Sofia Büchertasche

691 Share

Sofia Büchertasche

Наконец, Хилвар, очень бледный и напряженный, прервал контакт и обратился к своему другу. - Элвин, - сказал он измученным голосом. - Здесь что-то странное. Я ничего не понимаю. Это заявление несколько восстановило самооценку Элвина, и его чувства, должно быть, отразились на лице, поскольку Хилвар вдруг дружелюбно рассмеялся. - Я не могу выяснить, что такое. Ванамонд, - продолжал. - Это существо с грандиозными познаниями, но интеллект его кажется совсем маленьким. Конечно, - добавил он, - его разум может быть столь отдаленного порядка, что мы не сможем его понять - но почему-то подобное объяснение мне не кажется правильным.

Да, он поощрял и поддерживал Олвина, но ему и в голову не приходило, что может произойти что-то похожее на то, что сейчас произошло. Несмотря на разницу лет и пропасть опыта, разделяющие их, воля Олвина всегда оказывалась сильнее, чем его собственная. С этим теперь уже ничего нельзя было поделать. Хедрон чувствовал, что события уже сами несут его к какой-то высшей точке и от него, собственно, уже ничто не зависит. Учитывая все это, было как-то не совсем справедливо, что Алистра, по всей вероятности, считала его чем-то вроде злого гения Олвина и вовсю демонстрировала склонность винить за все случившееся именно. Алистрой при этом двигала отнюдь не мстительность. Она была просто раздосадована, и часть этой ее досады фокусировалась на Хедроне. И если бы какие-то ее действия причинили Шуту беспокойство, она нимало бы об этом не пожалела. Они расстались в каменном молчании, когда дошли до могучей кольцевой магистрали, опоясывающей Парк. Хедрон глядел девушке вслед, пока она не исчезла из виду, и устало думал о том, какие же еще планы могут созревать сейчас в этой юной головке.

Психолог, очень довольный собой, осторожно регулировал что-то в висевшей рядом с ним в воздухе небольшой машине. - Временами ты заставлял нас беспокоиться, - признался. - Раз или два ты задавал вопросы, на которые нельзя было дать логичного ответа, и я уже опасался, что вся согласованность - А если бы Ярлан Зей не убедил меня - что бы вы тогда - Мы бы отправили тебя, не приводя в сознание, обратно в Диаспар, где ты проснулся бы естественным образом, даже не догадавшись, что побывал в Лисе. - А этот образ Ярлан Зея в моем сознании - многое ли из сказанного им было правдой. - По-видимому, почти. Я гораздо больше заботился об убедительности моей маленькой саги, чем о ее исторической точности, но Каллитракс ознакомился с ней и не нашел ошибок. Она, без сомнения, согласуется со всем, что мы знаем о Ярлане Зее и происхождении Диаспара. - Итак, мы теперь и в самом деле можем открыть город, - сказал Элвин.

Перед ним простирался весь город Диаспар, причем самые высокие здания едва доходили ему до плеча. Он долго выискивал знакомые места и разглядывал неожиданные перспективы и лишь через какое-то время обратил внимание на остальную часть помещения. Стены были покрыты мельчайшей мозаикой из белых и черных квадратиков без соблюдения какой-либо закономерности. Стоило Элвину быстро перевести взгляд, как создавалось впечатление, что мозаика мерцает, но это было лишь иллюзией. По краям помещения с равными промежутками стояли какие-то аппараты с ручным управлением: каждый имел экран и сиденье для оператора. Хедрон дал Элвину наглядеться вдоволь. Затем он спросил, указывая на миниатюрный город: - Знаешь ли ты, что. Элвин хотел было ответить: "Модель, я полагаю"; но ответ этот был столь очевиден, что наверняка являлся ошибочным. Поэтому он мотнул головой, ожидая, пока Хедрон сам ответит на свой вопрос. - Ты помнишь, - сказал Шут, - что я однажды рассказал тебе, каким образом управляется город, как Банки Памяти вечно хранят его застывший образ.

Он сразу же узнал Хедрона и не слишком обрадовался этому визиту. Джизираку не нравилось, когда его отвлекали от заведенного жизненного порядка, а Хедрон всегда означал нечто непредсказуемое. Тем не менее он достаточно вежливо приветствовал гостя и постарался скрыть даже малейшие признаки пробудившегося в душе беспокойства. Когда в Диаспаре двое встречались впервые -- или даже в сотый раз,-- было принято провести час-другой в обмене любезностями, прежде чем перейти к делу, если оно, разумеется, было, это самое. Хедрон до некоторой степени оскорбил Джизирака, сократив этот ритуал до пятнадцати минут, после чего он внезапно заявил: -- Мне бы хотелось поговорить с вами относительно Олвина. Насколько я понимаю, вы -- его наставник. -- Верно,-- ответил Джизирак. -- Я все еще вижусь с ним несколько раз в неделю -- не так часто, как ему этого бы хотелось.

Сначала, однако, город должен уяснить себе, что именно он потерял. Его обучение может занять долгие годы - а может быть, и долгие века. Но это лишь начало: вскоре воздействие первого урока потрясет Диаспар столь же глубоко, сколь и сам контакт с Лисом. Новая информация потрясет также и Лис. Несмотря на всю разницу между двумя культурами, они выросли из тех же корней - и разделяли те же иллюзии. Обе они станут здоровее, когда еще раз оглянутся спокойным и пристальным взглядом на потерянное ими прошлое. Амфитеатр был спланирован так, чтобы вместить все бодрствующее население Диаспара, и, вероятно, ни одно из его десяти миллионов мест не пустовало. Глядя со своего места, расположенного далеко вверху, на огромный изгибающийся склон, Элвин не удержался от воспоминаний о Шалмиране. Обе чаши были едва ли не идентичны по форме и размеру. Кратер Шалмираны, заполненный человечеством, выглядел бы почти так .

716 Share

Sofia Büchertasche

Но кто бы мог знать с уверенностью - открыты ли уже все возможности искусства. имеет ли оно какой-нибудь смысл вне человеческого И то же было справедливо для любви. Джезерак неподвижно сидел, окруженный хороводом цифр. Первая тысяча простых чисел в двоичной системе, используемой для арифметических вычислений со времени изобретения электронных компьютеров, по порядку проходила перед. Проползали бесконечные шеренги нулей и единиц, разворачивая перед глазами Джезерака полный набор всех чисел, не имевших других делителей, кроме единицы и их самих. В простых числах была тайна, вечно привлекавшая Человека, и они недаром удерживали его внимание. Джезерак не был математиком, хотя иногда ему хотелось верить в обратное. Все, что он мог делать - это отыскивать в бесконечной веренице простых чисел особые связи и правила, которые усилиями более одаренных людей могли быть потом обращены в общие законы. Он мог подметить, как именно ведут себя числа, но был не в состоянии объяснить -. Продираться через арифметические джунгли было для него развлечением, и иногда ему удавалось обнаружить занятные подробности, ускользнувшие от более опытных исследователей.

Но затем, едва веря своим глазам, увидел, как с поверхности пустыни начинает медленно подниматься облако пыли. Нет ничего более ужасного, чем внезапное движение там, где, как предполагается, движения уже не может быть. И тем не менее ни страх, ни изумление не поразили громом Джизирака, когда дюны стали расступаться. Что-то ворочалось под поверхностью пустыни, неведомый исполин просыпался ото сна, н почти тотчас же до слуха Джизирака донесся гром низвергающейся земли и пронзительный вопль скал, раздираемых неодолимой, исполинской силой. Внезапно гигантский песчаный гейзер взметнулся на тысячу футов и скрыл пустыню из виду. Медленно пыль стала оседать в рваную рану, зияющую теперь на лице пустыни. Но Джизирак и Олвин по-прежнему пристально всматривались в небо, в пустоте которого только что сиял маленький робот. Лишь теперь Джизирак понял, почему Олвин остался столь безразличным к решению Совета и почему он не выказал ровно никаких чувств, когда его поставили в известность, что подземный путь в Лиз отныне закрыт.

Значит, мир должен придти к нам, как много времени это бы ни отняло. - У меня есть лучшая идея, - сказал Элвин нетерпеливо. - Истина такова: вы должны оставаться здесь в озере, но нет причин, чтобы ваш спутник не мог отправиться с нами. Как только он пожелает, или когда у вас возникнет в нем нужда, он сможет вернуться. После смерти Учителя многое изменилось; вам следовало бы узнать об этих изменениях, но вы их никогда не постигнете, оставаясь. Робот не шевельнулся, но полип, раздираемый нерешительностью, полностью нырнул в озеро и несколько минут оставался под водой. Возможно, он безмолвно убеждал своего коллегу: несколько раз он начинал подниматься, потом, передумав, вновь скрывался в воде. Воспользовавшись задержкой, Хилвар обменялся с Элвином парой слов. - Я хотел бы знать, что ты стараешься сделать. - сказал он с мягкой шутливостью и, одновременно, серьезностью в голосе.

Когда они - впрочем, довольно редко - разражались слезами полной безнадежности и отчаяния, их крошечные горести казались ему более трагичными, чем долгое отступление Человека после утраты Галактической Империи. Это было нечто слишком грандиозное и удаленное для того, чтобы вызвать сопереживание, а хныканье ребенка пронзало самое его сердце. Элвин познал в Диаспаре любовь; но здесь он постиг нечто равно драгоценное, без чего сама любовь не могла бы придти к своему высшему итогу, вечно оставаясь незавершенной. Он постиг Если Элвин изучал Лис, то и Лис изучал его и не был им разочарован. На третий день его пребывания в Эрли Серанис предложила Элвину отправиться в глубь страны, чтобы увидеть и другие ее части. Это предложение он принял сразу - но с условием, что не будет ехать верхом на одном из животных-скакунов. - Могу заверить тебя, - сказала Серанис с необычным для ее речей проблеском шутливости, - что здесь никто и в мыслях не имеет рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку это исключительный случай, я организую транспорт, в котором ты будешь чувствовать себя по-домашнему.

Исчезли все известные им звезды, все знакомые созвездия. Млечный Путь более не выглядел слабой полосой тумана далеко на краю небес - теперь друзья находились в центре мироздания, и его грандиозный круг делил Вселенную пополам. Корабль все еще быстро мчался к Центральному Солнцу, а шесть прочих звезд были расставлены по небу наподобие цветных маяков. Неподалеку от ближайшей из них виднелись крошечные искорки планет. Миры эти должны были иметь гигантские размеры, чтобы быть видимыми на подобном расстоянии. Теперь прояснилась природа перламутрового сияния Центрального Солнца. Огромная звезда была окутана оболочкой газа, смягчавшего блеск ее лучей и придававшего ему этот характерный оттенок. Окружающую туманность можно было различить лишь глядя на нее искоса. Она была свернута в странные формы, ускользающие от взора; чем дольше они всматривались, тем более обширной казалась эта оболочка. - Ну что ж, Элвин, - сказал Хилвар, - перед нами целая куча миров, и мы можем выбирать.

Олин из сенаторов, молодой человек с седеющими волосами, первым пришел в себя, -- Как вы сюда попали. -- Он едва мог двигать языком -- так был Причина такой реакции на появление Олвина представлялась совершенно очевидной. Как и Диаспар, Лиз, должно быть, вывел из строя свою сторону подземной дороги. -- Да, знаете, я и на этот раз прибыл сюда точно так же, как и тогда,-- ответил Олвин, не в силах удержаться от соблазна немного повеселиться за их Двое сенаторов не отрывали глаз от третьего, который развел руками в полном отчаянии, непонимании и беспомощности. Тот самый молодой человек, который заговорил с Олвином, снова встрепенулся: -- И вы не встретили. никаких. м-м. трудностей. -- Ровно никаких,-- ответил Олвин, решивший еще больше усугубить их замешательство.

300 Share

Sofia Büchertasche

Шалмирейн лежит вон в том направлении, -- уверенно проговорил он, Олвин не стал спрашивать, откуда это ему известно. Он принял как должное, что Хилвар в течение некоторого времени поддерживал контакт с кем-то из друзей за много миль от них, и ему при полном молчании передали всю необходимую информацию. До прохода в скалах они добрались довольно быстро, а когда миновали его, то вышли на чрезвычайно интересное плато, полого снижающееся по краям. Теперь Олвин уже не испытывал ни усталости, ни страха -- только жадное чувство предвкушения волнующих событий возбуждало. Он понятия не имел о том, что именно ему предстоит обнаружить. Но то, что что-то будет обнаружено, не вызывало у него никаких сомнений. Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы. Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой.

Перед отлетом хочу вам сказать кое-что. Это - не обычный флаер из тех, что служили людям для перемещения по Земле. Это звездолет, один самых быстрых за всю историю человечества. Если вы захотите узнать, где я его нашел, ответ сможете получить в Диаспаре. Но вам придется отправиться туда самим. Диаспар никогда не придет Он обернулся к Хилвару и жестом указал на дверь. Хилвар, еще раз окинув взором знакомый пейзаж, после секундного колебания вошел в воздушный шлюз. Сенаторы наблюдали, как корабль исчез на юге, двигаясь теперь совсем медленно - ему предстоял недалекий путь.

Что, Элвин вернулся на Землю. - спросил Президент. - Нет, не Элвин. Кто-то иной. Опустив свой верный корабль на поляну Эрли, Элвин подумал: едва ли когда-нибудь за всю историю человечества какой-либо звездолет доставлял на Землю подобный груз - если только Ванамонд в самом деле физически находился внутри корабля. Во время путешествия он не выказывал своего присутствия. Хилвар полагал - и его знания были более непосредственными - что лишь сфера внимания Ванамонда могла занимать какое-то положение в пространстве. Сам Ванамонд пребывал нигде - и, даже может быть. Когда они вышли из корабля, Серанис и пятеро Сенаторов ждали. Одного из Сенаторов Элвин уже встречал во время последнего визита; двое других из той, первой тройки были сейчас, как он догадывался, в Диаспаре.

Точно под ними образовался огромный бугор - и бугор этот был распорот у вершины, там, где из него вырвался корабль. Гигантские псевдоподии вяло колыхались у места разрыва, словно стараясь вновь уловить только что ускользнувшую добычу. Глядя в изумлении, смешанном с ужасом, Элвин различил пульсирующее алое отверстие, окаймленное бичеподобными щупальцами; они бились в унисон, сгоняя все, что попадалось в пределы их досягаемости, в эту разверстую утробу. Потеряв намеченную жертву, существо медленно опустилось на землю - и лишь тогда Элвин понял, что равнина внизу была лишь тонкой пленкой пены на поверхности стоячего моря. - Что это. штука. - выдохнул. - Прежде, чем я смогу тебе ответить, мне надо будет спуститься и изучить ее, - сухо ответил Хилвар.

И в самом деле, нигде не было заметно ни малейших следов пребывания человека -- ни расчищенных пространств, ни приведенных в порядок, обузданных рек. Лишь в одном месте кое-что говорило о том, что когда-то здесь жили люди: за много миль от молодых людей над зеленым покровом леса, как сломанный клык, высились белые руины какого-то здания. На всем же остальном пространстве джунгли взяли. Солнце садилось за горную гряду Лиза. На краткий миг далекие вершины охватило золотое пламя. Но вслед за этим земля, которую они охраняли, погрузилась в тень, и на нее пала ночь. -- Надо было нам раньше за это приняться,-- заметил, как всегда практичный, Хилвар, когда начал разбирать снаряжение. -- Через пять минут темнотища будет -- глаз выколи, да и похолодает. Трава стала принимать на себя странные на вид части каких-то аппаратов. Из стройного треножника высунулся штырь с утолщением на конце, напоминающим по форме грушу.

Строители города покорили пространство так же, как они подчинили время. Элвин даже не знал точно, где среди бесчисленных башенок и запутанных лабиринтов Диаспара живут его родители. Со времени его последнего "всамделишного" визита, оба успели переехать. - Элвин, - начал Эристон, - исполнилось ровно двадцать лет с тех пор, как твоя мать и я впервые встретили. Тебе известно, что это означает. Наше опекунство окончилось, и ты свободен делать все, что хочешь. В голосе Эристона был след - но только след - печали. Значительно больше в нем было облегчения.

700 Share

Sofia Büchertasche

Несмотря на изобилие сюрпризов, которыми животный мир Лиса одарил Элвина, его значительно больше поразили предельные состояния человеческой жизни. Самые юные и самые старые - и тех, и других он видел впервые и не скрывал своего изумления. Самый пожилой житель Эрли едва достиг своего второго столетия, и ему оставалось лишь несколько лет жизни. Когда он сам достигнет такого возраста, думал о себе Элвин, его тело едва изменится, а этот старик, не имеющий к тому же в качестве компенсации череды будущих воплощений, уже почти исчерпал свои физические силы. Его волосы были совершенно белыми, лицо было покрыто неправдоподобно мелкой сеткой морщин. Казалось, что большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося необратимого конца. Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии. Он был полон решимости прояснить эту загадку, как только у него появится шанс откровенно поговорить о .

И куда же мы. -- спросил Хилвар, когда они снова оказались в Прежде чем ответить, Олвин довольно долго в задумчивости смотрел на -- Ты что -- считаешь, что надо возвращаться. -- вопросом на вопрос -- Это было бы только разумно. Удача может нам теперь изменить, и кто знает, какие еще сюрпризы подготовили для нас другие планеты. Это был голос рассудка и осторожности, и Олвин теперь был склонен прилавать ему куда больше значения, чем несколькими днями раньше. Но слишком уж длинный путь лежал у него за спиной, и он всю жизнь ждал этого момента. Он не мог повернуть вспять, когда оставалось увидеть еще столь многое. -- Отныне мы будем оставаться в корабле. И нигде не будем приземляться,-- сказал .

И зачем оно вырвалось из загона. Я бы многое отдал, лишь бы узнать, что это было за - Возможно, его бросили здесь, и оно вырвалось, потому что было голодно, - предположил Элвин. - Или что-то вызвало у него раздражение. - Спустимся ниже, - заявил Хилвар. - Я хочу взглянуть на Они опускались, пока корабль едва не коснулся голых камней, и только тогда заметили, что равнина испещрена бесчисленными дырочками шириной в три-четыре сантиметра. С наружной стороны эстакады, однако, этих таинственных оспинок на земле не было: они прерывались у края изгороди. - Ты прав, - сказал Хилвар. - Оно было голодно. Но это было не животное; более точно его следовало бы назвать растением. Оно истощило почву в своем загоне и было вынуждено искать свежую пищу в другом месте.

Здесь что-то странное. Я ничего не понимаю. Это заявление несколько восстановило самооценку Элвина, и его чувства, должно быть, отразились на лице, поскольку Хилвар вдруг дружелюбно рассмеялся. - Я не могу выяснить, что такое. Ванамонд, - продолжал. - Это существо с грандиозными познаниями, но интеллект его кажется совсем маленьким. Конечно, - добавил он, - его разум может быть столь отдаленного порядка, что мы не сможем его понять - но почему-то подобное объяснение мне не кажется правильным. - Но что же ты узнал. - нетерпеливо спросил Элвин. - Известно ли ему что-либо о Семи Солнцах.

На очень большом расстоянии, так далеко, что его нельзя было даже оценить, виднелась гряда плавных, округлых холмов. Они разочаровали Элвина: он бы многое дал, чтобы воочию увидеть поднимающиеся ввысь горы старинных записей и собственных грез. Солнце опустилось к краю холмов. Его покрасневший свет был смягчен пройденными в атмосфере сотнями километров. На его диске были видны два огромных черных пятна. Элвин знал из своих изысканий о существовании подобного явления; но был удивлен тем, что столь легко может наблюдать. Они выглядели словно пара глаз, уставившихся на него, согнувшегося в своей смотровой щели; а ветер беспрестанно свистел в ушах. Сумерек не .

Это был Диаспар до перемен, Диаспар, открытый миру и Вселенной. Бледно-голубое небо над городом было испещрено спутанными клочками облаков, которые плыли, лениво поворачиваясь, на ветрах этой, куда более молодой Земли. Пронизывая облака, уносились вдаль более материальные небесные странники. На высоте многих километров украшали небеса бесшумной вышивкой корабли, связывающие Диаспар с внешним миром: одни приближались к городу, другие же - покидали. Немалое время Джезерак дивился, глядя на чудеса и тайны открытого неба, и на миг страх закрался в его душу. Он ощутил себя нагим и незащищенным, когда осознал, что этот мирный голубой купол над головой - не более чем тончайшая оболочка, и за ним лежит космос со всеми своими загадками и угрозами. Страх оказался не настолько силен, чтобы парализовать его волю. Частью своего рассудка Джезерак понимал, что все эти переживания - сон, а сон не мог причинить вреда. Он проплывет сквозь него, вкушая грезы, пока не проснется вновь в знакомом Он направлялся к сердцу Диаспара, к точке, где в его времена находилась Гробница Ярлана Зея. Но здесь, в этом древнем городе, не было Гробницы - на ее месте стояло лишь низкое, круглое здание со множеством сводчатых входов.

362 Share

Sofia Büchertasche

Животное было как-то трогательно неловко, и эта неловкость не позволяла считать его какой-либо серьезной угрозой, даже если бы и возникли подозрения, что оно может оказаться опасным. Люди давным-давно преодолели детский ужас перед тем, что выглядит ни на что не похожим. Этому страху просто не суждено было выжить после первого же контакта с дружественными внеземными цивилизациями. -- Дай-ка я с ним пообщаюсь,-- тихонько сказал Хилвар. -- Я ведь привык общаться с животными. -- Но это же не животное,-- прошептал в ответ Олвин. -- Я убежден, что оно разумно, а этот робот принадлежит. -- Может статься, как раз оно-то и принадлежит роботу. Во всяком случае, у него какие-то странные умственные способности. Я все еще не могу обнаружить ни малейшего признака мышления.

Расскажи мне о Лисе, - попросил. - Зачем вы так долго держитесь отрезанными от Диаспара: ведь вы, как видно, многое о Серанис улыбнулась его нетерпению. - Об этом поговорим чуть позже, - сказала. - Сперва я хочу узнать кое-что о. Расскажи мне, как ты нашел путь сюда и зачем ты явился. Элвин начал излагать свою историю с опаской, которая вскоре сменилась доверием. Никогда раньше он не говорил с такой свободой: наконец нашелся кто-то, относящийся к его мечтам без насмешки, зная их правдивость. Раз или два Серанис прерывала его, задавая прямые вопросы, когда он упоминал о некоторых незнакомых ей вещах. Элвину нелегко было осознавать, что многое в его повседневной жизни не имело никакого смысла для людей, никогда не живших в городе и ничего не знавших о его сложном культурном и общественном устройстве. Серанис слушала с таким пониманием, что он принимал его как должное; лишь позднее он сообразил, что его словам, помимо нее, внимало множество других Когда он закончил, на некоторое время воцарилось молчание.

Но он прошел долгий путь и всю жизнь ожидал этого момента; он не повернет назад, ведь предстоит увидеть еще так много нового. - Теперь мы будем оставаться в звездолете, - сказал он, - и нигде не коснемся поверхности. Это, во всяком случае, достаточно безопасно. Хилвар пожал плечами, словно слагая с себя ответственность за все, что может произойти. Теперь, когда Элвин проявлял хоть какую-то осторожность, его друг решил не признаваться, что и сам он горит нетерпением продолжать поиски, хотя и давно распрощался с надеждой встретить на этих планетах разумную жизнь. Впереди виднелся двойной мир: огромная планета и ее спутник меньшего размера. Главная планета была двойником второго из посещенных ими миров: ее окутывало то же ярко-зеленое одеяло. Совершать посадку здесь не имело смысла - эту историю они уже знали.

Так много работы на Земле. Теперь я знаю, что мой дом --. И я не собираюсь снова покидать этот дом. Он смотрел вниз, на бескрайние пустыни, но глаза его видели воды; которые будут плескаться на этих пространствах через тысячи лет. Человек снова открыл свой мир, и он сделает его прекрасным, пока останется на. А -- Мы не готовы уйти к звездам, и пройдет очень много времени, прежде чем мы снова примем их вызов. Я все думал -- что мне делать с этим кораблем. Если он останется здесь, на Земле, меня все время будет подмывать воспользоваться им и я потеряю покой. В то же время я не могу распорядиться им бездарно. У меня такое чувство, будто мне его доверили и я просто должен использовать его на благо нашего мира.

То, что говорил Джезерак, было правдой. Она не могла последовать за. Она поняла смысл этого удаленного светового пятна, сквозь которое в Диаспар врывался ветер. Позади Алистры был знакомый мир, полный чудес, но свободный от неожиданностей, плывущий по реке времени, подобно сверкающему, но плотно закрытому пузырьку. Впереди, отстоя от нее не более чем на несколько шагов, была голая пустыня - необитаемый мир - мир Пришельцев. Элвин вернулся к ней и с удивлением обнаружил, что она - Чего ты боишься. - спросил. - Мы по-прежнему в Диаспаре, в полной безопасности. Ты же выглянула из того окна позади нас, - значит, можешь выглянуть и из этого .

Воздушный шлюз бесшумно закрылся за. Через мгновение послышалось тихое "фсс. " теснимого кораблем воздуха, напоминающее продолжительный изумленный вдох. Темное пятно на миг закрыло звезды, и корабль улетел. Когда звездолет исчез, Элвин вдруг сообразил, что допустил небольшой, но досадный промах - из тех, что приводят к провалу самые продуманные планы. Он забыл, что рецепторы робота куда чувствительнее его собственных, и ночная тьма оказалась более густой, чем он ожидал. Неоднократно он совершенно сбивался с пути и даже налетал на деревья. В лесу было темно, хоть глаз выколи; один раз что-то очень большое вышло к нему из-за кустов. Раздалось слабое потрескивание сучьев, и два изумрудных глаза, расположенных на высоте его пояса, пристально уставились на Элвина.

254 Share

Sofia Büchertasche

Либо возможности начать все с нуля. Пройдет совсем немного времени, Олвин, и я стану готовиться к уходу из этой жизни. Я тщательно просею свои воспоминания, редактируя их и вымарывая из сознания те, которые мне не захочется сохранить. Затем я войду в Зал Творения -- через дверь, которой ты еще не. Это дряхлое тело перестанет существовать -- так же как и само мое сознание. От Джизирака не останется, ничего, кроме целой галактики электронов, вмороженных в сердцевину какого-то там кристалла. Я буду спать Олвин, -- спать сном без сновидений. И затем, однажды -- быть может, через сто тысяч лет -- я осознаю себя в новом теле и повстречаю тех, кого изберут на роль моих опекунов. Они станут заботиться обо мне, как заботились о тебе Эристон и Итания, потому что сперва я ничего не буду знать о Диаспаре и мне неведомо будет, кем и чем я был. Воспоминания об этом постепенно возвратятся к концу срока моего младенчества, и на их основе я начну возводить здание нового цикла своего существования.

Робот ждал его следующего шага. Наконец-то он был теперь под контролем у Олвина. Он мог последовать за ним в Лиз, а может, и в Диаспар, если только не передумает. Ну а пока именно он, Олвин, был его временным хозяином. Возвращение в Эрли заняло у них почти три дня -- потому отчасти, что Олвин, в силу собственных своих причин, не слишком-то торопился. Физическое исследование страны отступило теперь на второй план вытесненное более важным и куда более волнующим проектом: медленно, но верно он находил общий язык с этим странным, одержимым интеллектом, который стал отныне его спутником. Олвин подозревал, что робот пытается использовать его в своих собственных целях. Он не мог до конца разгадать мотивы этого аппарата, поскольку робот по-прежнему упорно отказывался разговаривать с. По каким-то соображениям -- возможно, из опасения, что робот выдаст слишком уж много своих тайн -- Мастер предусмотрел эффективную блокировку его речевых цепей, и все попытки Олвина снять эти запреты оказались безуспешными.

Но недостатки ее лишь оттеняют ее достоинства: без "Города и звезд" не было бы "Свидания с Рамой", "Фонтанов рая", "Земли имперской" и других шедевров позднего Кларка. Остается лишь гадать, почему эта блестящая книга так долго ждала своего появления в нашей стране. Переводя ее, мы попытались ознакомить читателей с весьма существенным этапом в творчестве любимого им, как смеем надеятся, автора. Артур Кларк, несмотря на солидный возраст, все еще полон сил и планов. Порукой тому - все новые и новые романы, выходящие из под его - нет, не пера, а текст-процессора: "2061 - одиссея 3", три продолжения "Рамы", "Колыбель", "Десять по Рихтеру". Писатель упоминал, что ему иногда приходило в голову написать также и продолжение "Города и звезд", но он колеблется. Дело в том, что несколько лет назад известный американский физик и фантаст Грегори Бенфорд написал, получив разрешение Кларка, книгу "После наступления ночи", представляющую собой продолжение романа "Против наступления ночи", то есть более ранней версии (которую, однако, многие читатели находят не уступающей окончательному варианту). Таким образом, продолжение в каком-то смысле уже существует. Но право продолжить "Город и звезды" Кларк оставил за. Подождем, посмотрим.

Полагаю, ответ тебе уже известен. Джезерак был прав, но в ином, не предусмотренном им самим смысле. Элвин действительно уже знал - или, точнее, он догадался. Ответ он получил от своих друзей: и в жизни, и в грезах, в приключениях, по ту сторону реальности, которые он разделял с. Они никогда не сумеют покинуть Диаспар; но Джезерак не подозревал, что принуждение, управлявшее их жизнями, не имело власти над Элвином. Элвин не знал, является ли его уникальность делом случая или же результатом какого-то древнего плана; но так или иначе, данное свойство его сознания было следствием именно этой уникальности. Интересно было бы узнать, сколько других способностей предстояло ему еще открыть В Диаспаре никто не спешил, и это правило редко нарушалось даже Элвином. В течение нескольких недель он тщательно обдумывал проблему и провел немало времени в поисках самых ранних записей в исторических хрониках города.

Старик мог взирать на него, опираясь на всю разделявшую их пропасть веков. Его слова были отягощены безмерной мудростью, почерпнутой из долгого общения с людьми и машинами. - Скажи мне, Элвин, - произнес он, - задавался ли ты когда-либо вопросом, где ты был перед своим рождением - перед тем, как увидел себя перед Этанией и Эристоном в Зале Творения. - Я полагал, что был нигде - что я был лишь образом внутри разума города в ожидании своего явления на свет - вот Небольшая кушетка замерцала позади Элвина и сгустилась, став реальностью. Он присел на нее в ожидании дальнейших слов Джезерака. - Конечно, ты прав, - последовал ответ. - Но это лишь часть истины, - и в действительности очень малая часть. До сих пор ты общался лишь с детьми своего же возраста, и они тоже не ведали правды. Скоро они ее вспомнят, ты же - .

Как замечательно. -- ахнул Олвин. -- Но. что же это. -- Похоже на какой-то рефлектор. -- Но он такой черный. -- Только для наших глаз, не забывай об. Мы же не знаем, какой вид излучения они использовали. -- Но ведь должно же быть и что-то .

655 Share

Sofia Büchertasche

Потому что мы боимся - боимся чего-то, происшедшего в самом начале нашей истории. Я об этом догадывался и в своем мнении утвердился, будучи в Лисе. Должны ли мы все время, как трусы, укрываться в Диаспаре, притворяясь, что ничего иного не существует, и все из-за того, что миллиард лет назад Пришельцы отбросили нас к Земле. Он прямо указал на источник скрытого страха - страха, которого он никогда не разделял и поэтому мог полностью осознать всю его значимость. Теперь пусть поступают, как знают: он высказал свое понимание истинного положения вещей. Президент взглянул на Элвина с серьезным видом. - Есть ли у тебя что сказать сверх уже сказанного, - спросил он, - прежде, чем мы решим, что делать. - Только одна просьба.

Благодаря Хранилищам Памяти, естественно,-- ответил. -- Диаспар всегда состоит из одних и тех же людей, хотя их сочетания изменяются по мере того, как создаются или уничтожаются их физические оболочки. Хедрон покачал головой. -- Это всего лишь очень и очень незначительная часть ответа. С теми же точно людьми можно построить множество модификаций общества. Я не могу этого доказать -- у меня нет прямых свидетельств этому, -- но я все-таки убежден, что так оно и. Создатели нашего города не только строго определили число его обитателей, они еще и установили законы, руководящие нашим поведением. Мы едва ли отдаем себе отчет в том, что эти законы существуют, но мы им повинуемся. Диаспар -- это замерзшая культура, которая не в состоянии выйти за свои весьма узкие рамки. В Хранилищах Памяти помимо матриц наших тел и личностей содержится еще так много всего другого.

Это воспоминание о прежнем Диаспаре в смысле четкости и ясности ничуть не уступало изображению Диаспара нынешнего. В течение миллиарда лет информационные схемы сохраняли его призрачное псевдосуществование, ожидая момента, когда кто-нибудь вновь оживит город. И наблюдаемое им, думал Элвин, не просто память. Это было нечто более сложное - память о памяти. Он не знал, может ли сыграть это новое знание хоть какую-нибудь роль в его исканиях. Неважно: его увлек сам взгляд в прошлое, на мир, который существовал в дни, когда люди еще реяли среди звезд. Он указал на низкое круглое здание, стоявшее в самом сердце города. - Давай начнем отсюда, - сказал он Хедрону.

Когда в результате напряженной борьбы между приливными силами и гравитацией Луна, наконец, начала падать, ее уничтожение стало необходимостью. Именно с этой целью и была построена Шалмирана, а потом вокруг ее предназначения соткались известные всем вам Каллитракс чуть печально улыбнулся всей своей необъятной - В нашем прошлом есть много подобных легенд, частью правдивых, частью - ложных; есть и другие еще не разрешенные парадоксы. Но это проблема скорее для психолога, а не для историка. Нельзя доверять полностью даже записям Центрального Компьютера: они несут на себе следы поправок, сделанных в очень далеком прошлом. На всей Земле лишь Диаспар и Лис пережили период упадка - Диаспар благодаря безупречности своих машин, Лис - ценой частичной изоляции и в силу особой интеллектуальной мощи своего народа. Но обе культуры, даже несмотря на борьбу за возвращение к прежнему уровню, были искажены доставшимися им в наследство страхом и мифами. Эти мифы более не должны преследовать. Моим долгом как историка является не предсказание будущего, а наблюдение и интерпретация прошлого.

Либо возможности начать все с нуля. Пройдет совсем немного времени, Олвин, и я стану готовиться к уходу из этой жизни. Я тщательно просею свои воспоминания, редактируя их и вымарывая из сознания те, которые мне не захочется сохранить. Затем я войду в Зал Творения -- через дверь, которой ты еще не. Это дряхлое тело перестанет существовать -- так же как и само мое сознание. От Джизирака не останется, ничего, кроме целой галактики электронов, вмороженных в сердцевину какого-то там кристалла. Я буду спать Олвин, -- спать сном без сновидений. И затем, однажды -- быть может, через сто тысяч лет -- я осознаю себя в новом теле и повстречаю тех, кого изберут на роль моих опекунов. Они станут заботиться обо мне, как заботились о тебе Эристон и Итания, потому что сперва я ничего не буду знать о Диаспаре и мне неведомо будет, кем и чем я был .

Еще дальше к северу деревья и поляны терялись в крапчатом зеленом ковре, морщинившемся кое-где грядами холмов. А еще дальше, на самом пределе видимости, подобно облачному валу, лежали горы, отсекавшие Лис от пустыни. Тот же вид открывался при взгляде на восток и запад; к югу же горы были, казалось, всего в нескольких километрах. Элвин ясно разглядел их и понял, что они значительно выше пригорка, на котором он стоял. Их разделяла страна куда более дикая на вид, чем та, которую они миновали только. Почему-то она казалась пустынной и заброшенной, словно человек не жил здесь уже очень. На немой вопрос Элвина ответил Хилвар. - Некогда эта часть Лиса была заселена, - сказал. - Я не знаю, почему ее оставили; возможно, когда-нибудь мы снова отправимся. Сейчас там обитают лишь животные.

714 Share

Sofia Büchertasche

Элвин никогда до этого не входил в Зал Совета. Это не запрещалось - в Диаспаре вообще было мало запретов, - но подобно другим жителям города он испытывал почти религиозное благоговение перед этим местом. В мире, не имеющем богов, Зал Совета был наиболее сходен с храмом. Хедрон уверенно вел Элвина по коридорам и скатам, сделанным специально для механизмов на колесах, а не для людей. Некоторые из этих скатов извивались, уходя вниз под столь крутыми углами, что по ним невозможно было бы ходить, не будь гравитация соответствующим образом искажена. Наконец они достигли запертой двери, которая с их приближением бесшумно сползла в сторону, а затем преградила отступление. Впереди была другая дверь, но она перед ними не открылась. Хедрон, не прикасаясь к двери, неподвижно встал перед нею. После небольшой паузы тихий голос произнес: - Пожалуйста, назовитесь. - Я Шут Хедрон.

Существо, все более охотно отвечая на вопросы Хилвара, постепенно меняло свой облик. Оно сползло обратно в озеро, и его короткие ноги точно растворились в остальном теле. Затем произошла еще более необычайная перемена: три огромных глаза медленно закрылись, съежились и исчезли: словно существо увидело все, что хотело, и больше в глазах не нуждалось. Постепенно происходили другие, менее заметные изменения, и в конце концов над поверхностью воды осталась только вибрирующая диафрагма, с помощью которой существо разговаривало. Без сомнения, впоследствии она также растворилась бы в исходной аморфной протоплазме. Элвину трудно было поверить, что разум может существовать в столь нестабильном облике - но самый большой сюрприз ждал его впереди. Было ясно, что существо имеет неземное происхождение. Но Хилвару, несмотря на немалые познания в биологии, понадобилось время, чтобы сообразить, с каким именно организмом они имеют. Это было не единое существо; в разговоре оно всегда называло себя "мы".

И все же оно не будет иметь ничего общего с маленькими заботами Человека, и он так никогда и не узнает о его исходе. -- Смотрите. -- воскликнул внезапно Олвин. -- Вот это-то я и собирался вам показать. Знаете, что это. Корабль находился над Полюсом, и планета под ними представляла собой безукоризненную полусферу. Глядя вниз на пояс сумерек, Джизирак и Хилвар в одно и то же мгновение видели на противоположных концах мира и рассвет и закат. Символика была столь безукоризненна и так поражала душу, что они запомнили этот момент на всю жизнь. В этой Вселенной наступал вечер.

Все это оказалось иллюзией -- не более реальной, чем фантастический мир саг, в котором в юности он провел так много часов. Но как она была создана. Откуда взялись эти странные видения, так явственно представившиеся. -- Проблема оказалась не совсем обычной,-- прозвучал тихий голос Центрального Компьютера. -- Я предположил, что у вашего робота должна быть какая-то зрительная концепция Великих. Если бы я смог убедить его, что чувственные представления, получаемые им, совпадают с этими зрительными образами, остальное было бы уже. -- И как же ты этого достиг. -- В основном, расспрашивая робота, на что были похожи эти Великие, и затем перехватив образ, сформированный его сознанием.

Видишь ли ты хоть малейший признак износа. Незащищенное вещество, хотя бы и алмазной твердости, уже давным-давно было бы истерто в пыль. Но пока будет доставать энергии на работу Банков Памяти, пока содержащиеся в них матрицы будут контролировать образ города, физическая структура Диаспара не изменится. - Но ведь какие-то изменения были, - запротестовал Элвин. - Многие здания со времен постройки города были разобраны, вместо них воздвигнуты новые. - Конечно. Но только путем сброса информации, хранящейся в Банках Памяти, и установки затем новых образов. В общем, я упомянул обо всем этом только для того, чтобы продемонстрировать, как город сохраняет себя физически.

Снова последовал рывок - и возник едва слышный шелест, точно генераторы впервые выбросили ощутимую долю своей мощи. На миг показалось, что ничего особенного не произошло; но затем Элвин сообразил, что Солнце также исчезло, а звезды медленно ползут мимо корабля. Элвин на секунду обернулся - и увидел абсолютную пустоту. Небо позади было полностью поглощено полусферой тьмы. Прямо на глазах звезды уходили в нее и пропадали, точно падающие в воду искры. Корабль двигался намного быстрее света и, насколько Элвин мог понять, уже покинул знакомое пространство Солнца и Земли. Когда сильнейший рывок последовал в третий раз, сердце Элвина почти замерло. Странное помутнение зрения было теперь вполне явственным: все окружающее на миг исказилось до неузнаваемости. Вдруг в необъяснимом озарении Элвин понял суть этого искажения.

759 Share

Sofia Büchertasche

Он отворил врата в бесконечность и теперь испытывал благоговение -- и даже некоторый страх -- перед всем, что сам же сделал. Ради своего собственного спокойствия ему следует возвратиться в Диаспар, искать у него защиты, пока он не преодолеет свои мечты и честолюбивые устремления. Здесь таилась некая насмешка: тот же самый человек, который оставил свой город ради попытки отправиться к звездам, возвращался домой, как бежит к матери испуганный чем-то ребенок. Диаспар от лицезрения Олвина в восторг не пришел. Город еще переживал стадию, так сказать, ферментации и напоминал сейчас гигантский муравейник, в котором грубо поворошили палкой. Он все еще с превеликой неохотой смотрел в лицо реальности, но у тех, кто отказывался признавать существование Лиза и всего внешнего мира, уже не оставалось места, где они могли бы спрятаться: Хранилища Памяти отказывались их принимать. Те, кто все еще цеплялся за свои иллюзии и пытался найти убежище в будущем, напрасно входили теперь в Зал Творения. Растворяющее холодное пламя больше не приветствовало их .

Надо полагать, он был весьма сильной личностью, если мог с одинаковым успехом воспламенять своими проповедями гуманоидов и негуманоидов, и, видимо, учение, находившее столь широкий отклик, содержало в себе еще и что-то такое, что представлялось людям благородным и чистым. Быть может, этот самый Мастер оказался самым удачливым -- как и самым последним -- из всех мессий, которых когда-либо знало человечество. Никто из его предшественников не сумел привлечь к себе такого числа адептов или же добиться того, чтобы его догма проложила себе путь через столь огромные пространственные и временные пропасти. В чем, собственно, состоял смысл догмы Мастера, ни Олвин, ни Хилвар так и не смогли разобраться хотя бы с какой-то степенью достоверности. Огромный полип отчаянно старался сделать все, чтобы посвятить их в суть дела, но многие из его слов не содержали в себе ровно никакого смысла, и, кроме того, у него была привычка повторять предложения и даже целые пассажи в такой стремительной и совершенно механической манере, что за мыслью невозможно было уследить. И вскоре Хилвар приложил все свои силы, чтобы увести разговор от этих топких теологических болот и сосредоточиться лишь на достоверных Мастер и горстка его самых верных последователей прибыли на Землю в те дни, которые предшествовали падению городов, а порт Диаспара еще был открыт для пришельцев из других звездных систем. Они, должно быть, прибывали в космических кораблях самых разных систем -- полип из озера, например, в корабле, наполненном водой того моря, которое было естественной средой его обитания. Была ли догма Мастера принята на Земле с терпимостью, оставалось неясным.

По поведению ее они не могли судить, является ли она пассивным слугой Олвина или же действует, повинуясь собственным установкам. Принимая во внимание эту неопределенность, они, к полному своему удовлетворению, согласились оставить робота в покое. Как только стена за ним сомкнулась, Олвин материализовал свой любимый диван и бросился на. Нежась в знакомой обстановке, он вызвал из памяти города свои последние упражнения в живописи и скульптуре и принялся критически их разглядывать. Если они и прежде его не удовлетворяли, то теперь стали вдвойне неприятны и он уже никак не мог заставить себя ими гордиться. Личности, которая создала их, больше не существовало. Олвину казалось, что несколько дней, проведенных им за пределами Диаспара, вместили в себя впечатления целой жизни. Все эти многочисленные произведения периода своего отрочества он уничтожил -- стер их навсегда, не став возвращать в Хранилища Памяти.

Но возможно ли, не бессмыслица ли, чтобы робот испытывал хоть что-нибудь, напоминающее человеческие чувства, пусть даже он и возвращался -- после столь долгого отсутствия -- к древнему дому своего хозяина. Ни разу за все время с тех пор, как Центральный Компьютер снял блокировку, делавшую робота немым, машина не выказала ни малейшего признака эмоциональности. Робот отвечал на вопросы и повиновался командам, но истинное его я было для Олвина за семью печатями. А в том, что робот все-таки был личностью, Олвин был уверен. Иначе он не испытывал бы того туманного ощущения вины, которое охватывало его всякий раз, когда он вспоминал уловку, на которую попался робот. Этот интеллект по-прежнему верил во все, чему научил его Мастер, хотя и видел, как тот ставил свои чудеса и лгал пастве. Странно, что эти неудобные факты не поколебали его преданности. По-видимому, он был способен -- как и многие человеческие существа до него -- примирять два противоречащих друг другу ряда фактов. Теперь он прослеживал свои воспоминания в обратном направлении -- к источнику их происхождения.

Но ни одна из них не достигла даже слабейшего проблеска разума, обладая лишь простыми реакциями на внешние воздействия. Здесь же интеллект, хоть и тускнеющий, вырождающийся, определенно присутствовал. Из памяти Элвина никогда не изгладилась эта неземная встреча, когда Хилвар медленно складывал из фрагментов историю Учителя, многоликий полип подбирал забытые слова, темное озеро плескалось у руин Шалмираны, а трехглазый робот наблюдал за ними немигающими Учитель прибыл на Землю в хаосе Переходных Веков, когда Галактическая Империя уже распадалась, но связи между звездами оборвались не полностью. Он был человеком, но дом его находился на планете, обращавшейся вокруг одного из Семи Солнц. Еще в молодости он был вынужден покинуть свой мир, и воспоминания о доме преследовали его всю жизнь. В своем изгнании он винил мстительных врагов. На самом же деле он страдал неизлечимой болезнью, которая, судя по всему, из всех рас Вселенной поражала только Homo Sapiens. Этой болезнью была религиозная В раннюю пору своей истории человеческий род выдвинул бесконечную череду пророков, провидцев, мессий и евангелистов, которые убеждали себя и своих последователей, что им одним открыты секреты Вселенной. Некоторые из них преуспели в установлении религий, переживших многие поколения и затронувших миллиарды людей; другие же были позабыты еще при жизни. Подъем науки, с монотонной последовательностью опровергавшей космогонии пророков и творившей чудеса, с которыми не под силу было тягаться ни одному из них, в конце концов разрушил все эти верования.

Когда в бесконечном противоборстве приливов и тяготения Луна наконец стала падать, возникла необходимость уничтожить. Шалмирейн был построен именно для этой цели, и только позже вокруг него навились легенды, которые вам известны. Коллитрэкс улыбнулся своей огромной аудитории. Улыбка эта была несколько печальна: -- Таких легенд -- частью правдивых, частью лживых --. Есть в нашем прошлом и другие парадоксы, которые еще предстоит разрешить. Но это уже проблемы, скорее, для психолога, нежели для историка. Даже сведениям, хранящимся в Центральном Компьютере, нельзя доверять до конца, поскольку они несут на себе явственные свидетельства того, что в очень далекие времена их На Земле лишь Диаспар и Лиз пережили период упадка -- первый благодарясовершенству своих машин, второй -- в силу своей изолированности и необычкых интеллектуальных способностей народа. Но обе эти культуры, даже когда они стремились возвратиться к своему первоначальному уровню, уже не могли преодолеть искажающего влияния страхов и мифов, унаследованных ими. Эти страхи не должны больше преследовать нас, Не дело историка предсказывать будущее -- я должен только наблюдать и интерпретировать прошлое.

611 Share

Sofia Büchertasche

Ее голос звучал почти умоляюще, и Элвин понимал, что она говорит не только с ним, но и со своим сыном. Ей было известно о взаимопонимании и привязанности, развившихся между ними за время, проведенное. Хилвар пристально наблюдал за матерью, и его взгляд, как показалось Элвину, выражал не только тревогу, но и - Мы не хотим заставлять тебя делать что-либо против воли, но ты, конечно, должен представлять себе, что будет означать встреча наших народов. Между нашими культурами лежит пропасть не меньшая, чем та, которая некогда отделяла Землю от ее древних колоний. Подумай хотя бы вот о чем, Элвин. Ты с Хилваром сейчас примерно одного возраста - но твоя молодость продлится еще долгие столетия после того, как ни меня, ни его не станет. И это лишь первая из бесконечного ряда твоих жизней. В комнате стало тихо, так тихо, что Элвин слышал странные, заунывные крики неизвестных тварей где-то в полях.

Элвин с грустью решил, что он никогда не достигнет того уровня взаимопонимания, который был самой основой жизни этих счастливых людей. Когда глайдер вырвался из саванны, обрывавшейся столь резко, как будто трава не смела переступить прочерченной кем-то границы, впереди показалась гряда низких холмов, густо поросших лесом. Как пояснил Хилвар, это был первый уступ основного защитного вала, ограждавшего Лис. Настоящие горы находились впереди, но для Элвина даже эти холмики были зрелищем впечатляющим и внушавшим благоговение. Машина замерла в узкой, укромной долине, все еще залитой теплом и светом заходящего солнца. Хилвар посмотрел на Элвина так открыто и чистосердечно, что в его взгляде при всем желании нельзя было отыскать и следа лукавства или неискренности. - Отсюда мы двинемся пешком, - сказал он ободряюще и начал доставать из машины снаряжение. - Дальше ехать. Элвин окинул взглядом окружающие холмы и комфортабельное кресло, в котором он сидел во время поездки.

Это видение вселило в Элвина чувство благоговения: впервые он по-настоящему понял все значение огромной потухшей карты под Диаспаром. Мир был полон чудес еще более замечательных, чем он мог представить себе даже Элвин снова бросил взгляд на индикатор. Показания не изменились - колоссальную полость машина преодолела менее чем за минуту. Затем скорость опять возросла. Хотя движение почти не ощущалось, стены туннеля опять проносились по сторонам с быстротой, оценить которую, хотя бы приблизительно, он был не в силах. Казалось, прошел целый век, прежде чем снова наступила неуловимая смена вибрации. Теперь надпись на индикаторе Эта минута была самой длинной в жизни Элвина. Машина двигалась все медленнее. Это было уже не простое притормаживание.

В Лисе он, хотя и не всегда хорошо, знал каждого жителя, независимо от того, встречался он с ним или. В Диаспаре же он не смог бы познакомиться со всеми и за тысячу жизней; подобное ощущение вызывало у Хилвара неясную депрессию, хотя он и понимал всю иррациональность этого чувства. Только верность Элвину удерживала его здесь, в мире, не имевшем ничего общего с его собственным. Он часто пытался анализировать свои чувства по отношению к Элвину. Его собственное дружелюбие, насколько он сознавал, исходило из того же источника, что и симпатия ко всем маленьким, беспомощно барахтающимся существам. Подобное отношение удивило бы тех, кто считал Элвина волевым, упрямым и сосредоточенным на самом себе человеком, не требующим любви от кого бы то ни было и неспособным на ответное чувство. Хилвар знал Элвина лучше; он инстинктивно уловил его суть с самого начала. Элвин был исследователем, а все исследователи ищут то, чего им недостает. Редко они находят искомое, и еще реже это приобретение доставляет им счастье большее, нежели сами поиски.

Совет, едва признавший существование Лиса, был, вероятно, пока не в состоянии понять происходящее. К тому же Совет был откровенно напуган - впрочем, насколько мог судить Джезерак, то же относилось и к гостям, которым, правда, удалось лучше скрыть это обстоятельство. Что касается самого Джезерака, то, вопреки собственным ожиданиям, он сумел побороть свой страх. Что-то от безрассудства - а может быть, храбрости. - Элвина проникло и в его мировоззрение, открыв новые горизонты. Он не верил, что сам сможет выйти за пределы Диаспара, но уже понимал импульс, побудивший Элвина совершить. Вопрос Президента застал его врасплох, но Джезерак быстро овладел. - Я думаю, - сказал он, - что лишь по чистой случайности подобная ситуация никогда не возникала ранее.

Но скажите -- как вы нашли к нам путь. С момента последнего посещения минуло так много времени, что мы уже стали опасаться -- а не утрачена ли тайна безвозвратно. Говорящего прервал один из спутников: -- Мне думается, Джирейн, что нам пока следует сдержать свое любопытство. Сирэйнис ждет. Имени Сирэйнис предшествовало какое-то незнакомое Олвину слово, и он подумал, что это, должно быть, титул. Он понимал речь своих собеседников безо всякого труда, и ему и в голову не приходило, что в этом заключается что-то удивительное. У Диаспара и Лиза было одно и то же лингвистическое наследие, а изобретение еще в древности звукозаписывающих устройств давным-давно обеспечило речи неколебимость форм. С видом насмешливой покорности судьбе Джирейн пожал плечами.

346 Share

Sofia Büchertasche

Она может быть в виде слов, записанных на бумаге, в виде череды магнитных полей, в виде картины электрических зарядов. Люди использовали все эти и многие другие методы хранения. Достаточно сказать, что уже очень давно они научились хранить сами себя - или, точнее, те бестелесные образы, из которых они могли бы воссоздаваться. Итак, это тебе уже известно. Таким образом, наши предки даровали нам практическое бессмертие, избежав проблем, связанных с упразднением смерти. Тысячу лет пребывания в одном теле достаточно для человека; к концу этого срока его сознание обременено воспоминаниями, и он желает лишь покоя - или нового начала. Уже скоро, Элвин, я начну готовиться к уходу из этой жизни. Я переберу мои воспоминания, выправлю их и отброшу те, которые не пожелаю сохранить. Затем я отправлюсь в Зал Творения, но через ту его дверь, которой ты не видел .

История эта довольно длинная, но мне представляется, что тебе будет интересно. -- Мне все интересно, -- отозвался Олвин, и это была достаточно полная -- Превосходно. Так вот, те люди -- если они были людьми, в чем я порой сильно сомневаюсь,-- которые создали Диаспар, должны были решить невероятно сложную проблему. Диаспар -- это не просто машина. Ты знаешь -- это живой организм, да еще и бессмертный к тому. Мы настолько привыкли к нашему обществу, что и представить себе не можем, каким странным показалось бы оно нашим первым предкам. У нас здесь маленький, закрытый мирок, никогда ни в чем не меняющийся, за исключением разве что незначительных деталей, совершенно стабильный -- от века к веку. Он, возможно, существует дольше, чем длилась вся человеческая история до него,-- и тем не менее, в т о й истории человечества насчитывалось, как принято думать, бесчисленное множество тысяч отдельных культур и цивилизаций, которые какое-то время держались, а затем исчезали без следа.

Нет,-- бегло взглянув на рисунок, признался Олвин. -- Да мне, собственно, все равно -- тем более что никакой странности тут. Хедрон пробежался пальцами по разноцветным плиткам. -- Ты не слишком наблюдателен,-- укоризненно проговорил. -- Взгляни-ка вот на эти кромки -- видишь, как они округлены, какую приобрели мягкую форму. Это нечто такое Олвин, что в Диаспаре можно увидеть крайне редко. Это -- изношенность. Вещество выкрашивается под напором времени. Я припоминаю эпоху, когда этот рисунок был совсем новым,-- это было всего восемьдесят тысяч лет назад, в мою предыдущую жизнь.

Он сумел проследить ее на некоторое расстояние, пока ближе к центру озера все следы не затерялись в глубине. Темное озеро поглотило крепость. Внизу лежали руины некогда могучих сооружений, опрокинутых временем. Но под воду ушло не все - у дальней стороны кратера Элвин теперь заметил бесформенные груды камней и огромные блоки, из которых, должно быть, некогда слагались массивные стены. Воды уже плескались вокруг них, но еще не поднялись настолько, чтобы одержать окончательную победу. - Обойдем вокруг озера, - сказал Хилвар тихим голосом, словно величественное запустение наполнило благоговением его душу. - Может быть, мы найдем что-нибудь в этих развалинах. На первых сотнях метров стенки кратера были такими крутыми и гладкими, что держаться прямо было непросто.

Вероятно, оно двигалось очень медленно: на то, чтобы обломать эти столбы, возможно, Воображение Элвина быстро дорисовало подробности, которых он никогда не смог бы узнать. Он не сомневался, что анализ Хилвара в основном правилен, и некий ботанический монстр, двигавшийся, возможно, незаметно для глаз, вел медленную, но беспощадную борьбу со сдерживавшими его Он все еще мог быть жив и бродить по этой планете, даже несмотря на прошедшие миллионы лет. Разыскать его, однако, было делом безнадежным - это потребовало бы обследования всей поверхности. Они провели бессистемные поиски в пределах нескольких квадратных километров вокруг места разрыва и нашли одно большое, почти ста пятидесяти метров в поперечнике, круглое поле оспинок. Здесь существо, очевидно, остановилось для еды - если только можно было употребить подобное слово по отношению к организму, который каким-то образом извлекал пищу из твердого камня. Когда они снова взмыли в космос, Элвин ощутил странную усталость. Он видел так много, а узнал так мало. На всех этих планетах не было недостатка в чудесах, но то, что он разыскивал, давным-давно покинуло. Он знал, что посещать другие миры Семи Солнц бесполезно.

Тем не менее Хилвар убеждал его, что все, сказанное им - правда, а когда Элвин начал настаивать на большей определенности, он с заблестевшими глазами погрузился в собственные воспоминания. Существовали вещи, которых нельзя было передать: либо ты знал их, либо. Элвин с грустью решил, что он никогда не достигнет того уровня взаимопонимания, который был самой основой жизни этих счастливых людей. Когда глайдер вырвался из саванны, обрывавшейся столь резко, как будто трава не смела переступить прочерченной кем-то границы, впереди показалась гряда низких холмов, густо поросших лесом. Как пояснил Хилвар, это был первый уступ основного защитного вала, ограждавшего Лис. Настоящие горы находились впереди, но для Элвина даже эти холмики были зрелищем впечатляющим и внушавшим благоговение. Машина замерла в узкой, укромной долине, все еще залитой теплом и светом заходящего солнца. Хилвар посмотрел на Элвина так открыто и чистосердечно, что в его взгляде при всем желании нельзя было отыскать и следа лукавства или неискренности. - Отсюда мы двинемся пешком, - сказал он ободряюще и начал доставать из машины снаряжение. - Дальше ехать .

642 Share

Sofia Büchertasche

Неизвестно, кем был Учитель на самом деле, но уж во всяком случае - не аскетом. Лишь позднее до Элвина дошло, что весь этот комфорт не мог быть пустой экстравагантностью: ведь этот мирок являлся единственным домом Учителя в долгих странствиях среди звезд. Внешние органы управления отсутствовали; лишь большой овальный экран, полностью занимавший дальнюю стенку, указывал, что эта комната не совсем обычна. Перед экраном в виде полукруга были расставлены три низкие кушетки; остальную часть кабины занимали два столика и несколько мягких кресел, причем некоторые из них явно предназначались не для людей. Усевшись перед экраном поудобнее, Элвин поискал взглядом робота. К его удивлению, тот исчез; затем Элвин увидел, что робот уютно пристроился в нише под вогнутым потолком. Он доставил Учителя на Землю и, как верный слуга, последовал за ним в Лис. Теперь он снова готов был принять на себя прежние обязанности, словно и не было прошедших тысячелетий. Элвин для пробы дал ему команду - и огромный экран ожил.

Он по собственному опыту знал, что если дать машине шутливый ответ, то это всегда приводит к путанице и все приходится начинать сызнова. Видимо, машина, которая задавала вопросы Хедрону, была очень умна и высоко стояла в иерархии Центрального Компьютера. Им не встретилось больше никаких препятствий, но Олвин подозревал, что их подвергли множеству тайных проверок. Короткий коридор внезапно вывел их в огромное круглое помещение с притопленным полом, и на плоскости этого самого пола возвышалось нечто настолько уднвительное, что на несколько секунд Олвин от изумления потерял дар речи. Он смотрел сверху. на весь Диаспар, распростертый перед ними, и самые высокие здания города едва доставали ему Он так долго выискивал знакомые места, так пристально изучал неожиданные ландшафты, что не сразу обратил внимание на остальную часть помещения. Его стены оказались покрыты микроскопическим рисунком из белых и черных квадратиков. Сама по себе эта мозаика была, казалось, совершенно лишена какой-либо системности, но когда Олвин быстро повел по ней взглядом, ему представилось, что стены стремительно мерцают, хотя рисунок их не изменился ни на йоту. Вдоль этой круговой стены через короткие интервалы были расставлены какие-то аппараты с ручным управлением, и каждый из них был оборудован экраном и креслом для оператора. Хедрон позволил Олвину вдоволь налюбоваться этим зрелищем.

Оно было сотворено просто из света и отдаленно напоминало распускающийся цветок. Медленно вырастая из крошечного цветного зернышка, цветок раскрывался сложными спиралями и драпировками, затем внезапно сжимался и цикл повторялся вновь. Но точность повторения не была абсолютной: ни один цикл не был идентичен предыдущему. Элвин проследил несколько пульсаций, и все они, несмотря на единый основной образ, различались трудноопределимыми подробностями. Он понимал, чем его привлек этот образец бесплотной скульптуры. Его расширяющийся ритм создавал впечатление пространства и даже прорыва. По этой же причине он вряд ли понравился бы многим соотечественникам Элвина. Он запомнил имя художника, решив связаться с ним при первой же возможности. Все дороги, подвижные и замершие, оканчивались при подходе к парку - зеленому сердцу города.

Ничто в целом свете не заставило бы Олвина рискнуть отправиться в такого рода прогулку, а вот среди местных молодых людей это был весьма популярный вид спорта. Их скакуны превосходных кровей были аристократами здешнего животного мира и, надо сказать, хорошо это понимали. В их распоряжении имелся довольно обширный лексикон, и Олвину нередко случалось подслушать, как они хвастаются друг перед другом своими прошлыми и грядущими победами. Когда Олвин пытался проявить дружелюбие и присоединиться к беседе, скакуны делали вид, что не понимают его, а если он проявлял настойчивость, то убегали с видом оскорбленного достоинства. Эти вот два вида животных в полной мере удовлетворяли все обычные нужды Лиза и доставляли владельцам огромное удовольствие, которого, конечно, никак нельзя было ожидать от машин. Но когда требовалась особенно высокая скорость или необходимо было перевезти очень уж значительный груз, то на помощь приходили машины и ими пользовались без малейшего колебания. Хотя животные Лиза явились для Олвина целым миром, полным интересного и удивительного, более всего его заинтересовали две крайности среди людей. Очень молодые и очень старые -- и те и другие в равной степени казались ему странными и даже поражающими. Самый старый обитатель Эрли едва достиг двухсотлетнего возраста, и жить ему оставалось всего несколько лет. Олвин не мог не отметить про себя, что в этом возрасте его собственное тело едва ли претерпело бы какие-либо изменения, в то время как этот человек, у которого впереди не было целой цепочки жизней, воспринимаемой им как своего рода компенсацияпочти исчерпал свои физические силы.

Могло быть и так, что отнюдь не весь Диаспар отражен в этом безупречном зеркале. Да, разумеется, любые несоответствия должны быть пренебрежимо малы и, насколько он мог видеть, просто неуловимы. И все. -- Я, знаешь, попытался сделать это много лет назад,-- нарушил молчание Хедрон, усаживаясь в кресло перед одним из мониторов. -- Но управление этой штукой никак мне не давалось. Возможно, теперь все будет. Сначала медленно, а потом со все возрастающей уверенностью -- по мере того как в памяти оживали давным-давно забытые навыки -- пальцы Хедрона побежали по панели управления, лишь на мгновения задерживаясь в некоторых ее -- Вот, думаю, так будет правильно, -- наконец проговорил он, -- Во всяком случае, мы сейчас в этом убедимся. -- Экран монитора засветился, но вместо изображения, которое ожидал увидеть Олвин, появилась несколько обескуражившая его надпись: Регрессия начнется, как только вы установите градиент убывания.

Джезерак тщательно обдумал этот непростой вопрос. Взаимосвязь "учитель - ученик" была исключительно важной и являлась, в сущности, одной из фундаментальных основ диаспарской жизни. Каждый год в городе появлялось в среднем десять тысяч новых сознаний. Их прежние воспоминания были скрыты, и в течение первых двадцати лет все вокруг было для них новым и непонятным. Их следовало обучить правилам обращения с множеством машин и устройств, служивших опорой в повседневной жизни. И они должны были ясно представить свое место в наиболее сложно устроенном обществе из всех, когда-либо созданных Человеком. Частично обучение осуществлялось парами, избранными в качестве родителей новых граждан. Отбор был случайным, а обязанности - не слишком обременительными. Эристон и Этания посвятили воспитанию Элвина не более трети своего времени, сделав все, что от них ожидали.

Filson Kamerarucksack

About Shaktira

Они редко это находят, и еще реже достижение цели приносит им радость большую, чем сам процесс поиска. Хилвар сначала не понимал, чего же именно ищет Олвин.

Related Posts

934 Comments

  • Tie Dye Rucksack Jansport
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, dass ich mit nichts helfen kann. Ich hoffe, Ihnen hier werden helfen. Verzweifeln Sie nicht.

  • Geh groß
    Anna Brown

    Sie sind nicht recht. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Jansport Handtasche
    Anna Brown

    die Glänzende Idee und ist termingemäß

  • Beliebte Herschel-Rucksäcke
    Anna Brown

    Sie sind absolut recht. Darin ist etwas auch den Gedanken gut, ist mit Ihnen einverstanden.

  • Sherpani Umhängetasche
    Anna Brown

    Es ist das lustige StГјck

  • Jansport Rucksack High School
    Anna Brown

    Ohne jeden Zweifel.

  • Niedliche Büchertaschen für Tweens
    Anna Brown

    Welche Phrase... Toll, die glänzende Idee

  • Gregory packt die Größe
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie den Fehler zulassen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Zurück zum zukünftigen Hoverboard zum Verkauf
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Schwarzer Clifford
    Anna Brown

    die Schnelle Antwort, das Merkmal des Verstands:)

  • Blauer und weißer jansport Rucksack
    Anna Brown

    . Selten. Man kann sagen, diese Ausnahme:)

  • Swiss Gear Girl Rucksäcke
    Anna Brown

    Was Sie mir beraten?

  • Skatepacks
    Anna Brown

    Welche Phrase... Toll, die prächtige Idee

  • Stadtangriff der Mystery Ranch 24
    Anna Brown

    Es ist die sehr wertvollen Informationen

  • Über die Schulter Schulbuchtaschen
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt ist meiner Meinung danach offenbar. Ich berate Ihnen, zu versuchen, in google.com zu suchen

  • Vans an der Wand Rucksäcke
    Anna Brown

    Eben was daraufhin?

  • Orange Camo Bookbag
    Anna Brown

    Sie haben ins Schwarze getroffen. Darin ist etwas auch mich ich denke, dass es die gute Idee ist.

  • Taschen für College-Mädchen
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass sich eingemischt hat... Mir ist diese Situation bekannt. Man kann besprechen.

  • 20 Dollar Bandit
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Dakine kleine Rucksäcke
    Anna Brown

    Ich wollte mit Ihnen reden, mir ist, was, in dieser Frage zu sagen.

  • Cote Ciel Rucksack
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie den Fehler zulassen. Es ich kann beweisen.

  • Camelbak Kinderrucksäcke
    Anna Brown

    Es ist die sehr wertvollen Informationen

  • Muttmover Rucksack
    Anna Brown

    Mir scheint es die ausgezeichnete Phrase

  • Fliegen mit Rucksack
    Anna Brown

    Ich wollte mit Ihnen reden, mir ist, was, in dieser Frage zu sagen.

  • Zinnblau
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Timbuk2 das Autoritätspaket
    Anna Brown

    die MaГџgebliche Antwort, neugierig...

  • Raven 20 Rucksack
    Anna Brown

    Mir haben die Webseite, mit der riesigen Zahl der Informationen nach dem Sie interessierenden Thema empfohlen.

  • Schultasche für Teenager
    Anna Brown

    Wacker, mir scheint es, es ist die ausgezeichnete Phrase

  • Harry Potter Cosplay
    Anna Brown

    Es ist die ausgezeichnete Idee

  • Camelbak-Rutsche vakuumisoliert
    Anna Brown

    ch beglГјckwГјnsche, die bemerkenswerte Mitteilung

  • Vs Rucksäcke zum Verkauf
    Anna Brown

    Etwas so erscheint nicht

  • Rucksäcke mit Diamant-Logo
    Anna Brown

    Diese glänzende Idee fällt gerade übrigens

  • Geldhai-Sprühplatz
    Anna Brown

    Es ist Meiner Meinung nach offenbar. Sie versuchten nicht, in google.com zu suchen?

Post A Comment