Stilvolle Mädchenrucksäcke

517 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Консерваторы, которые были в меньшинстве, все еще надеялись, что стрелки часов можно будет отвести назад и как-то восстановить старые порядки. Противу всякого здравого смысла они цеплялись за надежду, что можно будет принудить Диаспар и Лиз снова забыть о существовании друг Прогрессисты тоже составляли незначительное меньшинство. Но тот факт, что они вообще оказались в Зале Совета, порадовал и удивил Олвина. Не то чтобы они приветствовали вторжение внешнего мира, но зато были преисполнены решимости воспользоваться этим наилучшим образом. Некоторые из них зашли так далеко, что даже предположили, что может существовать какой-то способ пробиться сквозь психологический барьер, который так долго запечатывал Диаспар даже еще эффективнее, чем барьеры физические, Большинство же членов Совета, верно отражая царящие в городе настроения, заняли позицию осторожного выжидания, помалкивая до того момента, пока рисунок будущего каким-то образом не проявится. Они отдавали себе отчет в том, что не могут разработать никакого определенного общего плана политических действий, пока буря не уляжется. Когда заседание окончилось, Джизирак присоединился к Олвину и Хилвару. Похоже было, что он сильно переменился со времени их последней встречи в башне Лоранна, когда перед ними там простиралась пустыня. Перемена эта была не того свойства, которую ожидал увидеть Олвин, но зато она была уже достаточно распространенной: в ближайшие же дни Олвину предстояло сталкиваться с этим новым умонастроением все чаще и чаще. Джизирак казался моложе, словно бы огонь жизни в нем обрел себе новую пищу и стал более живо гореть в его крови.

С нашей стороны она была запечатана, когда в центре вашего города разбили Парк, и вы забыли про нас, хотя мы о вашем существовании не забывали. Диаспар поразил. Мы ожидали, что и его постигнет судьба других городов, но вместо этого он сумел развить стабильную культуру, которая, по всей вероятности, будет существовать до тех пор, пока существует сама Земля. Мы не в восхищении от этой культуры и до некоторой степени даже рады, что те, кто стремился ускользнуть от нее, смогли это сделать. Куда больше людей, -- чем вы можете себе представить, предприняли такое же вот подземное путешествие, и почти всегда они оказывались людьми выдающимися, которые, приходя в Лиз, приносили с собой нечто ценное. Голос сошел на. Паралич чувств у Олвина постепенно проходил, он снова становился самим. С удивлением он обнаружил, что солнце уже опустилось далеко за деревья, а небо на востоке напоминает о наступлении ночи. Откуда-то плыл вибрирующий стон огромного колокола. Он медленно растворялся в тишине, наполняя воздух напряжением какой-то тайны и предчувствием чего-то необыкновенного.

Когда Криф отдыхал, шесть его полупрозрачных крыльев, сложенные, покоились вдоль тела, а оно сверкало сквозь них, напоминая осыпанный драгоценностями скипетр. Но стоило ему чем-то встревожиться, как он мгновенно взмывал в воздух блистающей стрелой, слабо жужжа невидимыми крылами. Это огромное насекомое, хотя оно и могло возвращаться по зову человека и даже понимало некоторые самые простые слова, было совершенно безмозглым. И тем не менее оно, вне всякого сомнения, было личностью -- на свой лад, конечно, и по каким-то неведомым причинам с явной подозрительностью относилось к Олвину, чьи спорадические попытки завоевать его доверие кончались ничем. Это путешествие через весь Лиз представлялось Олвину каким-то волшебным сном. Их экипаж, беззвучный, точно призрак, скользил по слегка всхолмленным равнинам, змейкой лавировал среди деревьев леса, ни на дюйм не отклоняясь от своей невидимой колеи. Двигался он со скоростью, раз этак в десять выше скорости неспешно шагающего человека. В сущности, в этой стране редко когда кто двигался быстрее, чем прогулочным шагом.

Впрочем, перспектива отвесного падения с почти километровой высоты сама по себе выглядела достаточно внушительным препятствием. Он не нашел других выходов, хотя изучил тысячу коридоров и десять тысяч пустых помещений. Все эти здания были в том безупречном состоянии, которое населением Диаспара воспринималось как должное, как часть нормального порядка вещей. Иногда Элвину попадался бредущий робот, видимо, совершающий обход; в таких случаях он всегда пытался расспросить машину. Но расспросы были безрезультатны, поскольку ни одна из встреченных Элвином машин не была настроена на восприятие человеческой речи или мысли. Несмотря на то, что роботы знали о его присутствии, ибо вежливо отступали в сторону, давая проход, разговора не получалось. Временами Элвин по нескольку суток не видел людей. Чувствуя голод, он заходил в какое-либо из жилых помещений и заказывал еду.

Но, возможно, это было и не столь уж удивительно. Ведь с тех самых пор, как впервые попал в Лиз, он действительно узнал очень многое, но до сих пор у него и минутки свободной не было, чтобы спокойно предаться размышлениям. А сейчас ему не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и ждать. Его непосредственным будущим управляла чудесная машина -- без сомнения, одно из самых высоких достижений инженерной мысли во все времена,-- которая несла его в самый центр Вселенной. Момент для размышлений и анализа, хотел он того или нет, наступил именно. Но сначала он расскажет Хилвару обо всем, что произошло с ним с момента его торопливого отбытия двумя днями. Хилвар выслушал одиссею безо всяких комментариев и не требуя разъяснений. Казалось, он тотчас схватывает все, что говорит ему Олвин, и он не выказал ни малейшего удивления даже тогда, когда друг рассказал о своей встрече с Центральным Компьютером и о той операции, которую мозг города произвел с сознанием робота. Это, конечно, вовсе не означало, что он был не способен удивляться. Просто известная ему история прошлого изобиловала чудесами, вполне сравнимыми с любым эпизодом из истории Олвина.

Хедрон, конечно, станет удивляться -- что это такое с ним приключилось, но, насколько понимал Олвин, о том, что он покинул Диаспар, больше не знал. Он не смог бы объяснить побудительные мотивы этой маленькой неправды и, как только произнес эти слова, сразу же застыдился. Сирэйнис задумчиво посмотрела на. -- Боюсь, что все это не так просто,-- проговорила. -- Что вы имеете в виду. -- спросил Олвин. -- Разве машина, которая привезла меня сюда, не в состоянии отправить меня и обратно. -- Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что его могут задержать в Лизе помимо его воли, хотя что-то подобное и промелькнуло у него в голове.

542 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Я полагаю, что такие вещи интересны тебе, Элвин, но описать, как именно это делается, я не смогу. Способ хранения информации не имеет значения: важна информация сама по. Она может быть в виде слов, записанных на бумаге, в виде череды магнитных полей, в виде картины электрических зарядов. Люди использовали все эти и многие другие методы хранения. Достаточно сказать, что уже очень давно они научились хранить сами себя - или, точнее, те бестелесные образы, из которых они могли бы воссоздаваться. Итак, это тебе уже известно. Таким образом, наши предки даровали нам практическое бессмертие, избежав проблем, связанных с упразднением смерти. Тысячу лет пребывания в одном теле достаточно для человека; к концу этого срока его сознание обременено воспоминаниями, и он желает лишь покоя - или нового начала.

Здесь не было никого из его друзей, но, может быть, он смотрел на товарищей, которых встретит лишь в будущих веках. Как много возможных вариантов человеческого облика вообще могло существовать. Число было огромным, но все же конечным, особенно если исключить все неэстетичные комбинации. Люди в зеркале продолжали свои давно позабытые дебаты, игнорируя изображение Элвина, стоявшего среди них неподвижно. Моментами было очень трудно отделаться от мысли, что он и сам является частью сцены - настолько безупречной была иллюзия. Когда кто-нибудь из призраков в зеркале проходил за Элвином, то исчезал из виду в точности как настоящий; если же кто-либо заходил вперед, то в свою очередь закрывал Элвина. Он уже собрался уходить, когда заметил необычно одетого человека, стоящего чуть поодаль от основной группы. Его поведение, одежда, словом, все в нем выглядело несколько не на своем месте в этом собрании. Он искажал картину: как и Элвин, он был анахронизмом.

Алистра, однако, не заставила себя ждать. Секундой позже она уже стояла рядом с. Пол у них под ногами медленно пополз вперед, словно бы изъявляя полную свою готовность незамедлительно доставить их к цели путешествия. Они сделали было по нему несколько шагов, но скорость пола стала уже столь большой, что не было ровно никакой необходимости шагать еще и самим. Проход все так же поднимался вверх и через сотню футов шел уже под совершенно прямым углом к первоначальному своему положению. Впрочем, постичь эту перемену можно было лишь логикой, ибо чувства говорили, что движение происходит по безупречной горизонтали. Тот факт, что на самом-то деле они двигались вверх по стенке вертикальной шахты глубиной в несколько тысяч футов, совершенно не тревожил молодых людей: отказ гравикомпенсаторного поля был просто немыслим. Наконец коридор пошел с наклоном вниз, пока опять не изменил своего направления под прямым углом к вертикальной плоскости, Движение пола неприметным образом все более и более замедлялось, наконец он совсем остановился в конце длинного зала, стены которого были выложены зеркалами, и Олвин понял, что уж здесь-то Алистру никак не поторопишь. Дело было не только в том, что некоторые черты женского характера без малейших изменений выжили со времен Евы: просто никто не смог бы не поддаться очарованию этого места. Ничего подобного ему, насколько было известно Олвину, в Диаспаре не существовало.

Теперь оставалось только выяснить -- кто или что установило здесь этот механизм и какой цели он может служить. Это наклоненное кольцо. -- ясно было, что оно нацелено в космос. Не была ли вспышка, которую они наблюдали, своего рода сигналом. От этой догадки захватывало дух, стоило только поразмыслить о последствиях. -- Олвин. -- раздался вдруг голос Хилвара, и в тихом этом возгласе звучала безошибочная нотка предостережения. -- У нас гости. Олвин резко обернулся и обнаружил перед собой треугольник глаз, начисто лишенных век.

Некоторые из этих фобий основывались на реальностях, но остальные, как теперь представлялось совершенно ясно, покоились лишь на разыгравшемся воображении. Хилвару было известно кое-что о той картине, которая стала вырисовываться в ходе изучения интеллекта Вэйнамонда. Через несколько дней это предстояло узнать и Диаспару -- и обнаружить, сколь многое в его прошлом было просто выдумкой. Но если бы Хранилища Памяти оказались уничтожены, через тысячу лет город был бы мертв, поскольку его обитатели потеряли способность к воспроизводству. Это была дилемма, от которой, казалось, совершенно некуда было уйти, но Хилвар уже нащупал одно из возможных решений. На любую техническую проблему всегда находится ответ, а народ Лиза достиг огромных высот в биологии. То, что было когда-то сделано, можно и переделать -- если только Диаспар сам этого захочет. Но сначала город обязательно должен осознать, что же именно он потерял. Этот процесс займет много лет, быть может -- даже столетий.

Мысль эта его тревожил хотя, когда он сам летел в корабле, быстрота его движения вообще не ощущалась. Значительно более загадочным, однако, было то, что еще позавчера это блистательное создание человеческого гения лежало, скрытое под мощным слоем твердой, как сталь, скальной породы, остатки которой оно еще сохраняло на себе, когда вырвалось из объятий пустыни. Возле кормы и сейчас еще налипли следы земли, спекшиеся в лавовую корку. Все остальное было снесено движением, и обнажился упрямый корпус, который не поддался ни времени, ни разрушительным силам природы. Вместе с Хилваром Олвин ступил в раскрывшийся шлюз и обернулся к застывшим, потерявшим дар речи сенаторам. Его очень интересовало, о чем они сейчас думают, о чем, в сущности, думает сейчас весь Лиз. Выражение на лицах сенаторов, однако, было таким, что казалось -- им в этот момент вообще не до того, чтобы над чем-то размышлять. -- Я отправляюсь в Шалмирейн и возвращусь в Эрли что-нибудь через часок,-- сказал Олвин. -- Но это только начало, и, пока я буду там, мне хотелось бы, чтобы вы поразмыслили над одним обстоятельством.

851 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Все, что он мог,-- это блуждать среди бесконечной череды математических загадок в поисках каких-то особых соотношений и правил, которые могли бы быть включены в более общие математические законы более талантливыми людьми. Он в состоянии был обнаружить, как ведут себя числа, но не мог объяснить --. Для него это было просто удовольствием -- прорубаться через арифметические дебри, и порой ему случалось открывать чудеса, ускользнувшие от более подготовленных исследователей. Он установил матрицу всех возможных целых чисел и запрограммировал свой компьютер таким образом, чтобы он мог нанизывать на нее простые числа, подобно бусинам на пересечениях ячеек сети. Джизирак делал это уже не одну сотню раз и прежде и так и не добился какого-либо интересного результата. Но он был заворожен тем, как простые числа были разбросаны -- по-видимому, без какой-либо закономерности -- по спектру своих целых собратьев. И хотя законы распределения, к этому времени уже открытые, были ему известны, он все же надеялся обнаружить что-нибудь новенькое. Вряд ли он мог пожаловаться на то, что его прервали.

Шут оставил Олвина продолжать свои поиски в одиночестве. И ощущение этого одиночества; которое на некоторое время отпустило было Олвина, снова навалилось на. Но сейчас совсем не время было грустить, Слишком многое нужно было сделать. Он снова обратился к экрану монитора, заставил стену города медленно поплыть по нему и начал поиски. Диаспар почти не видел Олвина в последующие несколько недель, хотя всего лишь какая-то горстка людей заметила его отсутствие. Джизирак, обнаружив, что его ученик, вместо того чтобы бродить в районе границ города, все свое время проводит в Зале Совета, испытал некоторое облегчение, ибо полагал, что уж там-то с Олвином никакой беды не приключится. Эристон и Итания раз-другой навестили его комнату, убедились, что сын отсутствует, и не придали этому значения. Что же касается Алистры, то она оказалась более настойчивой. Для собственного же спокойствия ей следовало бы пожалеть, что она увлеклась Олвином, в то время как перед ней был такой широкий выбор куда более привлекательных вариантов.

Будь он знаком со столь архаичной аналогией, он мог бы сравнить себя со всадником на закусившей удила лошади. Она пронесла его по множеству странных мест и могла бы снова это сделать, но дикий ее галоп показал ему ее силу и научил осознанию собственной цели. Эти раздумья Олвина внезапно прервал мелодичный звонок стенного экрана. Тембр сигнала подсказал ему, что это не был звонок связи -- кто-то лично явился навестить. Он дал сигнал впустить и через несколько мгновений оказался лицом к лицу с Джизираком. Наставник выглядел суровым, но никакой враждебности в нем не чувствовалось. -- Меня попросили привести тебя в Совет, Олвин, -- сказал. -- Совет ждет, он хочет послушать .

Здесь было множество тайн, и он, похоже, ничуть не приблизился и разгадке хотя бы одной из. Не существовала ли какая-то цель за этими странными односторонними отношениями Лиза и Диаспара или же это всего лишь проявлялась некая историческая случайность. Кто и что были эти Неповторимые, и если жители Лиза могли проникать в Диаспар, то почему же тогда они не отключили те цепи Хранилищ Памяти, где содержится информация, дающая ключ к их обнаружению. Это был, видимо, единственный вопрос, на который Олвин и сам мог дать более или менее правдоподобный ответ. Центральный Компьютер, должно быть, оказался слишком неподатливым для такого рода шуток, и вряд ли даже с помощью самых тонких приемов парапсихологии к нему можно было подобрать Он оставил все эти проблемы в стороне. Кто знает, может быть, у него и появится шанс ответить на них, когда он узнает побольше. Что толку предаваться бесплодным размышлениям, возводя пирамиды догадок на песке неосведомленности. -- Что ж, хорошо,-- сказал он, может быть, не совсем вежливо, потому что все еще был раздражен этим неожиданным препятствием, вставшим на его пути. -- Как только смогу -- сразу же дам вам отрет. Если вы покажете мне, какова же она, ваша земля.

Оба исследователя -- а теперь они смотрели на себя именно так, да так оно и было на самом деле -- лежали в собирающейся темноте, глядя на реку и размышляя над всем тем, что им довелось увидеть в течение дня. Но вот Олвин снова ощутил, как его охватывает состояние восхитительной дремоты, впервые познанное предыдущей ночью, и радостно отдался сну. Пусть сон и не был необходим в Диаспаре, где жизнь не требовала никаких физических усилий, но здесь он был просто желанен. В последний момент перед забытьем он еще успел подумать -- кто, интересно, последним проходил этим вот путем и как давно это произошло. Солнце стояло уже высоко, когда они вышли из леса и оказались перед горной стеной, ограждающей Лиз. Прямо перед ними поверхность земли круто поднималась к небу обрывами совершенно непреодолимых скал. Река заканчивалась здесь столь же живописно, как и начиналась там, у водопада: прямо по ее руслу земля расступалась, и воды реки с грохотом пропадали из виду в глубокой расселине. Олвину было страшно интересно, что же происходит с рекой дальше, через какие подземные пещеры лежит ее путь, прежде чем ей снова выйти на свет дня.

Уверены ли вы, -- тщательно произнося слова, обратился он к полипу, хотя, конечно, адресовался и к роботу, -- что, оставаясь здесь, вы и в самом деле исполняете волю Мастера. Ведь он хотел, чтобы мир узнал о его учении, а оно, пока вы скрывались здесь, в Шалмирейне, оказалось утеряно. Мы нашли вас по чистой случайности, но ведь могут быть и многие другие, кто хотел бы услышать о Великих. Хилвар метнул на него быстрый взгляд. Он не понял намерений Олвина. Полип же, казалось, взволновался, и ритмичная пульсация его дыхательных органов дала вдруг мгновенный сбой. Затем последовал и ответ -- голосом далеко не бесстрастным: -- Мы обсуждали эту проблему на протяжении многих и многих лет. Но мы не можем покинуть Шалмирейн, поэтому мир должен сам прийти к нам, какого бы времени это ни потребовало. -- Но у меня возникла куда лучшая идея,-- живо отозвался Олвин. -- Да, это верно, что вы должны оставаться здесь, в озере, Но ведь нет никаких причин к тому, чтобы с нами не отправился ваш компаньон.

708 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Алистра смотрела на него так, как если бы он был каким-то неведомым чудовищем. Да, собственно, по ее разумению, так оно и. -- Ни за что не смогу. -- прошептала она. -- Стоит мне только подумать об этом, как меня прямо мороз пробирает -- холодно делается почище, чем от этого вот ветра. Ой, Олвин, не ходи дальше!.-- Но ведь в этом же нет никакой логики. -- укоризненно настаивал он -- Ну что с тобой может приключиться, если ты дойдешь до того конца туннеля и выглянешь наружу. Конечно, место там странное и пустынное. но ведь в нем нет ничего ужасного.

Они следят за всеми изменениями и корректируют их прежде, чем те станут слишком заметными. Как они это делают. Я не знаю. Может быть, они отбирают тех, кто появляется из Зала Творения. Может быть, они подправляют образы наших личностей: мы-то думаем, что обладаем свободой воли, но как можно быть в этом уверенным. Так или иначе, проблема была решена. Диаспар выжил и невредимым прошел сквозь века, подобно огромному кораблю, несущему в качестве груза все, что уцелело от человеческого рода. Это - грандиозный успех социальной инженерии.

То было что-то слишком огромное и слишком уж далекое по времени для понимания, а вот всхлипывания ребенка пронзали сердце насквозь. В Диаспаре Олвин познал, что такое любовь, но теперь перед ним было что-то равно драгоценное, что-то такое, без чего сама любовь никогда бы не могла достигнуть полного своего расцвета, навечно оставаясь ущербной. Он познавал, что такое нежность. Если Олвин изучал Лиз, то и Лиз не оставлял его своим вниманием и не был разочарован тем, что ему удалось выяснить. Гость находился в Эрли уже три дня, когда Сирэйнис предположила, что он, возможно, хотел бы познакомиться с внутренними районами страны. Олвин без колебаний принял это предложение -- при условии, что от него не станут требовать, чтобы он путешествовал верхом на одном из лучших рысаков поселка. -- Могу вас заверить,-- с редкой для нее вспышкой чувства юмора ответила Сирэйнис,-- что никому здесь и в голову бы не пришло рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку случай особый, я предоставлю вам такое средство транспорта, в котором вы будете чувствовать себя более привычно. Хилвар пойдет с вами гидом, но, разумеется, вы вольны отправиться в любое место, которое только вас интересует.

Внезапно произнес Хилвар. -- Эта вот часть страшно повреждена, но где же все остальное. Он что -- переломился надвое еще в космосе и эта часть рухнула. Ответ на этот вопрос стал им ясен не прежде, чем они послали робота снова заняться исследованиями, да и сами внимательно изучили местность вокруг обломков. Не оставалось и тени сомнения: на небольшой возвышенности неподалеку от корпуса корабля Олвин обнаружил линию холмиков, каждый из которых был в длину не более десяти футов. -- Выходит, они опустились и пренебрегли предупреждением, -- задумчиво произнес Хилвар -- Их распирало любопытство, как и. И они попытались вскрыть один из куполов. Он указал на противоположную стену кратера, на гладкую, по-прежнему ничем не отмеченную скорлупу купола, внутри которой создатели этого мира запечатали свои сокровища.

Хилвар указал на бесконечные пустыни под кораблем: -- Когда-то у нас была Галактическая Империя. Что есть у нас теперь такое, что им хотелось бы захватить. Олвин был несколько удивлен, что вот нашелся и еще один человек, исповедующий точку зрения, так близко подходящую к его собственной. И что -- весь ваш народ думает так. -- поинтересовался. -- Да нет, только меньшинство. Средний человек над всем этим просто не задумывается. Но спроси такого -- и он наверняка скажет, что если бы Пришельцы и в самом деле хотели уничтожить Землю, они сделали бы это уже давным-давно. Мне как-то не кажется, что хотя бы кто-то боится их и на самом деле. -- В Диаспаре все совсем по-другому,-- вздохнул Олвин.

Шалмирейн никогда не был захвачен кем бы то ни. Но теперь эта крепость, эта необоримая твердыня пала, захваченная и уничтоженная терпеливыми усиками плюща, поколениями слепых червей, неустанно роющих свои ходы, и медленно наступающими водами озера. Ошеломленные величием этих колоссальных развалин, Олвин и Хилвар приближались к ним в полном молчании. Они ступили в тень разрушенной стены и углубились в своего рода каньон: горы камня здесь расселись. Озеро лежало перед ними, совсем рядом, и вот уже они стали у самой кромки воды, волны плескались у их ног. Крохотные волночки. Высотой не более нескольких дюймов, они бесконечной чередой разбивались об узкую полоску 6ерега. Хилвар первым нарушил молчание, и в голосе его прозвучала нотка неуверенности, заставившая Олвина взглянуть на друга с некоторым удивлением. -- Что-то тут не. Ничего не могу понять, -- медленно проговорил Хилвар.

270 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Контуры были расплывчатые и неуверенные, цвета грязные и унылые. Но, разумеется, и самый волшебный инструмент не был в состоянии помочь в поисках цели, неясной самому творцу. Бросив свои труды, Элвин мрачно уставился на прямоугольник, который он старался заполнить прекрасными образами. Тот был на три четверти пуст. Поддавшись внезапному импульсу, он удвоил размеры уже созданного наброска и сместил его к центру картины. Но нет - это было бы слишком легким решением. Вся соразмерность исчезла. Хуже того - изменение масштаба выявило дефекты конструкции, отсутствие уверенности в этих на первый взгляд смело очерченных контурах. Все надо было начинать сначала.

По внезапному наитию он ткнул пальцем в купол, защищающий их от ночи. А ты объясни мне, как вот эта крыша над нашими головами получается из того ящика, тогда и я расскажу, как работают Хранилища Памяти,-- сказал. Хилвар засмеялся: -- Ну ты в самую точку. Если уж тебе хочется узнать про это, то придется обратиться к нашим специалистам по теории поля. А я-то уж точно не сумею тебе ничего рассказать. Этот ответ заставил Олвина глубоко задуматься; выходило, что в Лизе все еще были люди, которые понимали, каким образом действуют их машины. О Диаспаре сказать этого никак было. Так они разговаривали и спорили, пока Хилвар наконец не сказал: -- Что-то я устал. А ты -- собираешься спать. Олвин потер свои все еще гудящие от усталости ноги.

Поверхность арены была продавлена и расколота так, что образовалась громадная пологая вмятина длиной свыше километра. Не требовалось особого разума и воображения, чтобы понять ее происхождение. Много веков назад - хотя, вне всякого сомнения, после того, как этот мир был покинут - здесь опустилось огромное цилиндрическое тело; а затем оно снова поднялось в космос, предоставив планету ее воспоминаниям. Кто были. Откуда они пришли. Элвин мог только глядеть в изумлении. Он никогда не узнает, разминулся ли он с этими гостями на тысячу или на миллион лет. В молчании они вернулись к собственному звездолету (каким крошечным он бы выглядел рядом с монстром, некогда покоившимся. ) и медленно пересекли арену, пока не достигли самого впечатляющего из окаймлявших ее зданий.

Предстояло, конечно, столкнуться с гигантскими проблемами, но Диаспар пойдет на. Переписывание прошлого набело займет многие сотни лет, но, когда оно будет завершено, Человек снова обретет почти все, что оказалось им утрачено. И все же -- в состоянии ли он будет обрести действительно. -- подумал Джизирак. Трудно было поверить в то, что Галактика снова может быть покорена, и если даже это и будет достигнуто, то ради какой цели. Олвин прервал его размышления, и Джизирак отвернулся от экрана. -- Мне хотелось, чтобы вы это увидели,-- тихо произнес Олвин. -- Другой возможности вам может не представиться. -- Разве ты покидаешь Землю. -- Нет.

В своей низшей стадии интерес этот основывался на чистой алчности; в мире же, где каждый мог располагать всем, чувство алчности, конечно же, абсолютно отсутствовало. Но даже без этого случайность сохранила чисто интеллектуальное очарование, служа успокоением для самых изощренных умов. Машины, ведущие себя совершенно случайным образом, события, результат которых никогда нельзя предсказать независимо от объема имеющейся информации - от всего этого философ и игрок получали равное наслаждение. И, наконец, для всех людей оставались еще объединенные вместе миры любви и искусства. Объединенные - ибо любовь без искусства есть просто утоление желания, а искусством нельзя наслаждаться, если подходить к нему без любви. Люди искали красоту во многих формах - в последовательностях звуков, в линиях на бумаге, в поверхностях камня, в движениях человеческого тела, в оттенках, размещенных в пространстве. В Диаспаре продолжали жить все эти средства, равно как и другие, добавившиеся к ним за века. Но кто бы мог знать с уверенностью - открыты ли уже все возможности искусства. имеет ли оно какой-нибудь смысл вне человеческого И то же было справедливо для любви. Джезерак неподвижно сидел, окруженный хороводом цифр.

Глазами неизвестного художника он глядел в прошлое и видел предыдущие воплощения тех, кто сейчас населял мир. Напомнив о его непохожести на других, пришла печальная мысль, что, сколько бы он ни ждал перед этими переменчивыми картинами, никогда ему не увидеть древнего эха самого. Знаешь, где. -- спросил Олвин у Алистры, когда они миновали зеркальный зал. Алистра отрицательно покачала головой. -- Наверное, где-то у самой-самой окраины города,-- беззаботно ответила. -- Похоже, что мы забрались очень далеко, а вот куда именно -- я и понятия не имею. -- Мы -- в башне Лоранна,-- объяснил Олвин,-- это одна из самых высоких точек Диаспара.

813 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Потому, что все необычное в Диаспаре -- это моя прерогатива, -- ответил Хедрон. -- Я обратил на тебя внимание еще очень давно в знал, что нам однажды предстоит встретиться. Я ведь тоже -- на свой лад -- единственный в своем роде. 0, совсем не в том смысле, в каком. -- я тысячу раз выходил из Зала Творения; Но когда-то давно, в самом начале, меня определили на роль Шута, а в каждый настоящий момент в Диаспаре живет только один шут. Многие, впрочем, полагают, что и одного-то слишком. В голосе у Хедрона звучала ирония, удивлявшая Олвина. Было не в лучших манерах задавать прямые личные вопросы, но, в конце концов, Хедрон сам затеял весь этот разговор. -- Прошу простить мне мое невежество,-- сказал Олвин,-- но что это такое -- Шут и что он делает. -- Ты спросил -- что, поэтому я начну с ответа на вопрос -- почему?, -- ответил Хедрон.

К Эристону и Итании -- опекунам Олвина -- Хилвар быстро потерял всякий интерес, увидев, что это добрые люди, но поразительные посредственности. Его очень смущало, когда он слышал как Олвин называет их отцом и матерью: в Лизе эти слова все еще сохраняли свое древнее биологическое значение. Ему требовалось постоянное умственное усилие -- помнить, что законы жизни и смерти оказались перетасованы создателями Диаспара, и порой Хилвару даже казалось -- несмотря на все столпотворение вокруг него, -- что город наполовину пуст, потому что в нем нет детей. Его интересовало, что же теперь станется с Диаспаром, теперь, когда его долгая изоляция подошла к концу. Лучшее, что мог бы сделать город, решил он,-- это уничтожить Хранилища Памяти, которые в продолжении столь долгого времени держали его в замороженном состоянии. Столь чудесные сами по себе, вершина, настоящий триумф науки, создавшей их, они все-таки были порождением больной культуры, страшившейся слишком многого. Некоторые из этих фобий основывались на реальностях, но остальные, как теперь представлялось совершенно ясно, покоились лишь на разыгравшемся воображении. Хилвару было известно кое-что о той картине, которая стала вырисовываться в ходе изучения интеллекта Вэйнамонда. Через несколько дней это предстояло узнать и Диаспару -- и обнаружить, сколь многое в его прошлом было просто выдумкой.

Спросил. - Не следует ли бежать на Хилвар не ответил на первый вопрос - только на второй. Его голос был очень слабым, но в нем не чувствовалось тревоги или страха. Скорее он нес в себе бездну изумления и любопытства, словно Хилвар наткнулся на нечто столь удивительное, что не желал возиться с нетерпеливыми расспросами - Ты опоздал, - сказал. - Оно уже. С тех пор, как сознание впервые снизошло на Ванамонда, Галактика уже не раз обернулась вокруг своей оси. О самых первых существах, которые тогда лелеяли его, он мог припомнить немногое - но все еще помнил собственное одиночество, когда они ушли и бросили его среди звезд. Потом он веками блуждал от звезды к звезде, медленно развиваясь и набираясь сил. Некогда он возмечтал отыскать тех, кто позаботился о его рождении, и хотя теперь мечта эта потускнела, она не умерла целиком.

В его конце - спустя лишь несколько тысяч лет - Империя разбита вдребезги и потускнели, словно исчерпав свои силы, сами звезды. Над Галактикой висит покров ужаса; ужаса, связанного с именем Нетрудно догадаться, что произошло в этот краткий период времени. Чистый разум был создан, но он оказался либо сумасшедшим, либо (что, судя по другим источникам, представляется более вероятным) неумолимо враждебным к веществу. Столетиями он опустошал Вселенную, пока не был взят под контроль силами, о которых мы не в состоянии судить. Каково бы ни было оружие, использованное Империей в этой крайней ситуации, оно расточило ресурсы звезд; из воспоминаний об этом конфликте и проистекают, хотя и не целиком, сказания о Пришельцах. Но об этом я чуть позже скажу подробнее. Безумец не мог быть уничтожен, ибо он был бессмертен. Он был выброшен на край Галактики и там пленен непонятным нам способом. Его тюрьмой стала странная искусственная звезда, известная как Черное Солнце; там он остается и по сей день. Когда Черное Солнце погибнет, он вновь будет на свободе.

И в видимой части Вселенной нет ничего похожего на Центральное Солнце. -- Но. зачем же это понадобилось?. -- О, можно напридумывать сколько угодно причин. Вдруг это сигнал, чтобы любой корабль, проникающий в нашу Вселенную, знал, где искать жизнь. Или -- указание на расположение центра галактической администрации. Или, может быть,-- и я почему-то склоняюсь к тому, что так оно и есть,-- это просто самое величественное из всех произведений искусства. Но что толку-то -- размышлять об этом. Мы же через несколько часов все равно узнаем Узнаем истину. Очень может быть, подумалось Олвину, но вот -- какую часть .

Он парил в воздухе в нескольких сантиметрах от почвы и, хотя направляющий прут отсутствовал, Хилвар объяснил Элвину, что глайдеры могут перемещаться только по предписанным маршрутам. Все населенные пункты были соединены друг с другом подобным образом; но за время пребывания в Лисе Элвину не довелось видеть других Хилвар затратил немало усилий на организацию этой экспедиции и, по-видимому, предвкушал ее не меньше, чем Элвин. Он спланировал маршрут в соответствии с собственными интересами. Хилвар был страстным натуралистом и надеялся обнаружить в сравнительно малонаселенных районах Лиса, которые они должны были посетить, новые виды насекомых. Он намеревался направиться к югу, насколько машина сможет их довезти, а остаток пути следовало идти пешком. Не вполне сообразив, что из этого следует, Элвин не возражал. У них в пути был товарищ - Криф, наиболее примечательный из всех любимцев Хилвара. Когда Криф отдыхал, его шесть невесомых крыльев складывались вдоль тела, блестевшего сквозь них подобно скипетру, усыпанному самоцветами. Но стоило его побеспокоить - и он взмывал в воздух, окутанный радужными мерцаниями и слабым жужжанием невидимых крыльев. Хотя огромное насекомое подлетало на зов и иногда даже выполняло простые приказы, оно было почти лишено разума.

868 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Тебе будут вспоминаться весьма однообразные и опасные приключения в мрачных подземельях с обваливающимися потолками, малоаппетитные коренья и вода из случайных родников, с помощью которых ты поддерживал свое существование. До конца жизни ты будешь считать это истиной, и твою историю узнают в Диаспаре. Таким образом, Лис утратит интерес для будущих исследователей; они уверятся, что в Лисе нет ничего таинственного. Серанис, сделав паузу, озабоченно взглянула на Элвина. - Мы очень сожалеем и просим у тебя прощения, пока ты нас еще помнишь. Ты можешь не соглашаться с нашим приговором, но нам известно многое из того, что тебе недоступно. По крайней мере, таким образом мы избавим тебя от печали и сомнений. Так ли это, подумал Элвин. Он сомневался, что когда-либо сможет примириться с обыденной жизнью Диаспара, даже убедив себя, что за стенами города нет ничего стоящего. Впрочем, он и не собирался проверять это в действительности.

Он напряженно размышлял, для какой же цели могли они предназначаться. Все колонны были абсолютно одинаковы и непрерывной линией шагали через нагромождения скал и долины, и не было видно никаких признаков того, чтобы они когда-то что-нибудь поддерживали. Все они были совершенно гладкими и скучными, а к вершине чуть сужались. Неожиданно череда этих колонн вдруг изменила свое направление под безупречным прямым углом. Олвин по инерции проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс. И снова колонны продолжали тянуться все тем же непрерывным забором, разрезая пейзаж,-- все на том же расстоянии одна от. Затем, милях в пятидесяти от первого поворота, они снова резко свернули -- и опять-таки под прямым углом. Если дело и дальше так пойдет, подумал Олвин, то мы скоро очутимся там, откуда начали". Бесконечная череда этих колонн так заворожила их, что, когда ей наступил конец, они оказались уже во многих милях от этой последовательности, Только тогда Хилвар закричал и заставил Олвина, который ничего не заметил, повернуть. Они медленно снизились и, пока кружили над тем, что обнаружил Хилвар, у каждого в сознании стала оформляться фантастическая догадка.

Олвину было показалось, что он разглядел озеро, мимо которого вела тропа, идущая в Лиз, но потом он все-таки решил, что ему померещилось. Еще далее к северу и леса, и просветы в них терялись в сплавленном воедино зеленом покрове земли, кое-где приподнятом выпуклостями холмов. А уж за ними, на самой кромке поля зрения, словно гряда далеких облаков, громоздились горные цепи, отделяющие Лиз от пустыни. Картина на западе и на востоке мало чем отличалась от того, что наблюдали они на севере, но вот на юге горы, казалось, отстояли от них всего на несколько миль. Олвин видел их очень ясно и в полной мере осознал, насколько же они выше той вершинки, на которой он сейчас находился. От гор их с Хилваром отделяло пространство куда более девственное и дикое, чем то, которое они только что преодолели. Неизвестно почему -- он во всяком случае, не мог бы сказать почему -- оно представлялось безжизненным и пустынным, как если бы нога человека не ступала здесь в течение многих и многих лет. Хилвар ответил на невысказанный вопрос Олвина: -- Когда-то эта часть Лиза была обитаема. Не знаю, почему ее оставили.

Это было миллиард лет. Лис тогда утерял связь с Диаспаром. Казалось невероятным, чтобы он выжил; ведь карта, в конце концов, могла уже ничего не значить. Наконец Хедрон прервал его раздумья. Казалось, что он не в себе; трудно было узнать ту самонадеянную личность, какой он всегда выглядел там, наверху. - Не думаю, что нам следует идти дальше, - сказал. - Это может быть небезопасно. пока мы не будем более подготовлены. Это было справедливо, но Элвин заметил скрытую нотку страха в голосе Хедрона.

Сначала это было для Олвина своего рода разочарованием -- ведь он надеялся, что большая, чем у него самого, способность Хилвара к телепатии поможет ему открыть сундук с сокровищами столь надежно спрятанных воспоминаний. И только позже Олвин осознал, какое это преимущество -- иметь слугу, не подчиняющегося больше никому в мире. Членом экспедиции, который резко воспротивился присутствию робота, оказался Криф. То ли он вообразил, что теперь у него появился соперник, то ли из каких-то более общих соображений неодобрительно отнесся к существу, которое может летать без крыльев, -- это было неясно. Когда никто на него не смотрел, он сделал несколько попыток напасть на робота, но тот привел его в еще большую ярость тем, что не обратил на эти наскоки ни малейшего внимания. В конце концов Хилвару удалось его успокоить, и, когда они уже возвращались в мобиле, Криф, похоже на то, примирился с ситуацией. Робот и насекомое, словно какой-то эскорт, сопровождали мобиль, беззвучно скользящий по лесам и полям, и каждый держался стороны, где сидел его хозяин, делая вид, что соперника просто не существует. Когда мобиль вплыл в Эрли, Сирэйнис уже ждала .

Город накрывало бледно-голубое небо, усеянное размытыми перьями о6лаков,-- они медленно поворачивались и изгибались под ветром, который мел по поверхности этой еще совсем юной Земли. Пронизывая облака, летя и выше их, в небе двигались и более материальные воздушные странники. На высоте многих миль над городом корабли, связывающие Диаспар с внешним миром, мчались по своим маршрутам в самых разных направлениях, прошивая небеса кружевными строчками инверсионных следов, Джизирак долго смотрел на эту загадку, на это чудо -- распахнутое небо, и страх касался его души неосязаемыми холодными пальцами. Он почувствовал себя голым и беззащитным, ошеломленный осознанием того, что весь этот такой мирный голубой купол -- не более чем тончайшая из скорлупок, за которой простирается космос, таинственный и угрожающий. Но этот страх был недостаточно силен, чтобы парализовать волю. Какой-то долей сознания Джизирак понимал, что все это сон, а сон не причинит ему ровно никакого вреда. Он просто проплывет сквозь это наваждение, пробуя его на вкус, пока не проснется в городе, который ему хорошо знаком. Он направлялся в самое сердце Диаспара, к той его точке, где в его эпоху будет стоять усыпальница Ярлана Зея. Теперь, в этом древнем городе, здесь ничего еще не было, стояло только низкое, круглое здание, в которое вело множество сводчатых дверей.

703 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Они выглядели словно пара глаз, уставившихся на него, согнувшегося в своей смотровой щели; а ветер беспрестанно свистел в ушах. Сумерек не. С заходом солнца озера тени, лежавшие среди песчаных дюн, стремительно слились в одно громадное море тьмы. Цвета покидали небо; теплые красные и золотые тона вытекли прочь, оставив антарктически-синий, постепенно сгустившийся в ночь. Задержав дыхание, Элвин ждал момента, ведомого из всего человечества лишь ему - момента, когда оживет и затрепещет первая звезда. С тех пор как он последний раз побывал в этом месте, прошло много недель, и он знал, что картина ночного небосвода должна была измениться. Но он не был готов впервые увидеть Семь Они не могли называться иначе: непрошенная фраза сама сорвалась с его губ. На последних следах закатного сияния они составляли крошечную, тесную и поразительно симметричную группу. Шесть из них были расположены в виде слегка сплющенного эллипса, который, как был уверен Элвин, на деле был точным кругом, слегка наклоненным к лучу зрения.

Через короткое время Олвину и Хилвару станет известно, не проделали ли они его впустую. Планета, к которой они приближались, находилась теперь от них всего в нескольких миллионах миль -- красивый шар, испещренный многоцветными пятнами света. На ее поверхности нигде не могло быть темноты, потому что, по мере того как планета поворачивалась под Центральным Солнцем, по ее небу чередой проходили все другие светила системы. И теперь Олвин с предельной ясностью понял значение слов умирающего Мастера: Как славно смотреть на цветные тени на планетах Вечного Света. Они были уже так близко, что различали континенты, океаны и слабую вуаль атмосферы. В очертаниях суши и водоемов тревожило что-то загадочное, и они тотчас же уловили, что границы тверди слишком уж правильны. Континенты этой планеты были теперь совсем не такими, какими создала их природа,-- но сколь ничтожной задачей было это преобразование мира для тех, кто построил -- Да ведь это вовсе и не океаны. -- внезапно воскликнул Хилвар. -- Гляди, на них видны какие-то отметины. Только когда планета совсем приблизилась, смог Олвин ясно рассмотреть, что именно имел в виду его друг.

Когда-то этой способностью обладали и люди и машины, а механизмы в Диаспаре, не изменяющиеся с течением времени, и по сию пору могли воспринимать мысленные приказы своих повелителей, Но вот сами-то жители Диаспара утратили этот дар, который когда-то они разделяли со своими механическими рабами. -- Я не знаю, что привело вас из вашего мира в наш,-- продолжала Сирэйнис,-- но коль скоро вы искали встречи с живыми существами, ваш поиск завершен. Если не считать Диаспара, то за кольцом наших гор, кроме пустыни, Было странно, что Олвин, который прежде так часто подвергал сомнению общепринятые взгляды, ни на мгновение не усомнился в словах Сирэйнис. Единственное, чем откликнулся он на ее лекцию, была печаль по поводу того, что все, чему его учили, оказалось так близко к истине. -- Расскажите мне о Лизе -- попросил. -- Почему вы так долго были отъединены от Диаспара. Хотя, похоже, вы знаете о нас так. Сирэйнис улыбнулась его нетерпению.

Добраться до них, как правило, можно было только пешком, изрядно побродив сначала вокруг да около. По большей части они, в сущности, являлись центрами умело созданных лабиринтов, что только усиливало их отъединенность. Это было довольно типично для Хедрона -- выбрать для встречи именно такое вот место. Дворик оказался едва ли более пятидесяти шагов в поперечнике и, в общем-то, находился не на воздухе, а глубоко внутри какого-то большого здания. Глазу, однако представлялось, что у него нет каких-то определенных физических границ, а окружает его нечто из полупрозрачного голубовато-зеленого материала, светящегося мягким внутренним светом. И все же, несмотря на отсутствие этих самых границ, дворик оказался спроектирован таким образом, что не было ни малейшей опасности потеряться и кажущейся бесконечности окружающего его пространства. Низкие стены, высотой в половину человеческого роста, разорванные через неправильные интервалы с темчтобы через них можно было пройти, создавали достаточное впечатление замкнутости, без чего никто в Диаспаре не мог чувствовать себя совершенно в своей Когда появился Олвин Хедрон внимательнейшим образом разглядывал как раз одну из секций стены. Она была украшена хитроумной мозаикой из глазурованных плиток, и узор оказался таким фантастически сложным, что Олвин даже и стараться не стал читать. -- Посмотри-ка на эту мозаику, Олвин,-- молвил Шут.

Нет, в этом-то как раз не было ничего таинственного. Настоящей загадкой, до разрешения которой он до сих пор так и не смог добраться, которую никто не хотел ему объяснить, была эта его непохожесть на Не такой, как. Слова были странные окрашенные печалью. И ходить в непохожих -- тоже было и странно и грустно. Когда о нем так говорили -- а он частенько слышал, что о нем говорят именно так, когда полагают, что он не может услышать, -- да в словах этих звучал некий оттенок многозначительности и в нем содержалось нечто большее, нежели просто какая-то возможная угроза его личному счастью. И названые родители, и его наставник Джизирак, и все, кого он знал, пытались уберечь его от тайной правды, словно бы хотели навсегда сохранить для него неведение долгого детства. Скоро все это должно кончиться: через несколько дней он станет полноправным гражданином Диаспара,-- и ничто из того, что ему вздумается узнать, не сможет быть от него скрыто. Почему, например, он не подходит для участия в сагах. В городе увлекались тысячами видов отдыха и всевозможных развлечений, но популярней саг не было. В сагах вы не просто пассивно наблюдали происходящее, как в тех примитивных развлечениях бесконечно далекого прошлого, которым изредка предавался Олвин.

Сознание, что он добился успеха в том, что когда-то было его главной миссией, выветрило из головы последние сомнения. Здесь, на Земле, он исполнил свое дело быстрее и тщательнее, чем мог надеяться поначалу. Был открыт путь к тому, что могло бы стать его последним и уж конечно самым выдающимся предприятием. -- Отправишься со. -- спросил он, отлично сознавая, чего именно Хилвар пристально посмотрел на. -- Мог бы и не спрашивать,-- ответил. -- Я сообщил маме и всем друзьям, что улетаю с тобой,-- и было это добрый час. -- Они находились очень высоко, когда Олвин закончил отдавать роботу последние распоряжения. Корабль к этому времени почти остановился, и Земля лежала в тысяче миль под ним, едва не закрывая все небо. Вид у нее был какой-то неуютный.

915 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Странно, что об этом я помню, а самого человека -. Может быть, он мне не нравился, и я стер его образ из моего сознания, - он усмехнулся. - А может быть, я изготовил стенку сам, во время одного из артистических приступов, и был так раздражен отказом города сделать ее вечной, что решил позабыть обо всей этой истории. Ага, я так и знал, что эта плитка отвалится. Он ухитрился отодрать кусочек золотой плитки и казался очень довольным этим мелким вредительством. Он бросил обломок на землю, добавив: - Теперь обслуживающим роботам придется что-нибудь с этим Благодаря неведомому инстинкту, называемому интуицией и пробивающему себе путь там, где чистая логика бессильна, Элвин понял, что все это - урок для него. Он взглянул на валявшийся у его ног золотой осколок, стараясь как-то связать его собственными размышлениями. Осознав, что ответ существует, Элвин с легкостью нашел - Я вижу, на что ты хочешь намекнуть мне, - сказал он Хедрону. - В Диаспаре есть объекты, которые не хранятся в ячейках памяти, поэтому я никогда не смогу обнаружить их на мониторах в Зале Совета.

Здания вокруг них вздымались все выше и выше, словно бы город угрожающе наставлял свои башни против внешнего мира. Как странно было бы, подумалось Олвину, если бы эти громоздящиеся стены стали вдруг прозрачными, будто стекло, и можно было бы наблюдать жизнь, протекающую там, внутри. Рассеянные в пространстве вокруг него, жили друзья, которых он знал хорошо, и те, с кем в один прекрасный день ему еще предстоит познакомиться, и те из сограждан, с которыми ему не встретиться никогда,-- хотя как раз таких-то могло оказаться совсем немного, поскольку на протяжении жизни ему придется повстречаться едва ли не с каждым и Диаспаре. По большей части все эти люди сидят сейчас, вероятно, в своих неприступных комнатах, однако они вовсе не одиноки. Стоит только каждому из них сформировать мысль-пожелание, как он сразу очутиться -- во всех смыслах, кроме физического,-- перед лицом любого избранного им в собеседники жителя Диаспара. Эти люди не ведали, что такое скука, поскольку имели доступ ко всему, что происходило в мире воображения и в реальной жизни с тех самых времен, когда был построен этот город. Людей, чье сознание было устроено таким вот образом, город обеспечивал всем необходимым с безукоризненной полнотой. А того, что такое существование является, в сущности, совершенно бесплодным, не понимал даже и сам Олвин. По мере того как молодые люди выбирались из центра города к его окраине, число встречных на улицах все уменьшалось, и, когда тротуар плавно остановился у очень длинной платформы, сложенной из яркого мрамора, вокруг них уже не было ни одной живой души. Они пересекли застывший водоворот вещества, из которого эта странная субстанция струящегося тротуара возвращалась к истоку, и остановились перед стеной, пронизанной ослепительно освещенными туннелями.

Стена растворилась; перед ним стоял Хедрон. Шут выглядел усталым и утратившим присутствие духа; он больше не был уверенной, слегка циничной личностью, направившей Элвина к Лису. В его глазах читалась затравленность, и он говорил так, словно очень торопился. - Элвин, - начал он, - это запись. Только ты можешь получить ее; располагай ею дальше по своему усмотрению. Для меня это не будет иметь значения. Когда я вернулся к Гробнице Ярлана Зея, то обнаружил, что Алистра выследила. Она, должно быть, рассказала Совету, что ты покинул Диаспар и что я помогал. Очень скоро меня начали разыскивать служители, и я решил скрыться.

Хедрон до некоторой степени оскорбил Джизирака, сократив этот ритуал до пятнадцати минут, после чего он внезапно заявил: -- Мне бы хотелось поговорить с вами относительно Олвина. Насколько я понимаю, вы -- его наставник. -- Верно,-- ответил Джизирак. -- Я все еще вижусь с ним несколько раз в неделю -- не так часто, как ему этого бы хотелось. -- И как по-вашему -- он способный ученик. Джизирак задумался: ответить на этот вопрос было непросто. Отношения между учеником и наставником считались исключительно важными и, по сути дела, были одним из краеугольных камней жизни в Диаспаре В среднем в городе что ни год появлялась тысяча новых я, Предыдущая память новорожденных была еще латентной, и в течение первых двадцати лет все вокруг было для них непривычным, новым и странным. Этих людей нужно было научить пользоваться тьмой машин и механизмов, которые составляли фон повседневности, и, кроме того, они должны были познакомиться еще и с правилами жизни в самом сложном обществе, которое когда-либо создавал человек. Часть этой информации исходила от супружеских пар, избранных на роль родителей новых граждан.

По путям, ведущим в глубь здания, скользило лишь несколько человек, и вскоре, оставшись вдвоем, Джезерак и Ярлан Зей оказались в тишине перед длинным, обтекаемым цилиндром. Аппарат этот, как знал Джезерак, мог увезти его из города в путешествие, которое в прежние времена потрясло бы его рассудок. Но когда его спутник указал на открытую дверь, Джезерак лишь на миг задержался на пороге и ступил внутрь. - Вот видишь. - сказал Ярлан Зей с улыбкой. - Теперь расслабься и помни, что ты в безопасности, что тебе ничто не Джезерак верил. Он почувствовал лишь ничтожно слабую дрожь опасения, когда вход в туннель безмолвно поплыл навстречу, и машина, в которой они находились, набирая скорость, устремилась в глубины земли. Он позабыл все страхи в жажде побеседовать с этой почти мифической личностью прошлого. - Не кажется ли тебе странным, - начал Ярлан Зей, - что хотя небеса и открыты нам, мы стараемся зарыться в Землю.

Несмотря на обилие вопросов, которые Элвин мог задать Шуту, его упрямая независимость - возможно, наиболее уникальное из всех его качеств - заставляла Элвина пытаться выяснить все, что возможно, за счет своих собственных усилий. Он принялся осуществлять программу, которая могла занять целые годы. Но до тех пор, пока Элвин сознавал, что продвигается у цели, он был счастлив. Как некий древний путешественник в незнакомой стране, он начал систематическое исследование Диаспара. Он проводил дни и недели, бродя по безлюдным башням на краю города в надежде отыскать где-нибудь выход во внешний мир. В ходе своих поисков он обнаружил дюжину огромных вентиляционных люков, открывавшихся высоко над пустыней, но все они были перегорожены. Впрочем, перспектива отвесного падения с почти километровой высоты сама по себе выглядела достаточно внушительным препятствием. Он не нашел других выходов, хотя изучил тысячу коридоров и десять тысяч пустых помещений.

109 Share

Stilvolle Mädchenrucksäcke

Но теперь срок их опекунства заканчивался, и они были рады предоставить ему самому устраивать свою жизнь и свои занятия. В последние годы, когда его расхождение с обыденностью становилось все более очевидным, он часто ощущал досаду своих родителей. Не на него - это бы он, вероятно, перенес и поборол, - а на судьбу, пославшую из миллионов горожан именно их встретить Элвина двадцать лет назад при выходе из Зала Творения. Двадцать лет. Он помнил первый миг и первые услышанные им слова: "Добро пожаловать, Элвин. Я - Эристон, избранный твоим отцом. Вот Этания, твоя мать". Слова эти тогда ничего не означали, но в сознании отложились с безупречной четкостью.

Любой из попадавшихся тебе иногда роботов на колесах сможет легко проехать по ней, независимо от того, соединяет ли она эти башни или лежит на земле. Мы же - не сможем, поскольку испытываем страх высоты. Он, может быть, иррационален, но слишком силен, чтобы им пренебречь. Он встроен в нас; мы с ним рождаемся. В том же смысле мы испытываем страх пространства. Покажи дорогу, ведущую из города, любому человеку в Диаспаре - дорогу, которая может выглядеть точно так же, как находящаяся сейчас перед нами - и он не сможет пройти по. Он вернется обратно, как вернулся бы ты, если б начал идти по доске между башнями. - Но .

Мы видели, как хаос пирует среди звезд, и тяготели к миру и стабильности. А из этого со всей непреложностью следовало, что Диаспар должен быть закрыт, с тем чтобы ничто извне не могло в него проникнуть. Мы создали город, который вам так хорошо известен, и сфабриковали фальшивое прошлое, чтобы скрыть от самих себя нашу слабость. О, мы были не первыми, кто прибегнул к такому способу. но мы оказались первыми, кто проделал все с такой тщательностью. И мы переделали сам дух Человека, лишив его устремлений и яростных страстей, дабы он был вполне доволен миром, которым теперь обладал. Понадобилась тысяча лет, чтобы возвести город со всеми его механизмами. По мере того как каждый из нас завершал свою профессиональную задачу, из его памяти стирали все воспоминания, замещая их тщательно разработанным рисунком новых, фальсифицированных, и личность человека оказывалась погребенной в электронных катакомбах города до тех пор, пока не придет время снова вызвать ее к жизни.

Но в таком случае каково же предназначение этого мира. Ведь вся многообразная система Семи Солнц -- теперь он был в этом совершенно уверен -- была искусственного происхождения, и этот вот мир тоже должен был быть составной частью великого замысла. Хотя, по правде сказать, эта планетка могла служить и каким-то чисто украшательским целям -- скажем, просто, чтобы красоваться луной на небе своего гигантского хозяина, Но даже в этом случае представлялось вполне вероятным, что ей придумали бы и еще какую-то дополнительную функцию. -- Гляди-ка. -- воскликнул вдруг Хилвар, указывая на экран. -- Вон там, Олвин изменил курс корабля, и пейзаж тотчас наклонился. Скалы, освещенные красным, словно бы размывались скоростью их Движения. Затем изображение стабилизировалось. И они увидели, что внизу под ними проносится неопровержимое свидетельство чьей-то разумной деятельности. Да, неопровержимое -- и в то же время какое-то сомнительное.

Сама по себе эта мозаика была, казалось, совершенно лишена какой-либо системности, но когда Олвин быстро повел по ней взглядом, ему представилось, что стены стремительно мерцают, хотя рисунок их не изменился ни на йоту. Вдоль этой круговой стены через короткие интервалы были расставлены какие-то аппараты с ручным управлением, и каждый из них был оборудован экраном и креслом для оператора. Хедрон позволил Олвину вдоволь налюбоваться этим зрелищем. Затем он ткнул рукой в уменьшенную копию города: -- Знаешь, что это. Олвина так и подмывало ответить: "Макет, надо полагать", но такой ответ был бы настолько очевидным, что он решил просто промолчать. Поэтому он только неопределенно покачал головой и стал ждать, чтобы Хедрон сам ответил на свой вопрос. -- Помнишь, я как-то рассказывал тебе, как наш город поддерживается в неизменном состоянии, как в Хранилищах Памяти навечно запечатлен его облик. Эти Хранилища теперь здесь, вокруг. Со всем их неизмеримо огромным объемом информации, полностью описывающей город как он есть в настоящий момент.

В какой-то миг ему показалось, что Итания тоже хочет что-то сказать. Она подняла было руку, приведя в волнение светящуюся паутинку своего платья, но тотчас снова уронила. Потом с выражением явной беспомощности на лице повернулась к Джизираку, и только тут Олвин осознал, что его родители еще и чем-то встревожены. Он быстро перебрал в памяти события последних недель. Нет, в его жизни за это время не произошло ничего такого, что могло бы породить этот вот налет неуверенности и эту атмосферу едва заметной тревоги, что, казалось, окутывала Эристона в Итанию. Тем не менее Джизирак, похоже, чувствовал себя вполне в своей тарелке. Он бросил вопросительный взгляд на Эристона и Итанию, убедился, что им нечего больше сказать, и начал лекцию, к которой готовился так много лет. -- Олвин,-- заговорил он,-- ты был моим учеником в течение двух десятилетий, и я сделал все, чтобы научить тебя обычаям этого города, подвести тебя к принадлежащему тебе наследию. Ты задавал мне множество вопросов и не на все из них я способен бил дать ответ. К постижению некоторых вещей ты еще не был готов, а кое-чего я и сам не понимаю.

Schweizer Seesack

About Samubar

Никому не дано было жить настоящей жизнью, если его не осенял прекрасный союз любви и желания, который и не снился Олвину, пока он не побывал в Лизе. Он бродил по поверхности планет Семи Солнц -- первый человек за миллиард лет.

Related Posts

731 Comments

  • Heather Minze
    Anna Brown

    Was Sie sagen wollten?

  • Brize 32
    Anna Brown

    die Bemerkenswerte Mitteilung

  • Timbuk2 Jet
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach sind Sie nicht recht. Ich biete es an, zu besprechen.

  • Camelbak isolierter Wirbel
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach lassen Sie den Fehler zu. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Schweizer Armeemann Rucksack
    Anna Brown

    Sie hat die einfach ausgezeichnete Idee besucht

  • Welche Farbe hat Sedona Salbei?
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung irren Sie sich. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Fjallraven un blau
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Grönland Wachs fjallraven
    Anna Brown

    Ich kann anbieten, auf die Webseite, mit der riesigen Zahl der Informationen nach dem Sie interessierenden Thema vorbeizukommen.

  • Victorinox Cabrio Rucksack
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie den Fehler zulassen. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Rosa Rucksäcke zum Verkauf
    Anna Brown

    Ich meine, dass es der falsche Weg ist.

  • Kipling Babytaschen
    Anna Brown

    Sie sind nicht recht. Geben Sie wir werden es besprechen.

  • Gregory Miwok 18er Pack
    Anna Brown

    Mir scheint es, Sie sind nicht recht

  • Skullcandy kabellose Kopfhörer blau
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Jansport Rucksack mit einem Riemen
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Laptoptaschen für Mädchen
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie sich irren. Geben Sie wir werden besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • G1000 fjallraven
    Anna Brown

    Es ist die wertvolle Antwort

  • Kleine schwarze Umhängetasche
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Gepolsterter Rucksack
    Anna Brown

    Bemerkenswert, das sehr gute StГјck

  • Swissgear Messenger
    Anna Brown

    JA, es ist genau

  • Volumen des Rucksacks
    Anna Brown

    Ich kann anbieten, auf die Webseite, mit der riesigen Zahl der Informationen nach dem Sie interessierenden Thema vorbeizukommen.

  • Herschel Taschen Bewertung
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, es ist die lustigen Informationen

  • Gregory Miwok 18 Bewertung
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach lassen Sie den Fehler zu. Es ich kann beweisen.

  • Camelbak Circuit Weste
    Anna Brown

    Ich finde mich dieser Frage zurecht. Ist fertig, zu helfen.

  • Tagesrucksack der Schweizer Armee
    Anna Brown

    Ich meine, dass Sie nicht recht sind. Geben Sie wir werden besprechen.

  • Skullcandy Ohrhörer Fock
    Anna Brown

    Diese Variante kommt mir nicht heran. Wer noch, was vorsagen kann?

  • Cordura Rucksack
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden umgehen.

  • Rosa Laptop-Tasche
    Anna Brown

    Richtig! Einverstanden!

  • Mädchen jansport Rucksäcke
    Anna Brown

    Unvergleichlich)))))))

  • Umhängetasche klein
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach irren Sie sich. Schreiben Sie mir in PM.

  • High School Rucksäcke Amazon
    Anna Brown

    Es ist Meiner Meinung nach offenbar. Sie versuchten nicht, in google.com zu suchen?

  • 20 Rucksack
    Anna Brown

    Hat die Webseite mit interessierend Sie von der Frage gefunden.

  • Granitgetriebe lutsen
    Anna Brown

    Wacker, diese glänzende Phrase fällt gerade übrigens

  • 29 Liter Rucksack
    Anna Brown

    Bemerkenswert, das sehr lustige StГјck

  • Coole Herrenrucksäcke 2015
    Anna Brown

    Im Vertrauen gesagt, es ist offenbar. Ich biete Ihnen an, zu versuchen, in google.com zu suchen

  • Deadpool Laptop Rucksack
    Anna Brown

    Wacker, mir scheint es, es ist die glänzende Phrase

Post A Comment