Schieferbeutel

389 Share

Schieferbeutel

Если даже все уйдет в небытие - Диаспар будет жить и нести потомков Человека невредимыми по течению Люди в Диаспаре не достигли ничего, кроме возможности выжить, и были удовлетворены. Они могли заняться миллионом вещей, чтобы заполнить промежуток времени от момента выхода почти взрослых тел из Зала Творения, до часа возвращения лишь слегка постаревших организмов в Банки Памяти города. В мире, где все мужчины и женщины обладали разумом, некогда осенявшим лишь гениев, не было опасности заскучать. Наслаждений, доставляемых беседой и аргументацией, тончайших формальностей в области социальных контактов - этого уже было достаточно, чтобы занять немалую часть жизни. А помимо этого, бывали еще большие формальные дебаты, когда весь город зачарованно внимал проницательнейшим умам, сталкивавшимся в поединке или дерзавшим штурмовать такие вершины философии, которые никогда не покорятся, но и вызов, брошенный ими, никогда не потускнеет. Не было мужчины или женщины без какого-нибудь всепоглощающего интеллектуального занятия. Эристон, к примеру, проводил немалую часть времени в длительных диалогах с Центральным Компьютером. Последний, фактически управляя городом, имел тем не менее досуг для десятков одновременных дискуссий со всеми осмелившимися померяться с ним разумом. Уже триста лет Эристон пытался построить логический парадокс, который машина не смогла бы разрешить. Впрочем, на серьезный прогресс в этом занятии он рассчитывал только спустя несколько Интересы Этании были скорее эстетического рода.

Но этого следующего раза могло и не. Под призрачным светом бледнеющих звезд -- немало их погасло с тех пор, как отгремела битва при Шалмирейне -- Олвин боролся с собой и наконец принял решение. Ничто не переменилось. Горы снова встали на караул над спящей землей. Но поворотный пункт истории пришел и прошел, и человечество двинулось к своему странному новому будущему. В эту ночь Хилвар с Олвином уже не заснули и с первыми же лучами солнца свернули лагерь. Холм был осыпан росой, и Олвин, вышагивая, любовался сверкающими драгоценностями, которые огрузили каждую травинку и каждый листок. Свист мокрой травы поразил его, когда он пропахивал ее ногами, и, глядя назад, на холм, он видел, как прорисованный им след темной лентой вьется на алмазном фоне.

Можно было бы направиться к самой крупной планете Центрального Солнца. - Если она не окажется слишком большой. Некоторые планеты, как мне приходилось слышать, так велики, что гуманоидная жизнь на них не может существовать - люди сломались бы под собственной тяжестью. - Здесь такое вряд ли возможно: я уверен, что абсолютно вся система - рукотворная. Во всяком случае, мы сможем разглядеть из космоса, есть ли где-нибудь города и дома. Хилвар указал на робота. - Задача решена за. Не забывай: наш проводник уже был .

Он удивлялся тому, как устная речь вообще выжила, не находя себе употребления, но позднее обнаружил, что люди Лиса очень любили пение и вообще все виды музыки. Без этой побудительной причины они, вероятно, давным-давно стали бы совершенно немыми. Они были всегда при деле, занимаясь задачами, для Элвина обычно непостижимыми. Когда же он понимал, что они делают, их работа почти всегда представлялась совершенно ненужной. К примеру, немалая часть пищи жителей Лиса выращивалась, а не синтезировалась по разработанным миллионы лет назад прообразам. Когда Элвин указал на это, ему терпеливо объяснили, что народ Лиса любит наблюдать за ростом разных организмов, проводить сложные генетические эксперименты и разрабатывать все более изысканные вкусы и запахи. Эрли славилась своими фруктами, но когда он съел несколько отборных плодов, они не показались ему лучше тех, которые он мог сотворить в Диаспаре одним лишь мановением пальца. Вначале ему казалось, что люди Лиса, быть может, успели утратить власть над некогда известными им силами и машинами, которые Элвин принимал как должное и на которых основывалась вся жизнь Диаспара. Но вскоре он понял, что дело не в .

С первой они все забрали; вторую бросили, не беспокоясь о ней; но здесь у них было много дел. Возможно, они собирались когда-нибудь вернуться и хотели, чтобы к их возвращению все было готово. - Но они не вернулись - а это было так. - Может быть, они передумали. Странно, подумал Элвин: и он, и Хилвар стали бессознательно употреблять слово "они". Кем бы или чем бы "они" ни были - их влияние сильно ощущалось на первой из планет, а здесь - еще сильнее. Это был мир, тщательно упакованный и отложенный в сторону, до востребования. - Давай вернемся на корабль, - задыхаясь, вымолвил Элвин.

В этом не было и следа галантности: равенство полов было полным слишком долго для того, чтобы выжили подобные условности. Будь ситуация обратной, Алистра отдала бы свой плащ Элвину, и он машинально принял бы. Идти вдоль потока ветра было не столь уж неприятно, и они быстро достигли края туннеля. Изящная каменная решетка с широкими прорезями не давала пройти дальше, да это и не было нужно: они стояли у края пропасти. Огромный воздухопровод выходил на отвесный край башни, и под ними был вертикальный обрыв метров в четыреста. Они были высоко над внешними обводами города, и немногие в этом мире имели возможность так видеть простиравшийся перед ними Диаспар. Вид был обратный тому, что Элвин наблюдал из центра парка. Внизу простирались концентрические волны камня и металла, опускавшиеся километровыми шагами к сердцевине города. Вдалеке, частично скрытые башнями, виднелись поля, деревья, вечно текущая по кругу река.

721 Share

Schieferbeutel

В конце концов Элвин обнаружил, что им можно управлять так же, как диаспарскими роботами - чисто мысленно. Это уже было большим прогрессом, а еще чуть позже существо - трудно было думать о нем просто как о машине - еще более снизило степень осторожности и разрешило Элвину смотреть через свои. Робот, видимо, не возражал против пассивных форм общения, но блокировал все попытки более тесного сближения. Существование Хилвара робот игнорировал полностью: он не подчинялся никаким его командам, защитив свое сознание от любых попыток зондирования. Поначалу это несколько разочаровало Элвина, надеявшегося, что большие психические возможности Хилвара позволят взломать этот сундук с сокровищами скрытых воспоминаний. Лишь позднее он сообразил, какие преимущества кроются в обладании слугой, послушным в целом мире тебе одному. Робот вызвал недовольство третьего члена экспедиции - Крифа. Может быть, он заподозрил в его лице соперника, а может быть, из общих соображений не одобрял все, способное летать без крыльев.

Диаспару и Лису досталось одно и то же лингвистическое наследство, а благодаря древнему изобретению звукозаписи речь давно была заморожена в виде неразрушимых структур. Джерейн изобразил притворное почтение. - Прекрасно, - он улыбнулся. - Серанис обладает немногими привилегиями - и я не буду покушаться на. Пока они шли по деревне, Элвин присматривался к окружавшим его людям. Они выглядели добрыми и неглупыми. Но эти качества он всю жизнь считал самоочевидными, а ему хотелось уразуметь, в чем они отличались от диаспарцев. Различия были, но трудно определимые.

Многие здания со времен постройки города были разобраны, вместо них воздвигнуты новые. - Конечно. Но только путем сброса информации, хранящейся в Банках Памяти, и установки затем новых образов. В общем, я упомянул обо всем этом только для того, чтобы продемонстрировать, как город сохраняет себя физически. Вся суть в том, что в Диаспаре есть аналогичные машины, сохраняющие нашу социальную структуру. Они следят за всеми изменениями и корректируют их прежде, чем те станут слишком заметными. Как они это делают. Я не знаю. Может быть, они отбирают тех, кто появляется из Зала Творения.

Ему не приходило на ум, что это могло быть следствием каких-то его собственных качеств. Положение Уникума было достаточно невыгодным; поэтому вполне справедливым казалось обладание также и какими-то преимуществами. Неизменное изображение города по-прежнему доминировало в помещении, где Элвин провел столько часов. Он взглянул теперь на него с новым пониманием: все, что он видел здесь, существовало - но все же не весь Диаспар был отображен. Тем не менее, все несоответствия не могли не быть тривиальными и незаметными со стороны - по крайней мере, Элвин был в этом - Много лет назад я попытался сделать это, - сказал Хедрон, садясь за пульт монитора, - но клавиши управления оказались для меня заблокированными. Может быть, теперь они подчинятся. Припоминая давно позабытые навыки, пальцы Хедрона вначале медленно, а затем с возраставшей уверенностью двигались по клавиатуре, на мгновения застывая в узловых точках сенсорной сети, вделанной в пульт. - Думаю, что все правильно, - сказал он .

Джирейн, понимаешь ли, убежден, что, чем ближе он станет к источнику тех побудительных причин, тем легче ему будет подорвать Олвина эта новость сильно приободрила. Его собственный труд был бы завершен всего лишь наполовину, открой он крепостные врата Диаспара только для того, чтобы убедиться, что охотников пройти через них --. -- И вы действительно хотите получить способность выйти из города. -- проницательно спросил Хилвар. -- О. -- без всяких колебаний ответил Джизирак. -- Меня при одной мысли об этом в дрожь кидает. Но, видите ли, я отдаю себе отчет в том, что мы были не правы, не правы абсолютно, когда считали Диаспар миром, вполне достаточным для человека, и логика подсказывает мне, что что-то должно быть предпринято, чтобы исправить эту ошибку. Но вот на эмоциональном уровне я все еще не способен покинуть город.

Все, что он мог,-- это блуждать среди бесконечной череды математических загадок в поисках каких-то особых соотношений и правил, которые могли бы быть включены в более общие математические законы более талантливыми людьми. Он в состоянии был обнаружить, как ведут себя числа, но не мог объяснить --. Для него это было просто удовольствием -- прорубаться через арифметические дебри, и порой ему случалось открывать чудеса, ускользнувшие от более подготовленных исследователей. Он установил матрицу всех возможных целых чисел и запрограммировал свой компьютер таким образом, чтобы он мог нанизывать на нее простые числа, подобно бусинам на пересечениях ячеек сети. Джизирак делал это уже не одну сотню раз и прежде и так и не добился какого-либо интересного результата. Но он был заворожен тем, как простые числа были разбросаны -- по-видимому, без какой-либо закономерности -- по спектру своих целых собратьев. И хотя законы распределения, к этому времени уже открытые, были ему известны, он все же надеялся обнаружить что-нибудь новенькое. Вряд ли он мог пожаловаться на то, что его прервали.

420 Share

Schieferbeutel

Она услышала его шаги, обернулась к нему и сразу поняла, что он. -- Где Олвин. -- закричала. Прошло некоторое время, прежде чем Шут. Выглядел он изможденным и каким-то словно в воду опущенным, и Алистре пришлось повторить свой вопрос, и только тогда он обратил на нее внимание. Казалось, он ничуть не был удивлен, увидев ее. -- Я не знаю,-- ответил наконец Хедрон. -- Могу только сказать, что сейчас он -- на пути к Лизу. Ну. теперь ты знаешь ровно столько же, сколько и .

Элвину не казалось странным, что он был создан в единый миг теми силами, которые овеществляли все остальное в его обыденной жизни. Нет, не это было тайной. Загадка, которую он не был в состоянии разрешить, которой никто ему не объяснял, заключалась в его необычности. Особенный. Уникум. Слово было странным, печальным - и сознавать свою уникальность было странно и печально. Когда так говорили о нем - а ему часто доводилось слышать за своей спиной это слово - оно приобретало еще более зловещие оттенки. Родители, наставник, все знакомые старались защитить его от правды, словно стремясь сохранить невинность его долгого детства. Но этому скоро придет конец: через несколько дней Элвин станет полноправным гражданином Диаспара, и все, что он только пожелает узнать, будет непременно сообщено .

Прикажи ему поднять корабль - да помедленней, - сказал он настойчивым голосом. Элвин повторил команду. Ощущения движения не возникло - но так было. Затем изображение на обзорном экране медленно восстановилось. Несколько секунд оно оставалось расплывчатым и искаженным, но увиденного было достаточно для того, чтобы покончить с дискуссией о посадке. Равнина уже не была гладкой. Точно под ними образовался огромный бугор - и бугор этот был распорот у вершины, там, где из него вырвался корабль. Гигантские псевдоподии вяло колыхались у места разрыва, словно стараясь вновь уловить только что ускользнувшую добычу.

Хилвар, однако, умудрялся точно находить дорогу даже там, где Элвин совершенно терялся. Он спросил у Хилвара, кем проложена эта дорога. Оказалось, что среди холмов обитало много небольших животных; некоторые жили сами по себе, а некоторые - примитивными сообществами, во многих чертах напоминавшими человеческую цивилизацию. Некоторым из них удалось даже научиться использованию огня и орудий труда. Элвин даже не подумал, что подобные существа могут оказаться недружелюбными: и он, и Хилвар, как должное, принимали обратное - ведь в течение столь долгих веков ничто на Земле не оспаривало верховенства Человека. Они шли в гору уже полчаса, когда Элвин впервые услышал тихое, разносящееся по воздуху журчание. Он не мог обнаружить источник: звук, казалось, шел отовсюду и, не прерываясь, становился все громче по мере расширения горизонта. Он бы спросил Хилвара, что это такое, но надо было беречь дыхание.

Стоило им скрыться из виду, как она побежала по травянистому склону. Она была совершенно уверена, что сможет укрыться за одной из огромных колонн до тех пор, пока не выяснит, что делают Элвин и Хедрон; обнаружат ли они ее после этого - уже неважно. Гробница состояла из двух концентрических колоннад, окружавших круглый дворик. Колонны полностью заслоняли интерьер, за исключением одного сектора, и Алистра, избегая приближения к этому проходу, вошла в Гробницу сбоку. Она осторожно прокралась через первую колоннаду, убедилась, что никого не видно, и на цыпочках подошла к следующей. Сквозь просветы она увидела Ярлана Зея, глядевшего через входной проем на построенный им парк и вдаль - на город, который он наблюдал столько веков. И никого больше не было среди всего этого мраморного одиночества. Гробница была пуста. В это время Элвин и Хедрон находились на глубине пятидесяти метров под землей, в маленькой, похожей на пенал комнатке, стены которой в непрерывном движении словно уплывали вверх.

Она встроена в. Мы с нею рождены. Так вот, точно таким же образом нам свойственна и боязнь пространства. Покажи любому в Диаспаре дорогу, ведущую из города, дорогу, которая, возможно, ничуть не отличается от этой вот мостовой, и он далеко по ней не уйдет. Ему просто придется повернуть назад, как повернул бы ты, рискнув пойти по доске между этими двумя башнями. -- Но. -- запротестовал Олвин. -- Ведь было же, наверное, когда-то время. Знаю, знаю,-- улыбнулся Хедрон.

453 Share

Schieferbeutel

Это Криф снова выражал свою неприязнь ко всему, что летает, не будучи крылатым. Не желая причинять вреда прекрасному, хотя и безмозглому существу, Олвин остановил робота и, как мог, терпел удары, которые градом сыпались на. Несмотря на то что он в полном комфорте сидел в миле от места происшествия, он все-таки поеживался и очень обрадовался, когда из дома вышел Хилвар, чтобы выяснить, что тут происходит. Увидев приближающегося хозяина, Криф отступил, но все еще угрожающе жужжал. Хилвар постоял некоторое время, глядя на робота. А затем улыбнулся. -- Привет, Олвин,-- сказал. -- Рад, что ты вернулся.

Думаю, что в итоге мы слишком опоздали. Разочарование было столь горьким, что Элвин, боясь заговорить, стал молча рассматривать распростершийся перед ним огромный мир. С впечатляющей медлительностью планета поворачивалась под кораблем, и ее поверхность величественно вздымалась навстречу. Теперь путешественники увидели здания - крошечные белые вкрапления, разбросанные повсюду, кроме океанского дна. Когда-то этот мир являлся центром Вселенной. Теперь он был безмолвен, воздух - пуст; на поверхности планеты не было видно подвижных точек, свидетельствовавших о жизни. Но корабль по-прежнему целеустремленно скользил над застывшим каменным морем, сгустившимся в многочисленные огромные волны, бросавшие вызов небесам. Вскоре корабль замер - видимо, робот наконец вернулся к самым истокам своих воспоминаний.

Пока он разглядывал эту надпись, число сменилось на 34. По крайней мере, это была полезная информация -- хотя, поскольку он не имел ни малейшего представления о скорости машины, она ничуть не прояснила для него вопрос о расстоянии до неведомого города. Стены туннеля сливались в однородную серую массу, и единственным признаком движения была совсем слабенькая вибрация, которой ему бы и не заметить, если бы он не стал с особенным вниманием вживаться в окружающее. К этому моменту Диаспар, должно быть, отстоял от него уже на многие и многие мили, и теперь над головой Олвина, надо полагать, простиралась пустыня с ее неотвратимо перекатывающимися барханами. Очень могло быть, что-вот в этот самый момент он мчался как раз под теми древними холмами, которые так часто разглядывал из башни Лоранна. Его воображение стремглав уносилось к Лизу, словно торопясь прибыть туда ранее тела. Что же это будет за город. Как ни старался Олвин, он мог представить себе всего только уменьшенную копию Диаспара. Да и существует ли он .

Мы создали город, который вам так хорошо известен, и сфабриковали фальшивое прошлое, чтобы скрыть от самих себя нашу слабость. О, мы были не первыми, кто прибегнул к такому способу. но мы оказались первыми, кто проделал все с такой тщательностью. И мы переделали сам дух Человека, лишив его устремлений и яростных страстей, дабы он был вполне доволен миром, которым теперь обладал. Понадобилась тысяча лет, чтобы возвести город со всеми его механизмами. По мере того как каждый из нас завершал свою профессиональную задачу, из его памяти стирали все воспоминания, замещая их тщательно разработанным рисунком новых, фальсифицированных, и личность человека оказывалась погребенной в электронных катакомбах города до тех пор, пока не придет время снова вызвать ее к жизни. И вот настал день, когда в Диаспаре не осталось ни единой живой души. Бодрствовал только Центральный Компьютер, повинующийся внесенным в него указаниям и контролирующий Хранилища Памяти, в которых спали мы. Не осталось ни одного человека, который сохранил бы хоть какой-то контакт с прошлым.

Таким Хилвар впервые увидел Диаспар. Они долго сидели, наблюдая, как Земля проворачивается под. Из всех древних способностей человека любопытство, без сомнения, было тем, что он меньше всего мог позволить себе утратить. Олвину хотелось бы показать властителям в Лизе и Диаспаре весь этот мир -- таким, каким он видел его -- Хилвар, -- наконец проговорил он, -- а ты уверен, что то, что я делаю, -- правильно. Вопрос этот удивил Хилвара, который и понятия не имел о тех внезапных сомнениях, что временами накатывали на его друга, да и, кроме того, он еще не знал о встрече Олвина с Центральным Компьютером и о том отпечатке, который эта встреча наложила на его сознание. Не такой это был легкий вопрос, чтобы ответить на него бесстрастно. Как и Хедрон, хотя и с меньшим основанием, Хилвар чувствовал, что его собственное я тонет в личности Олвина. Его безнадежно засасывало в водоворот, который Олвин оставлял за собой на своем пути по пространству и времени. -- На мой взгляд, ты прав, -- медленно проговорил Хилвар. -- Наши два народа были разделены слишком долгое время.

Когда глаза освоились с этим неземным пейзажем, Элвин и Хилвар поняли, что чернота чаши не столь абсолютна, как им сперва показалось. Там и сям, ускользая от прямого взгляда, на темных стенах мигали крошечные вспышки света. Они появлялись случайно и исчезали, едва возникнув, словно отблески звезд на волнующемся море. - Вот это. - воскликнул Элвин. - Но что же это. - Это похоже на какой-то рефлектор. - Но он совсем черный. - Лишь для наших глаз, не забывай. Мы же не знаем, какими лучами они пользовались.

164 Share

Schieferbeutel

Глядя на все это с изумлением, к которому примешивалась и немалая доля страха, Олвин успел заметить какое-то пульсирующее алое отверстие -- возможно, ротовое, обрамленное хлыстообразными шупальцами, которые бились в унисон, отправляя все, что к ним попадало, в зияющую пасть. Лишившись своей жертвы, неведомое существо медленно погружалось в землю, и только теперь Олвин понял, что плато внизу оказалось всего лишь тонкой ряской на поверхности загнившего моря. -- Что это за штука. -- едва вымолвил. -- Мне пришлось бы спуститься и изучить ее, а уж тогда я тебе отвечу,-- деловито сказал Хилвар. -- Может статься, что это какая-то примитивная форма жизни, ну что-нибудь вроде родственника нашего друга там, в Шалмирейне. Ничуть не сомневаюсь, что это совершенно безмозглая тварь, иначе бы она не решилась сожрать космический корабль. Олвина чуть ли не трясло, хотя умом он и понимал, что никакая опасность им не угрожала. Некоторое время он фантазировал о том, кто же еще может жить там, внизу, под этой невинной с виду ряской, которая так и звала опуститься на нее и пробежаться по ее упругой поверхности.

Он был подавлен чувством поражения, хотя даже не представлял себе с полной ясностью, чего именно он добивался. Была упущена - и, возможно, навсегда - блестящая возможность. Он печально взирал на озеро и не сразу до его сознания дошли слова, которые Хилвар прошептал ему на ухо. - Элвин, - тихо сказал его друг, - по-моему, ты добился. Тот резко обернулся. Робот, до сих пор паривший поодаль, на расстоянии не менее пяти метров, теперь бесшумно переместился и повис в метре над его головой. Его неподвижные, широкоугольные глаза не позволяли угадать направление взгляда. Вероятно, он видел с одинаковой четкостью всю переднюю полусферу.

Трепещущая мембрана сократилась в размерах. Частота издаваемых ею звуков значительно возросла и пришла в соответствие с диапазоном нормальной речи. Стали появляться узнаваемые слова, хотя они все еще перемежались бессмыслицей. Существо словно вспоминало словарь, известный ему издавна, но долгие годы не употреблявшийся. Хилвар попытался оказать ему посильную помощь. - Мы теперь понимаем тебя, - сказал он, произнося слова медленно и отчетливо. - Можем ли мы тебе помочь. Мы видели свет. Он привел нас сюда из Лиса. При слове "Лис" существо, казалось, сникло, словно в горьком разочаровании.

Одна из причин того, что я бегу в будущее, состоит, я полагаю, в том, что я нетерпелив. Мне страстно хочется побыстрее увидеть результаты начатого тобой, но мне нож острый -- наблюдать все промежуточные стадии, которые -- есть у меня такое подозрение -- могут оказаться достаточно неприятными. Было бы интересно увидеть -- в том мире, который будет вокруг меня через несколько коротких минут относительного времени, -- помнят ли тебя как творца или как разрушителя, да и помнят ли. До свиданья, Олвин. Мне хотелось бы дать тебе несколько советов, но я как-то не думаю, чтобы ты им последовал. Ты пойдешь собственным путем, как ты это всегда и делал, а твои друзья будут для тебя либо инструментами, которые следует использовать, либо ненужным балластом -- смотря по сиюминутной ситуации. Вот и. Не знаю, что мне еще сказать. Какое-то мгновение Хедрон -- Хедрон, которого больше не существовало, если не принимать во внимание калейдоскоп электрических зарядов в ячейках памяти города -- еще смотрел на Олвина -- с неприязнью и, похоже, с грустью.

Пока он не двигался, иллюзия была полной. Казалось, что Диаспар сгинул, и все его граждане собрались здесь, в этой колоссальной чаше. Не чаще одного раза в тысячу лет жизнь города замирала, чтобы все его население могло встретиться на Великой Ассамблее. Элвин знал, что такое же собрание проходит и в Лисе. Там оно представляло собой встречу разумов, но, возможно, сопровождалось встречей тел, столь же иллюзорной, и, одновременно, столь же похожей на действительность. Насколько хватало взгляда, большинство лиц вокруг было Элвину знакомо. В центральной части чаши, на расстоянии свыше километра, и несколько внизу, метров на триста ниже того уровня, на котором сидел Элвин, располагалась небольшая круглая площадка, к которой сейчас было приковано внимание всего мира. Нечего было надеяться разглядеть на таком расстоянии хоть что-нибудь, но Элвин знал, что когда начнется выступление, он увидит и услышит все происходящее так же четко, как и все прочие диаспарцы.

Как только загорелся сигнал приема, она произнесла: Я ищу Олвина. Он где-то в этом здании. Как мне его найти. Даже прожив не одну жизнь, люди так и не могли привыкнуть, что на обычные вопросы машины отвечали мгновенно. Были среди жителей Диаспара такие, кто говорил, что им известно, как это происходит, и с таинственным видом рассуждали о времени доступа и объеме памяти, но окончательный результат не становился от этого менее чудесным. Любой чисто практический вопрос, касающийся чего-то в пределах и в самом деле невообразимого объеме информации обо всем, происходящем в городе, получал разрешение немедленно. Некоторая задержка происходила только в тех случаях, когда требовалось произвести сложные вычисления. -- Он у мониторов,-- последовал ответ. Это было не слишком много, потому что слово мониторы ничего Алистре не говорило.

209 Share

Schieferbeutel

Это не был мир его времени. Это был утраченный мир Начала -- богатейшая, вся в движении панорама холмов лесов и озер. Он испытал острую зависть к своим неведомым предкам, которые с такой свободой летали над всей землей и которые позволили умереть се красоте. Эти иссушающие ум мечтания были бесплодны. Он с трудом вернулся в настоящее -- к своей насущной проблеме. Если небо для него недостижимо, а путь по земле прегражден, то что же остается. Он снова оказался в положении, когда ему требуется помощь, когда только своими силами он не может продвинуться. Ему не хотелось признаваться в этом перед самим собой, но он был достаточно честен и осознал этот малоприятный факт. И мысли его с неизбежностью обратились к Хедрону.

Нет,-- бегло взглянув на рисунок, признался Олвин. -- Да мне, собственно, все равно -- тем более что никакой странности тут. Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам. -- Ты не слишком наблюдателен,-- укоризненно проговорил. -- Взгляни-ка вот на эти кромки -- видишь, как они округлены, какую приобрели мягкую форму. Это нечто такое Олвин, что в Диаспаре можно увидеть крайне редко. Это -- изношенность. Вещество выкрашивается под напором времени. Я припоминаю эпоху, когда этот рисунок был совсем новым,-- это было всего восемьдесят тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь.

На последних стадиях своего угасания вера в Великих стала отождествляться с поклонением Семи Солнцам. Когда же обнаружилось, что Великие упрямо не хотят являться, стали предприниматься попытки сигнализировать. Уже давно отправление сигналов превратилась не более чем в бессмысленный ритуал, ныне выполнявшийся животным, забывшим, как познают новое, и роботом, никогда не знавшим, что означает слово Когда немыслимо древний голос стих, в наступившем безмолвии Элвина охватила волна жалости. Бессмысленная преданность, верность пустым словам, пережившая звезды и планеты - да он никогда бы не поверил подобной истории, если бы не имел доказательств перед глазами. Мера собственного невежества удручила его больше, чем когда-либо. Лишь ненадолго высветился крошечный кусочек прошлого - и вот опять над ним сомкнулась тьма. История Вселенной, видимо, вся состояла из подобных оборванных нитей, и кто мог сказать, какие из них были важны, а какие не имели существенного значения. Эта фантастическая повесть об Учителе и Великих была похожа на другие легенды, в бесчисленном количестве уцелевшие от цивилизаций Рассвета. Но само существование гигантского полипа и безмолвно наблюдающего робота заставило Элвина признать, что это повествование - не самообман, опирающийся на безумие.

Безжалостно настаивал Элвин. - Ну чем тебе повредит, если ты дойдешь до конца этого коридора и посмотришь наружу. Там необычно и одиноко, но ничего страшного. Наоборот, чем дольше я смотрю, тем более прекрасным. Алистра не дослушала. Она повернулась на каблуках и бросилась вниз по тому скату, что доставил их в этот туннель. Элвин не пытался остановить. Навязывать другому свою волю было плохим тоном.

Длинное металлическое тело бесконечно сложной структуры он постигнуть не мог, ибо оно было чуждо ему так же, как почти все предметы физического мира. Вокруг металла все еще держалась аура мощи, пронесшей его по Вселенной, но не это сейчас интересовало Ванамонда. Осторожно, со взволнованностью дикого зверя, всегда готового к бегству, он прикоснулся к двум обнаруженным им сознаниям. И тогда он понял, что долгий поиск завершен. Элвин схватил Хилвара за плечи и яростно встряхнул, пытаясь вернуть его обратно к реальности. - Что происходит, ну скажи. - упрашивал. - Что мне следует делать.

Глазу, однако представлялось, что у него нет каких-то определенных физических границ, а окружает его нечто из полупрозрачного голубовато-зеленого материала, светящегося мягким внутренним светом. И все же, несмотря на отсутствие этих самых границ, дворик оказался спроектирован таким образом, что не было ни малейшей опасности потеряться и кажущейся бесконечности окружающего его пространства. Низкие стены, высотой в половину человеческого роста, разорванные через неправильные интервалы с темчтобы через них можно было пройти, создавали достаточное впечатление замкнутости, без чего никто в Диаспаре не мог чувствовать себя совершенно в своей Когда появился Олвин Хедрон внимательнейшим образом разглядывал как раз одну из секций стены. Она была украшена хитроумной мозаикой из глазурованных плиток, и узор оказался таким фантастически сложным, что Олвин даже и стараться не стал читать. -- Посмотри-ка на эту мозаику, Олвин,-- молвил Шут. -- Не замечаешь ли ты в ней какой-нибудь странности. -- Нет,-- бегло взглянув на рисунок, признался Олвин. -- Да мне, собственно, все равно -- тем более что никакой странности тут. Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам.

119 Share

Schieferbeutel

Он открыл шлюз, и тотчас же мертвая тишина этого странного места просочилась внутрь корабля. Хилвар, который за все время этого короткого путешествия едва ли вымолвил больше дюжины слов, негромко обратился к Олвину: Почему ты снова пришел. Олвин молчал, пока они не добрались до кромки воды. И только тут он -- Мне хотелось показать тебе, что это за корабль. И еще я надеялся, что полип, возможно, снова существует. У меня такое ощущение, что я перед ним в долгу, и мне очень хочется рассказать ему о том, что я открыл. -- В таком случае тебе придется подождать,-- сказал Хилвар -- Ты возвратился слишком рано. Олвин был готов к такому повороту дела. Возможность того, что полип жив, была слишком уж слаба, и Олвин не особенно огорчился тем, что его ожидания обмануты.

Насупив в раздумье брови, он глядел на сломанную ограду. -- Нет, не понимаю. -- очнулся он. -- Откуда, спрашивается, на такой вот планете, как эта, оно могло добывать себе пищу. И почему оно вырвалось на свободу. Эх, я бы многое отдал, чтобы только узнать, что же это за животное. -- А может, его здесь просто забыли и оно вырвалось, потому что проголодалось,-- предположил Олвин. Или что-то могло вывести его из .

Это был след смирения, слабый намек на то, что Элвин впервые ищет одобрения у своих ближних. Джезерак был тронут, но одновременно ему хватило мудрости, чтобы не принимать это всерьез. В Элвине ощущалась напряженность, и нечего было полагать, что нрав его может надолго смягчиться в сколько-нибудь обозримом будущем. - Это очень непростой вопрос, - произнес Джезерак медленно. - Мне так хочется сказать, что все знания обладают ценностью, а ты, без сомнения, немало добавил к нашим знаниям. Но из-за тебя возникли и новые опасности, а как знать, что окажется более важным на долгом пути. Часто ли ты думал над Несколько секунд учитель и ученик задумчиво разглядывали друг друга, и каждый, вероятно, смог лучше, чем прежде, представить себе точку зрения другого. Затем, в едином порыве, они вместе шагнули к длинному проходу, выводящему прочь из Зала Совета, а их эскорт терпеливо следовал позади.

Меня это тоже тревожит,-- признался Хилвар. -- Но мне кажется, что к тому времени, как наши народы смогут снова хорошо узнать друг друга, проблема эта разрешится сама. Мы оба можем оказаться правы: пусть наши жизненные циклы слишком коротки, но зато ваши, без сомнения, чересчур уж длинны. В конце концов будет найден какой-то компромисс. Олвин задумался над этим В самом деле, единственную надежду следовало искать только в этом направлении, однако столетия переходного периода конечно же будут очень сложными. Он снова припомнил горькие слова Сирэйнис: И он и я будем мертвы уже целые столетия, в то время как вы будете еще молодым человеком. Что ж, хорошо: он примет эти условия. Даже в Диаспаре все дружеские связи развивались в тени того же самого -- сотня ли лет,миллион ли, в конце концов это не имело значения.

Служитель явно был не в своей тарелке и не очень-то представлял себе, как справиться с малоприятным поручением. То он обращался к Элвину как к согражданину, то вспоминал свои обязанности стража и напускал на себя преувеличенное равнодушие. - Этот робот, - сказал он резко, указывая на компаньона Элвина, - откуда он взялся. Он из наших. - Нет, - ответил Элвин. - Я нашел его в Лисе, той стране, где я побывал. Я привел его сюда на встречу с Центральным Компьютером. Это спокойное заявление заметно смутило служителей Совета.

Из сокровищницы своей памяти он извлек песни, посвященные Диаспару поэтами былых времен, рассказал о бесчисленных творцах, умножавших красоту города. Никто, пояснил он, независимо от отпущенного ему срока, не мог исчерпать богатств Диаспара: в городе всегда обнаруживалось что-нибудь новое. Немалое время он посвятил описанию удивительных вещей, сработанных умельцами Диаспара; постарался хотя бы вкратце дать представление о шедеврах, сотворенных художниками прошлого к вечному восхищению людей. И с легкой грустью задал вопрос: правда ли, что музыка Диаспара стала последним звучащим посланием Земли к звездам. Они выслушали его до конца, не прерывая и не задавая вопросов. Когда Элвин кончил, было уже очень поздно, и он вдруг почувствовал никогда не испытанную ранее усталость. Напряжение и тревоги этого длинного дня вымотали его, и совершенно неожиданно Элвин заснул. Проснувшись, он оказался в незнакомой комнате, и лишь спустя несколько секунд вспомнил, что находится не в Диаспаре.

432 Share

Schieferbeutel

Ему было более или менее известно, что за этим скрывается; теперь настало время знать. В Диаспаре было много непонятных вещей; многое следовало выяснить за предстоящие ему столетия. На миг показалось, что Этания хочет заговорить. Она приподняла руку, потревожив радужную паутину своего платья, но потом, опустив ее, беспомощно обернулась к Джезераку. До Элвина наконец дошло, что его родители чем-то встревожены. Он быстро перебрал в памяти происшествия последних недель. Нет, в его недавних поступках не было ничего, могущего вызывать эту неуверенность, это чувство неясной тревоги, словно окутывающее Эристона и Этанию. Джезерак, впрочем, отлично ориентировался в ситуации. Он вопросительно взглянул на Эристона и Этанию, с явным удовлетворением увидел, что им нечего больше сказать, и начал речь, которую подготовил уже годы .

Поскольку в Диаспаре температура никогда не менялась, платье там служило не более чем украшением и часто отличалось богатой отделкой. Здесь же одежда выглядела в основном функциональной, изготовленной скорее для работы, чем для красоты, и часто состояла просто из одного куска ткани, обернутого вокруг тела. Лишь когда Элвин порядком углубился в деревню, население Лиса отреагировало на его присутствие, причем в несколько неожиданной форме. Из одного дома вышла группа из пяти мужчин и направилась прямо к нему - словно они и в самом деле поджидали его прихода. Элвин ощутил внезапное бурное возбуждение, и кровь застучала в его висках. Он подумал о тех роковых контактах, которые люди имели с другими расами на далеких планетах. Здесь он встречался с представителями собственного рода - но насколько разошлись они в течение долгих эпох, пока их страны были изолированы друг от друга. Делегация остановилась в нескольких шагах от Элвина. Ее предводитель улыбнулся, протянув руку в старинном жесте дружелюбия. - Мы решили, что лучше будет встретить тебя здесь, - сказал .

Полип же, казалось, взволновался, и ритмичная пульсация его дыхательных органов дала вдруг мгновенный сбой. Затем последовал и ответ -- голосом далеко не бесстрастным: -- Мы обсуждали эту проблему на протяжении многих и многих лет. Но мы не можем покинуть Шалмирейн, поэтому мир должен сам прийти к нам, какого бы времени это ни потребовало. -- Но у меня возникла куда лучшая идея,-- живо отозвался Олвин. -- Да, это верно, что вы должны оставаться здесь, в озере, Но ведь нет никаких причин к тому, чтобы с нами не отправился ваш компаньон. Он, разумеется, может возвратиться, как только сам этого захочет или же как только понадобится. Ведь с тех пор, как умер Мастер, многое изменилось, произошли события, о которых вам следует знать, но о которых вы никогда не узнаете и которых не поймете, если останетесь. Робот не шелохнулся, но полип, буквально в агонии нерешительности, полностью ушел под воду и оставался там в течение нескольких минут.

Когда поле освободило их, они оказались в конце длинного и узкого помещения полуцилиндрической формы. На другом, дальнем его конце два слабо освещенных туннеля уходили куда-то в бесконечность. Представители едва ли не всех без исключения цивилизаций, которые только существовали на Земле с времен Начала, нашли бы эту обстановку совершенно обычной, но для Олвина и Хедрона это было окном в совершенно иной мир. Загадкой было, к примеру, назначение этой вот длинной, стремительных очертаний машины, которая -- так похожая на снаряд -- покоилась вдоль стены помещения: хотя о ее функции в общем-то можно было догадаться, но менее таинственной она от этого не становилась. Верхняя часть ее была прозрачна, и, глядя сквозь стенки, Олвин видел ряды удобно расположенных кресел. Признаков какого-либо входа в нее не было заметно. Машина парила на высоте что-то около фута над незатейливым металлическим стержнем, который простирался вдаль и исчезал в одном из туннелей. Несколькими метрами дальше другой такой же точно стержень вел в другой туннель -- с той лишь разницей, что над ним не было такой же машины, Олвин знал -- как если бы ему об этом сказали,-- что где-то под далеким и неведомым ему Лизом еще одна такая же машина в таком же помещении, как это, тоже ждет своего часа. Хедрон вдруг заговорил -- быть может, несколько быстрее, чем обычно: -- Какая странная транспортная система. Она может одновременно обслуживать всего лишь какую-то сотню человек.

Многие уже возражали против этого занятия, предрекая дальнейшие бедствия, но их возражения были отвергнуты. Проект продвигался и, с помощью познаний, добытых столь дорогой ценой, завершился на этот раз удачно. Появившийся на свет новый интеллект был потенциально неизмеримым, но совершенно инфантильным; нам неизвестно, насколько его создатели рассчитывали на подобный результат, но кажется весьма вероятным, что они его предвидели. Для того, чтобы новые сознания достигли зрелости, требовались миллионы лет, и ускорение этого процесса было делом невозможным. Ванамонд был первым из этих разумов; где-то в Галактике должны существовать и. Но мы полагаем, что число их очень невелико, ибо Ванамонд никогда не сталкивался с подобными. Создание чистых разумов явилось величайшим достижением галактической цивилизации; Человек сыграл в нем большую, а возможно, и определяющую роль. Но я не упоминал здесь самое Землю, поскольку ее история есть лишь ниточка в огромном полотне. Ввиду того обстоятельства, что Земля постоянно отдавала свои наиболее дерзновенные умы, планета наша неизбежно стала очень консервативной и, наконец, воспротивилась ученым, создавшим Ванамонда. Без сомнения, в финальном действии она не играла никакой роли.

Робот мог действовать в качестве посла, в то время как сам он оставался бы в безопасности на корабле. По дороге к Эрли роботу не повстречалось ни одной живой души. Странно это было -- сидеть в неподвижном космическом корабле, в то время, как его взгляд без малейших усилий с его стороны скользил по знакомой тропе, а в ушах звучал шепот леса. Он все еще не мог полностью отождествить себя с роботом, и поэтому усилия по управлению им еще приходилось затрачивать Почти стемнело, когда он достиг Эрли, маленькие домики которого словно бы плавали в озерцах света. Робот держался затененных мест и уже почти доплыл до дома Сирэйнис, когда его обнаружили. Внезапно раздался сердитый, высокий жужжащий звук, и поле зрения оказалось закрытым мельтешением крыльев. Олвин невольно отпрянул, но тотчас понял, что произошло. Это Криф снова выражал свою неприязнь ко всему, что летает, не будучи крылатым. Не желая причинять вреда прекрасному, хотя и безмозглому существу, Олвин остановил робота и, как мог, терпел удары, которые градом сыпались на .

808 Share

Schieferbeutel

Сирэйнис ждала их там, и вид у нее был спокойный и решительный. Она, конечно, знала, что Олвин пытается что-то утаить от нее, и снова мысленно перебрала все предусмотренные ею меры предосторожности. Как человек, разминающий мускулы перед предстоящим ему большим усилием, она произвела смотр всему, что было в ее силах предпринять в случае необходимости. -- Вы готовы, Олвин. -- спросила она, -- Совершенно готов, -- ответил Олвин, но в голосе у него прозвучало нечто такое, что заставило Сирэйнис внимательно посмотреть на. -- Тогда лучше всего будет, если вы сейчас отрешитесь от всех мыслей, как вы это уже умеете. После этого вы ничего не будете чувствовать и ничего не будете знать до тех пор, пока снова не окажетесь в Диаспаре. Олвин повернулся к Хилвару и быстрым Шепотом, который Сирэйнис не могла услышать, произнес: -- До свиданья, Хилвар. Не тревожься. Я еще вернусь.

Олвин никак не мог этого понять. Он все смотрел и смотрел на разноцветные шпили, на зубцы башен, которые теперь заключали в своих объятиях весь человеческий дом, -- словно искал в них ответа на свое недоумение и тревогу. Ответа не. Но в эти мгновения, когда сердце Олвина тянулось к недоступному, он принял решение, Теперь он знал, чему посвятить жизнь. Джизирак оказался не слишком-то полезен, хотя и проявил большую готовность помочь, чего Олвин все-таки не ожидал. За долгую карьеру ментора Джизираку не раз уже задавали похожие вопросы, и ему как-то не верилось, что даже такой Неповторимый, как Олвин, мог бы сильно удивить его или поставить перед проблемами, которых он не сумел бы разрешить. Правда, Олвин уже начал проявлять кое-какие черты эксцентрической личности, которые впоследствии могли бы потребовать исправления. Он не принимал в должной мере участия в необыкновенно сложной социальной жизни города и в фантастических затеях своих товарищей. Не выказывал он большого интереса и к горным полетам мысли; впрочем, в его возрасте это едва ли было чем-то необычным. Куда более примечательной представлялась его беспорядочная любовная жизнь.

Было совершенно очевидно, что вопрос вызвал известную неловкость, и поэтому ответ последовал несколько неохотно: -- Естественно, мы проконсультировались с Центральным Компьютером. Он сказал, чтобы мы поступали так, как сочтем нужным. Олвин этого и ожидал. В те самые минуты, когда машинное сознание города разговаривало с ним, оно, должно быть, обменивалось мнениями и с Советом -- в тот же, в сущности, момент, когда заботилось еще о миллионе самых разных вещей в Диаспаре. Компьютер, как в Олвин, понимал, что, какое бы решение ни принял сейчас Совет, оно не будет иметь ровно никакого значения. Будущее совершенно ускользнуло из-под контроля Совета в тот самый миг, когда он, в своем неведении, решил, что благополучно справился с кризисом, порожденным ненасытной любознательностью Олвина. И Олвин совсем не испытывал чувства превосходства и блаженного предвкушения приближающегося триумфа, когда глядел на этих не слишком умных, стареющих мужчин, считающих себя правителями Диаспара. Ведь он-то видел реального хозяина города и даже беседовал с ним в торжественной тишине его блистающего подземного мира.

Что я должен делать. Потустороннее, отрешенное выражение постепенно уплывало из глаз -- Я все еще не совсем понимаю. -- проговорил. -- Но вот пугаться не надо -- уж в этом-то я совершенно убежден. Что бы это ни было, оно не причинит нам никакого вреда. Похоже, что оно. ну, заинтересовалось. Олвин уже собрался было сказать еще что-то, когда его внезапно охватило ощущение, совершенно непохожее ни на что, что ему приходилось испытывать. Теплая, слегка покалывающая волна пролилась по всему его телу.

Не ощущалось ни малейшей вибрации, которая указывала бы на то, что они постепенно погружаются в недра земли, приближаясь к цели, о которой ни тот, ни другой даже и теперь не имели ни малейшего представления. Все оказалось до смешного просто, потому что искомый путь был прямо-таки подготовлен для. (Кем. -- думалось Олвину,-- Центральным Компьютером. Или самим Ярланом Зеем, когда он преображал город?) Экран монитора показал им глубокую вертикальную шахту, уходящую в недра, но они спустились по ней не слишком глубоко -- экран погас. Это означало, что они затребовали информацию которой монитор не располагал и которой, возможно, у него и вообще никогда не. Олвин едва успел додумать эту мысль, как экран ожил. На нем появилась короткая надпись, напечатанная упрощенным шрифтом, которым машины пользовались для общения с человеком с тех самых пор, как они достигли интеллектуального равенства: Встаньте там, куда смотрит статуя, и подумайте: ДИАСПАР НЕ ВСЕГДА БЫЛ ТАКИМ. Последние пять слов были напечатаны прописными буквами, и суть этого послания сразу же была схвачена Олвином. Произнесенные в уме, кодовые фразы такого рода столетиями использовались для того, чтобы открывать двери или включать машины.

Более того, значительная часть из тех, с кем ему случалось поговорить, смотрели на него с жалостью -- как на человека, ведущего беспросветно скучную и никчемную жизнь, хотя все они были достаточно вежливы, чтобы и вида не показать, что они думают именно. К Эристону и Итании -- опекунам Олвина -- Хилвар быстро потерял всякий интерес, увидев, что это добрые люди, но поразительные посредственности. Его очень смущало, когда он слышал как Олвин называет их отцом и матерью: в Лизе эти слова все еще сохраняли свое древнее биологическое значение. Ему требовалось постоянное умственное усилие -- помнить, что законы жизни и смерти оказались перетасованы создателями Диаспара, и порой Хилвару даже казалось -- несмотря на все столпотворение вокруг него, -- что город наполовину пуст, потому что в нем нет детей. Его интересовало, что же теперь станется с Диаспаром, теперь, когда его долгая изоляция подошла к концу. Лучшее, что мог бы сделать город, решил он,-- это уничтожить Хранилища Памяти, которые в продолжении столь долгого времени держали его в замороженном состоянии. Столь чудесные сами по себе, вершина, настоящий триумф науки, создавшей их, они все-таки были порождением больной культуры, страшившейся слишком многого. Некоторые из этих фобий основывались на реальностях, но остальные, как теперь представлялось совершенно ясно, покоились лишь на разыгравшемся воображении.

852 Share

Schieferbeutel

Диаспар -- вот все, что существовало для них, все, что им требовалось, все, что они могли себе вообразить. Для них ровным счетом ничего не значило, что когда-то Человеку были подвластны звезды. И все же время от времени древние мифы оживали, чтобы преследовать воображение жителей этого города, и людей пробирал озноб, когда они припоминали легенды о временах Галактической Империи,-- Диаспар был тогда юн и пополнял свои жизненные силы тесным общением с мирами множества солнц. Горожане вовсе не стремились возвратить минувшее -- им было так славно в их вечной осени. Свершения Галактической Империи принадлежали прошлому и могли там и оставаться, поскольку всем памятно было, как именно встретила Империя свой конец, а при мысли о Пришельцах холод самого Космоса начинал сочиться в их кости. И, стряхнув наваждение, они снова погружались в жизнь и теплоту родного города, в долгий золотой век, начало которого уже затерялось во времени, а конец отстоял на еще более невообразимый срок. Многие поколения мечтали об этом веке, но достигли его лишь. Так и существовали они в своем неменяющемся городе, ходили по его улицам, и улицы эти каким-то чудесным образом не знали перемен, хотя в небытие уже ушло более миллиарда лет. Им потребовалось несколько часов, чтобы с боем вырваться из Пещеры Белых Червей.

Его тюрьмой стала созданная искусственно странная звезда, известная под названием Черное солнце, и там он и остается по сей день. Когда Черное солнце умрет, он снова станет свободен. Сказать, насколько далеко в будущем лежит этот день, не представляется возможным. Коллитрэкс умолк, словно бы забывшись в собственных размышлениях, совершенно безразличный к тому, что на него глядели глаза всего мира. Воспользовавшись этим долгим молчанием, Олвин стал оглядывать тесно сидящих вокруг него людей, стремясь прочесть, угадать, что у них на уме теперь, когда они познали откровение и ту таинственную угрозу, которая отныне призвана заменить миф о Пришельцах. По большей части на лицах его сограждан застыло выражение крайнего недоверия: они все еще не могли отказаться от своего фальшивого прошлого и принять вместо него еще более фантастическую версию реальности. Коллитрэкс заговорил. Тихим, приглушенным голосом он принялся описывать последние дни Империи.

Ни одна машина по своей собственной инициативе никогда не сообщала информации больше, чем от нее требовали, и поэтому умение правильно сформулировать вопрос было искусством, овладеть которым часто удавалось не. -- А как мне к нему пройти. -- спросила Алистра. Она узнает, что такое мониторы, когда доберется до. -- Я не могу вам этого сказать, пока у вас не будет разрешения Совета. Меньше всего она могла ожидать вот такого, совершенно обескураживающего, оборота событий. В Диаспаре было совсем немного мест, которые не мог бы посетить всяк кому вздумается. Алистра была совершенно уверена, что у самого-то Олвина не имелось никакого разрешения от Совета, а это могло только означать, что ему помогает кто-то, кто стоит выше Совета. Совет руководил Диаспаром. Но и сам Совет должен был повиноваться приказаниям еще более высокой инстанции -- почти безграничного интеллекта Центрального Компьютера.

Возможно, это была не реальная сцена из прошлого, а чисто придуманный эпизод. Тщательно выверенное расположение фигур, их слегка церемонные жесты делали ее чуть-чуть слишком изящной для обычной действительности. Он рассматривал лица в толпе, разыскивая кого-нибудь знакомого. Здесь не было никого из его друзей, но, может быть, он смотрел на товарищей, которых встретит лишь в будущих веках. Как много возможных вариантов человеческого облика вообще могло существовать. Число было огромным, но все же конечным, особенно если исключить все неэстетичные комбинации. Люди в зеркале продолжали свои давно позабытые дебаты, игнорируя изображение Элвина, стоявшего среди них неподвижно. Моментами было очень трудно отделаться от мысли, что он и сам является частью сцены - настолько безупречной была иллюзия. Когда кто-нибудь из призраков в зеркале проходил за Элвином, то исчезал из виду в точности как настоящий; если же кто-либо заходил вперед, то в свою очередь закрывал Элвина. Он уже собрался уходить, когда заметил необычно одетого человека, стоящего чуть поодаль от основной группы.

Грандиозные солнца, некогда пылавшие в расцвете молодости столь яростно, теперь чадили, доживая свою судьбу. Но Элвин никогда не видел небеса в их древней славе и не подозревал об Холод, пронизывающий до костей, погнал его обратно в город. Он оторвался от решетки и потер руки, разминаясь. Впереди, снизу туннеля, исходящий от Диаспара свет был столь ярок, что на секунду он был вынужден отвести взгляд. За пределами города были такие вещи, как день и ночь, - внутри же царил лишь вечный день. Когда Солнце покидало небосклон над Диаспаром, город заливал свет, так что никто даже не замечал исчезновения естественного освещения. Еще до того, как люди потеряли нужду во сне, они изгоняли тьму из своих городов. Единственной ночью, приходившей иногда в Диаспар, была редкая и непредсказуемая тьма, иногда опускавшаяся на парк и превращавшая его в место загадок и тайн. Элвин медленно возвращался через зеркальный зал, разум его все еще был полон ночью и звездами. Он чувствовал воодушевление и подавленность одновременно.

Физические упражнения и различные виды спорта, включая многие такие, которые стали возможны только после овладения тайной гравитации, делали приятными первые несколько столетий юности. Для приключений и развития воображения саги предоставляли все, что только можно было пожелать. Это был неизбежный конечный продукт того стремления к реализму, которое началось, когда человек стал воспроизводить движущиеся изображения и записывать звуки, а затем использовать эту технику для воссоздания сцен из реальной или выдуманной жизни. Иллюзия саг была безупречной, поскольку все чувственные ощущения поступали непосредственно в мозг, а противоборствующие чувства устранялись. Погруженный в транс, зритель был отрезан от реальностей жизни на длительность саги; он словно бы видел сон -- с полнейшим ощущением, что все происходит наяну, В этом мире порядка и стабильности, который в своих основных чертах ничуть не переменился за миллиарды лет, было неудивительным обнаружить и всепоглощающий интерес и играм, построенным на использовании случайности. Человечество издавна завораживала тайна выброшенных костей, наудачу выпавшей карты, каприз поворота рулетки, На самом низменном первоначальном уровне этот интерес основывался просто на жадности -- чувстве, совершенно невозможном в мире, где каждый обладал всем, что он только мог пожелать в необъятно широких рамках разумного. Но даже когда жадность отмерла, чисто интеллектуальное обаяние случая продолжало искушать и самые изощренные умы. Машины, действовавшие по программе случайности, события, последствия которых невозможно было предугадать, сколь иного информации ни находилось бы в распоряжении человека,-- философ и игрок в равной степени могли из всего этого извлекать наслаждение. И по-прежнему оставались -- для всех мужчин и женщин -- сопряженные миры любви и искусства.

Taschen für Studenten Mädchen

About Malalkis

Олвин знал, что и в Лизе сейчас происходит нечто подобное. Но там встречались просто мыслями. Большинство из окружающих были ему знакомы -- вплоть до расстояния, на котором лицо еще можно было различить невооруженным глазом. Более чем в миле от него и тысячью футов ниже располагалось небольшое круглое возвышение, к которому и было приковано сейчас внимание всего мира.

Related Posts

825 Comments

  • Herschel Roman Tasche
    Anna Brown

    Sie sind nicht recht. Es ich kann beweisen.

  • Laptop Kuriertaschen für Studenten
    Anna Brown

    Bis jetzt ist aller gut.

  • Camelback Rucksack Bewertungen
    Anna Brown

    Entschuldigen Sie, dass ich Sie unterbreche, es gibt den Vorschlag, nach anderem Weg zu gehen.

  • 5. 11 alle Gefahren Nitro Rucksack
    Anna Brown

    Welche anmutige Antwort

  • Hartmann Business-Tasche
    Anna Brown

    Es ist die einfach prächtige Idee

  • Dakine dlx
    Anna Brown

    Mich beunruhigt diese Frage auch.

  • Baumwoll-Canvas-Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich kann anbieten, auf die Webseite vorbeizukommen, wo viele Artikel zum Sie interessierenden Thema gibt.

  • Canvas Rucksäcke
    Anna Brown

    Wacker, die glänzende Idee und ist termingemäß

  • Dakine Reisetasche
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach lassen Sie den Fehler zu. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Gregory Schultertasche
    Anna Brown

    Sie haben sich dem Gespräch entfremdet

  • Rucksack Schweizer Armee
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt ist meiner Meinung danach offenbar. Versuchen Sie, die Antwort auf Ihre Frage in google.com zu suchen

  • Nette Mädchen Mesh Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich — dieser Meinung.

  • Weiße Jansport-Rucksäcke
    Anna Brown

    die Gewinnsichere Variante:)

  • Jansport Rucksack Baby blau
    Anna Brown

    Welche gute Gesprächspartner:)

  • Incase 15
    Anna Brown

    Es nicht so.

  • Leichter Laptop-Rucksack mit Schweizer Ausrüstung
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Ist High Sierra ein guter Rucksack?
    Anna Brown

    Es kommt mir ganz nicht heran.

  • Der Tagesrucksack der Nordwand
    Anna Brown

    Ist einverstanden, es ist die bemerkenswerte Phrase

  • Topo entwirft Rover Pack
    Anna Brown

    Und es gibt andere Abmeldung?

  • 17 Zoll Laptop Rucksäcke für Männer
    Anna Brown

    Wacker, Ihr Gedanke ist glänzend

  • Schulrucksäcke auf Rädern
    Anna Brown

    Hier tatsächlich die Schaubude, welche jenes

  • Rucksäcke am besten kaufen
    Anna Brown

    Welche Phrase... Toll, die ausgezeichnete Idee

  • Rosa Minze Rucksack
    Anna Brown

    Sie irren sich. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Hübsche Büchertaschen
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Schreiben Sie mir in PM.

  • Arcteryx Bora Rucksack
    Anna Brown

    ich beglückwünsche, welche Wörter..., der glänzende Gedanke

  • Leder Rucksack Geldbörse Designer
    Anna Brown

    Eben dass wir ohne Ihre glänzende Phrase machen würden

  • Hübsche Mädchen in der Mittelschule
    Anna Brown

    Ich bin endlich, ich tue Abbitte, aber diese Antwort veranstaltet mich nicht. Kann, es gibt noch die Varianten?

  • Gregory Trinkrucksack
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass sich eingemischt hat... Mir ist diese Situation bekannt. Schreiben Sie hier oder in PM.

  • Grönlandwachs
    Anna Brown

    Diese Frage wird nicht besprochen.

  • Wanderrucksack als Handgepäck
    Anna Brown

    Ich biete Ihnen an, die Webseite, mit der riesigen Zahl der Informationen nach dem Sie interessierenden Thema zu besuchen.

  • Jansport wasserdicht
    Anna Brown

    Eindeutig, die schnelle Antwort:)

  • Herschel Lawson
    Anna Brown

    Sie irren sich. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Vorderer Rucksack
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass ich mich einmische, aber mir ist es etwas mehr die Informationen notwendig.

  • Rucksack Samsonit
    Anna Brown

    Den billigen Trost!

  • Stanley 1 Liter Thermoskanne
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Geben Sie wir werden besprechen.

  • Bester High Sierra Rucksack
    Anna Brown

    Es ist die sehr wertvolle Phrase

Post A Comment