных систем. Они, должно быть, прибывали в космических кораблях самых разных систем -- полип из озера, например, в корабле, наполненном водой того моря, которое было естественной средой его обитания. Была ли догма Мастера принята на Земле с терпимостью, оставалось неясным. Но, по крайней мере, она не встретила бурной оппозиции, и после долгих блужданий эти фанатики нашли себе окончательное пристанище среди лесов и гор Лиза.

Некоторые из них имели огромные размеры, распластывая в воде свои прозрачные тела и заросли жалящих щупалец на пятнадцать, а то и на тридцать метров. Но ни одна из них не достигла даже слабейшего проблеска разума, обладая лишь простыми реакциями на внешние воздействия. Здесь же интеллект, хоть и тускнеющий, вырождающийся, определенно присутствовал. Из памяти Элвина никогда не изгладилась эта неземная встреча, когда Хилвар медленно складывал из фрагментов историю Учителя, многоликий полип подбирал забытые слова, темное озеро плескалось у руин Шалмираны, а трехглазый робот наблюдал за ними немигающими Учитель прибыл на Землю в хаосе Переходных Веков, когда Галактическая Империя уже распадалась, но связи между звездами оборвались не полностью. Он был человеком, но дом его находился на планете, обращавшейся вокруг одного из Семи Солнц. Еще в молодости он был вынужден покинуть свой мир, и воспоминания о доме преследовали его всю жизнь. В своем изгнании он винил мстительных врагов. На самом же деле он страдал неизлечимой болезнью, которая, судя по всему, из всех рас Вселенной поражала только Homo Sapiens. Этой болезнью была религиозная В раннюю пору своей истории человеческий род выдвинул бесконечную череду пророков, провидцев, мессий и евангелистов, которые убеждали себя и своих последователей, что им одним открыты секреты Вселенной.

Корабль стремглав несся к ним сквозь туннель черноты, за пределами пространства, за пределами времени, и скорость его была слишком громадной, чтобы человеческий разум мог ее Было трудно поверить, что их вышвырнуло из Солнечной системы со стремительностью, которая, если ее не обуздать, скоро пронесет корабль через самое сердце Галактики и выбросит в неимоверно пустынные и темные пространства за ее пределами. Ни Олвин, ни Хилвар ни могли оценить всей громадности своего путешествия; величественные саги о межзвездных странствиях совершенно переменили взгляд Человека на Вселенную, и даже сейчас, спустя миллионы столетий, древние мифы еще не совсем умерли. Существовал когда-то корабль, шептала легенда, который совершил кругосветное путешествие по космосу за время от восхода до заката Солнца. Все эти миллиарды миль, разделяющие звезды, не значили ровно ничего перед такой скоростью. Вот почему для Олвина этот полет был лишь чуть-чуть более грандиозным, чем его первая поездка в Лиз. Именно Хилвар вслух выразил их общую мысль при виде того, как Семь Солнц впереди исподволь набирают яркость. -- А ведь такое вот их расположение не может быть естественным,-- задумчиво проговорил. Олвин кивнул: -- Я думал над этим на протяжении многих лет, но даже сама мысль о такой возможности все еще представляется мне фантастической.

713 Share

Matador Transit-Tasche

Вскоре ему уже казалось странным, что устная речь вообще выжила в условиях, когда в ней не было никакой необходимости. Но прошло еще какое-то время, и Олвин с изумлением обнаружил, что жители Лиза очень любят петь и вообще являются поклонниками музыки во всех ее видах. Весьма вероятно, подумалось ему, что, не будь этого, они уже давным-давно стали бы совершенно немы. Эти люди постоянно были чем-то заняты, их время и внимание поглощали задачи и проблемы, для Олвина абсолютно непостижимые. А когда он все-таки догадывался о том, что именно делает тот или иной житель Лиза, многое из этих трудов представлялось ему совсем ненужным. Значительная часть потребляемых здесь пищевых продуктов самым натуральным образом выращивалась, а не синтезировалась по технологии, выработанной еще столетия. Когда Олвин заговорил об этом, ему терпеливо объяснили, что людям Лиза нравится наблюдать за ростом живого, нравится выполнять сложные генетические эксперименты и разрабатывать все более тонкие оттенки вкуса и аромата. Эрли славился фруктами, но, когда Олвин отведал некоторые из самых отборных плодов, они показались ему ничуть не лучше тех, которые он мог сотворить в Диаспаре, едва пальцем шевельнув. Сперва он задался вопросом: не забыли ли жители Лиза те силы и машины (если они когда-либо обладали ими), которые он принимал как нечто в высшей степени естественное и на которых зиждилась вся жизнь в Диаспаре. Вскоре он, однако, обнаружил, что вопрос поставлен некорректно.

Каким-то образом, прорываясь через тонкую пленку Настоящего, он улавливал изменения, происходящие в окружающем пространстве. В тот же миг шелест генераторов перешел в рев, потрясший корабль - звук, вдвойне впечатляющий, ибо Элвин впервые слышал протестующий крик машин. И на этом все закончилось; в ушах, казалось, звенела тишина. Огромные генераторы сделали свое дело; до конца путешествия они не понадобятся. Звезды впереди вспыхнули сине-белым огнем и исчезли в ультрафиолете. Но благодаря какому-то чуду науки или природы Семь Солнц оставались видны по-прежнему, хотя их расположение и цвета несколько изменились. Звездолет мчался к ним по туннелю мрака, за гранью пространства и времени, со скоростью, слишком грандиозной для осмысления. И в самом деле, они покинули Солнечную систему столь стремительно, что вскоре унеслись бы сквозь сердце Галактики в бескрайнюю пустоту за ее пределами, если бы только полет продолжался безостановочно. Однако ни Элвин, ни Хилвар не осознавали истинной величественности своего путешествия. Великие саги галактических странствий и открытий совершенно изменили воззрения Человека на Вселенную, и даже теперь, спустя миллионы веков, древняя традиция не умерла окончательно.

Вот так когда-то начиналась жизнь. Эти вот ни на что не похожие, шумные создания были человеческими детьми. Олвин разглядывал их с изумлением и с изрядной долей недоверчивости. И, надо сказать, и с еще каким-то чувством, которое щемило ему грудь, но подобрать названия которому он не умел. Ничто другое здесь не могло бы так живо напомнить ему его собственную удаленность от мира, который был ему так хорошо известен. Диаспар заплатил за свое бессмертие -- втридорога. Вся группа остановилась перед самым большим домом из всех, что до сих пор увидел Олвин. Дом стоял в самом центре поселка, и на флагштоке над его куполом легкий ветерок полоскал зеленое полотнище.

Оно будило какие-то туманные воспоминания, но он никак не мог сообразить -- какие. В сложной общественной жизни Диаспара в ходу было множество всяких титулов и прозвищ, и, чтобы выучить их все, требовалось прожить целую жизнь. И часто ты приходишь. -- немного ревниво спросил Олвин. Он уже как-то привык считать башню Лоранна своей собственностью и теперь испытывал нечто вроде раздражения от того, что ее чудеса оказались известны кому-то. Интересно, подумал он, выглядывал ли когда-нибудь Хедрон в пустыню, видел ли он, как звезды скатываются за западный край земли. -- Нет,-- ответил Хедрон, уловив эти его невысказанные мысли. -- Я не был здесь прежде ни разу.

Элвин посмотрел на стены помещения, отстоявшие от него по меньшей мере метров на сто. Их пронзали двенадцать широких туннелей, отделенных друг от друга равными интервалами. Туннели расходились по всем направлениям, точно так же, как и движущиеся дороги наверху. Он заметил, что они плавно устремлялись вверх, и узнал и здесь серую поверхность движущихся путей. Но это были лишь разорванные обрубки огромных дорог: оживлявшее их удивительное вещество застыло неподвижно. Когда был построен парк, узел всей системы движущихся дорог подвергся захоронению. Но уничтожен он не. Элвин направился к ближайшему из туннелей. Сделав несколько шагов, он сообразил, что с землей под его ногами что-то происходит.

Он не причинит тебе никакого вреда; но может не прийтись по вкусу. -- Отлично. Подразумевается, что я все еще твой наставник, но похоже на то, что роли-то теперь переменились?. И куда это ты меня поведешь. -- В башню Лоранна -- я хочу показать тебе мир за стенами Диаспара. Джизирак побледнел, но остался верен своему решениях. Словно опасаясь, что слова могут выдать его состояние, он коротко и сдержанно кивнул и вслед за Олвином ступил на плавно плывущий тротуар. Джизирак не проявил ни малейших признаков страха, когда они шли по туннелю, через который вечно дул холодный ветер.

528 Share

Matador Transit-Tasche

Я, Хедрон-Шут, являюсь частью их сложного плана, Очень возможно -- весьма незначительной частью. Мне конечно, нравится думать, что это не так, но я не могу быть в этом уверен. И в чем же суть этой роли. -- спросил Олвин, который все еще почти ничего не понимал и начал уже понемножку отчаиваться, Ну, скажем так -- я вношу в жизнь города некоторое рассчитанное количество беспорядка. И объяснить мои действия -- значит погубить их эффективность. Судите меня по делам моим, хотя их и не много, а не по словам, пусть они и изобильны. Никогда прежде Олвин не встречал никого, похожего на Хедрона. Шут оказался истинной личностью -- человеком, который, насколько мог судить Олвин, на две головы возвышался над всеобщим уровнем однообразия, столь типичным для Диаспара. И хотя казалось, что установить в точности, в чем заключаются его обязанности и как он их выполняет, нет никакой надежды, это едва ли имело значение.

Ну зачем тебе понадобилось все испортить. -- Извини. Я совсем не. Я просто подумал, что было бы Одновременное появление Коллистрона и Флорануса не позволило ему докончить мысль. -- Вот что, Олвин,-- заговорил Коллистрон. -- Ты прерываешь сагу уже в третий. Вчера все пришлось бросить, потому что тебе взбрело в голову выбраться за пределы Долины Радуг. А перед этим ты все испортил этой своей попыткой дойти по Тропе Времени, которую мы исследовали, до самого Возникновения.

Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой. Кромка плато оказалась едва ли не у самых их ног. Хилвар первым дошагал до нее, а спустя несколько секунд и Олвин, лишившись дара речи, уже стоял. Он был ошеломлен, потому что оба они находились на краю вовсе не какого-то там плато, как им представлялось поначалу, но огромной чаши глубиной в полмили и диаметром мили в три. Поверхность впереди резко понижалась, плавно выравнивалась на дне этой огромной круглой долины и снова поднималась -- все более и более круто -- к противоположному краю. Самая низкая часть чаши была занята круглым озером, зеркало которого непрерывно трепетало, словно бы терзаемое непрекращающимся ветром. Хотя вся картина была залита беспощадным сиянием солнца, огромная эта язва на теле земли оказалась глубокого черного цвета. Ни Олвин, ни Хилвар не имели ни малейшего представления, на какого материала сложен кратер, но он был черен, как скалы мира, который никогда не знал солнца. Но и это было еще ие все, ибо ниже того места, где они стояли, опоясывая весь кратер, шла металлическая, без единого шва полоса шириной в несколько сот футов, потускневшая от непостижимо долгих тысячелетий, но без малейших признаков Когда глаза немного попривыкли к этой фантасмагорической картине, Олвин и Хилвар поняли, что чернота кратера вовсе не столь уж абсолютна, как это им представилось вначале.

С видом насмешливой покорности судьбе Джирейн пожал плечами. -- Хорошо,-- улыбнулся. -- У Сирэйнис не так уж много привилегий -- не стану лишать ее хотя бы. Они двигались тесной группой, все дальше углубляясь в селение, и Олвин с любопытством разглядывал окружающих его людей. Они представлялись добрыми и интеллигентными, но все это были такие добродетели, которые он на протяжении всей жизни принимал как нечто само собой разумеющееся, и теперь он искал черты, которые отличали бы этих людей от диаспарцев. Отличия существовали, только вот четко определить их было бы довольно затруднительно. Все местные были несколько ниже ростом, чем Олвин, и двоих из тех, кто вышел его встречать, отмечали безошибочные приметы возраста. Кожа у всех была коричневого цвета, а движения, казалось, прямо-таки излучали здоровье и энергию.

Скорость все еще смазывала облицовку туннеля в сплошную серую ленту, но все же теперь он уже успевал схватывать взглядом какие-то загадочные отметки, которые исчезали с такой же стремительностью, как и появлялись. Но всякий раз, прежде чем исчезнуть, они, казалось, уже чуть-чуть дольше задерживались на сетчатке. Затем, совсем неожиданно, стены туннеля с обеих сторон отпрыгнули в стороны. Все еще на огромной скорости, машина теперь мчалась сквозь огромное пустое пространство -- куда более просторное, чем даже та пещера самодвижущихся дорог под Парком. С изумлением оглядываясь по сторонам, Олвин заметил внизу сложную сеть направляющих стержней, которые сходились, перекрещивались и ныряли в туннели по обе стороны от его экипажа. Поток голубоватого света лился из-под выгнутого купола арочного потолка, обрисовывая силуэты огромных транспортных машин. Свет был настолько ослепительным, что было больно глазам, и Олвин догадался, что место это не было предназначено для человека. Мгновение позже его экипаж стремглав промчался мимо нескольких рядов цилиндров, недвижно парившим над своими направляющими.

Когда он сам достигнет такого возраста, думал о себе Элвин, его тело едва изменится, а этот старик, не имеющий к тому же в качестве компенсации череды будущих воплощений, уже почти исчерпал свои физические силы. Его волосы были совершенно белыми, лицо было покрыто неправдоподобно мелкой сеткой морщин. Казалось, что большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося необратимого конца. Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии. Он был полон решимости прояснить эту загадку, как только у него появится шанс откровенно поговорить о. Элвину было трудно поверить, что Лис сделал выбор по своей воле, зная об имеющейся альтернативе. Частичным решением загадки для него явились дети, эти маленькие существа, бывшие для него столь же незнакомыми, как и прочие животные Лиса.

Fischadler Rollrucksack

About Guzilkree

Для ее собственного спокойствия было бы лучше, если б она увлеклась не Элвином, а кем-либо из других, более подходящих избранников. Алистра никогда не испытывала трудностей в поисках партнеров, но в сравнении с Элвином все другие мужчины, которых она знала, были ничтожествами, отштапмпованными по единому образцу.

Related Posts

232 Comments

  • Herschel liefert Seesäcke
    Anna Brown

    Eindeutig, die ideale Antwort

  • Wie man für einen Jungen in der Mittelschule süß aussieht
    Anna Brown

    die Ausgezeichnete Idee

  • Klare Mädchenrucksäcke
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Camelbak Fourteener 20 Trinkrucksack
    Anna Brown

    Es hat mich verwundert.

  • Ink d drahtlose Kopfhörer
    Anna Brown

    Dieses Thema ist einfach unvergleichlich:), mir ist es))) sehr interessant

  • Yeti hellblauer Kühler
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt, versuchen Sie, die Antwort auf Ihre Frage in google.com zu suchen

  • Swissgear Luftstrom 15. 6 Laptop Rucksack
    Anna Brown

    die Ausgezeichnete Phrase und ist termingemäß

  • Samsonite Premium Laptop Hülle schwarz
    Anna Brown

    Bemerkenswert, diese lustige Mitteilung

  • Welchen Rucksack soll ich bekommen Quiz
    Anna Brown

    Sie sind recht, es ist genau

  • Polka Dot Rucksäcke für die Schule
    Anna Brown

    Nein, ich kann Ihnen nicht sagen.

  • Navy Rucksäcke
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung irren Sie sich. Geben Sie wir werden besprechen.

  • Stanley klassische Thermoskanne
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber es kommt mir nicht ganz heran. Kann, es gibt noch die Varianten?

  • Jansport Rucksack rot
    Anna Brown

    Ich biete Ihnen an, die Webseite zu besuchen, auf der viele Informationen zum Sie interessierenden Thema gibt.

  • Kletterwerks drei zip
    Anna Brown

    Bemerkenswert, die sehr lustige Phrase

  • Gregory 40
    Anna Brown

    Bemerkenswert, diese wertvolle Mitteilung

  • Jansport-Material
    Anna Brown

    die Ausgezeichnete Idee und ist termingemäß

  • Foldsack Nr. 1 Rucksack
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Schreiben Sie mir in PM.

  • Alter Skool II Rucksack
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Schweizer Tasche
    Anna Brown

    Es ist die Schande!

  • Hot Shot der Nordwand
    Anna Brown

    Darin ist etwas auch mir scheint es die ausgezeichnete Idee. Ich bin mit Ihnen einverstanden.

  • Osprey Eskapist 25er Pack
    Anna Brown

    Welche Wörter... Toll, die bemerkenswerte Phrase

  • North Face Rucksack Garantie
    Anna Brown

    Ich meine, dass es das sehr interessante Thema ist. Ich biete Ihnen es an, hier oder in PM zu besprechen.

  • Fjallraven Garantie
    Anna Brown

    Mir haben die Webseite, mit der riesigen Zahl der Informationen nach dem Sie interessierenden Thema empfohlen.

  • Jansport großer Studentenrucksack grau
    Anna Brown

    interessant, und das Analogon ist?

  • Swissgear 13 Laptoptasche
    Anna Brown

    Ich habe vergessen, an Sie zu erinnern.

  • Herren Business Rucksack aus Leder
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach irren Sie sich. Geben Sie wir werden es besprechen.

  • Dakine Helipack
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach lassen Sie den Fehler zu. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Hartmann Gepäckverkauf
    Anna Brown

    Welche neugierige Frage

  • Mystery Ranch Scree 32
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber diese Variante kommt mir nicht heran. Wer noch, was vorsagen kann?

  • Vans Skate Rucksack
    Anna Brown

    Es ist Meiner Meinung nach offenbar. Versuchen Sie, die Antwort auf Ihre Frage in google.com zu suchen

  • Laptop-Rucksäcke für Damen
    Anna Brown

    wacker, die ausgezeichnete Antwort.

  • Hohe Besprechung für Sierra-Rucksäcke
    Anna Brown

    Diese sehr gute Idee fällt gerade übrigens

  • Vans Rucksäcke Mädchen
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich Sie unterbreche, aber mir ist es etwas mehr die Informationen notwendig.

  • Rucksäcke mit Lautsprechern
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich mich einmische, ich wollte die Meinung auch aussprechen.

  • Xl timbuk2 Umhängetasche
    Anna Brown

    Es ist es schwierig, zu sagen.

  • Knomo Laptoptasche
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

Post A Comment