Taschenrucksack verstauen

678 Share

Taschenrucksack verstauen

Значительные колебания в росте и весе не были связаны с возрастом. Люди просто рождались такими. Вообще говоря, кто был выше, тот был и старше, но с достоверностью это правило можно было применять, лишь говоря о Лицо служило более надежным показателем. Некоторые из новорожденных были выше Элвина, но их взгляд отличался незрелостью, отражая чувство изумления внезапно открывшимся им миром. В их сознании все еще удивительным образом дремали бесконечные вереницы жизней, о которых им вскоре предстояло вспомнить. Элвин завидовал новорожденным, но не был уверен в том, что они действительно заслуживают зависти. Перворожденность была драгоценным даром, который никогда не повторится. Как это замечательно - впервые, словно в рассветной свежести, наблюдать жизнь. Если б только мог он разделить мысли и чувства с себе подобными.

Он привык к одиночеству, даже находясь среди тех, кого называл своими друзьями. Эти рьяные поиски, поглощая всю энергию и все интересы, заставили его позабыть на время тайну своего происхождения и аномалии, отрезавшие его от себе подобных. Изучив не более сотой части городских окраин, Элвин пришел к выводу, что зря тратит время. Это решение не было результатом нетерпения, а скорее свою роль сыграл здравый смысл. Элвин был готов в случае необходимости вернуться и завершить свою задачу, даже если б на это ушел весь остаток жизни. Он, однако, увидел достаточно, чтобы убедиться: если выход из Диаспара и существует, его найти нелегко. В бесплодных поисках он может зря истратить столетия, если не прибегнет к помощи более мудрых людей. Джезерак недвусмысленно объяснил ему, что выхода из Диаспара он не знает и сомневается в его существовании. Опрошенные Элвином информационные машины тщетно рылись в своей почти неисчерпаемой памяти.

Разумеется,-- сейчас же добавил он,-- его разум может быть настолько отличен от нашего, что мы просто не в состоянии его оценить. и все-таки мне кажется, что правильнее -- первое объяснение. -- Ну, ладно, а что же все-таки ты узнал. -- несколько нетерпеливо спросил Олвин. -- Известно ли ему что-нибудь о Семи Солнцах. Мысли Хилвара, казалось, витали где-то очень и очень. -- Они были созданы множеством рас, включая и человеческую,-- рассеянно сказал. -- Вэйнамонд в состоянии сообщить мне такие вот факты, но, понимаешь, как-то непохоже, чтобы он сам ясно понимал их значение, И мне кажется, что хоть он и отдает себе отчет в происходящем, но вот интерпретировать его совершенно не способен.

Я обратил на тебя внимание еще очень давно в знал, что нам однажды предстоит встретиться. Я ведь тоже -- на свой лад -- единственный в своем роде. 0, совсем не в том смысле, в каком. -- я тысячу раз выходил из Зала Творения; Но когда-то давно, в самом начале, меня определили на роль Шута, а в каждый настоящий момент в Диаспаре живет только один шут. Многие, впрочем, полагают, что и одного-то слишком. В голосе у Хедрона звучала ирония, удивлявшая Олвина. Было не в лучших манерах задавать прямые личные вопросы, но, в конце концов, Хедрон сам затеял весь этот разговор. -- Прошу простить мне мое невежество,-- сказал Олвин,-- но что это такое -- Шут и что он делает. -- Ты спросил -- что, поэтому я начну с ответа на вопрос -- почему?, -- ответил Хедрон. -- История эта довольно длинная, но мне представляется, что тебе будет интересно.

Порой ему чудилось -- в мечтах, о которых он вспоминал потом не без смущения, -- что он обрел способность летать, способность, утраченную человечеством так. Было время -- он знал это, -- когда небо Земли заполняли странные силуэты. Из космоса прилетали огромные корабли, они несли в трюмах неведомые сокровища и приземлялись в легендарном порту Диаспара. Но порт находился за пределами города. Целые эпохи прошли с того времени, когда он оказался укрыт кочующими песками пустыни. Олвин, понятно, мог мечтать о том, что где-то в лабиринте Диаспара все еще может таиться одна из этих летающих машин но, в общем-то, он в это не верил. Представлялось крайне маловероятным, что даже в те дни, когда полеты на маленьких флайерах личного пользования были делом обычным, ими разрешалось пользоваться за пределами города. На какие-то секунды он забылся в старой, привычной мечте: он вообразил, что небо подвластно ему, что, распростершись, мир лежит под ним, приглашая отправиться туда, куда ему хочется.

За пределами города были такие вещи, как день и ночь, - внутри же царил лишь вечный день. Когда Солнце покидало небосклон над Диаспаром, город заливал свет, так что никто даже не замечал исчезновения естественного освещения. Еще до того, как люди потеряли нужду во сне, они изгоняли тьму из своих городов. Единственной ночью, приходившей иногда в Диаспар, была редкая и непредсказуемая тьма, иногда опускавшаяся на парк и превращавшая его в место загадок и тайн. Элвин медленно возвращался через зеркальный зал, разум его все еще был полон ночью и звездами. Он чувствовал воодушевление и подавленность одновременно. Казалось, нет способа когда-нибудь ускользнуть в эту огромную пустоту - и нет также рациональной причины сделать. Джезерак заявил, что человек в пустыне скоро погибнет, и Элвин вполне мог верить. Возможно, однажды он и найдет путь покинуть Диаспар, но если он это и сделает, то заранее будет знать о скором возвращении.

655 Share

Taschenrucksack verstauen

Эта схватка может опустить занавес над самим Творением. Но к этому поединку Человек не будет иметь отношения и исхода его он никогда не узнает. - Смотрите. - вдруг воскликнул Элвин. - Вот что я хотел показать. Понимаете ли вы, что это означает. Корабль был теперь над полюсом, и планета под ним стала идеальной полусферой. Глядя вниз, вдоль полосы сумерек, Джезерак и Хилвар могли одновременно видеть восход и закат над противоположными сторонами мира.

Те, кто все еще цеплялся за свои иллюзии и пытался найти убежище в будущем, напрасно входили теперь в Зал Творения. Растворяющее холодное пламя больше не приветствовало их. Им уже не суждено было снова проснуться спустя сотню тысяч лет ниже по реке Времени. Обращаться к Центральному Компьютеру тоже было без толку, да он и никогда-то не объяснял своих действий. Потенциальные беженцы печально возвращались в город, чтобы лицом к лицу встретиться с проблемами своего Олвин и Хилвар приземлились на окраине Парка, неподалеку от Зала Совета. До самого последнего момента Олвин не был уверен, что ему удастся провести свой корабль в город, проникнув сквозь силовые экраны, защищающие его небо. Защита Диаспара, как и все в городе, обеспечивалась машинами. Ночь -- с ее звездным напоминанием обо всем, что оказалось утраченным Человеком -- никогда не простирала своих крыльев над городом. Защищен он был и от бурь, которые иногда бушевали над пустыней, застилая небеса движущимися песчаными стенами.

Он желал, чтобы мир узнал о его учении, а оно утеряно, пока вы скрываетесь тут, в Шалмиране. Лишь случайно мы обнаружили вас, но ведь многие желали бы услышать о Великих. Хилвар резко поднял глаза на Элвина, явно не понимая его намерений. Полип выглядел взволновано, и постоянные колебания его дыхательного аппарата прервались на несколько секунд. Затем он ответил, не вполне справляясь со своей речью: - Многие годы мы обсуждали эту проблему. Но мы не можем покинуть Шалмирану. Значит, мир должен придти к нам, как много времени это бы ни отняло. - У меня есть лучшая идея, - сказал Элвин нетерпеливо. - Истина такова: вы должны оставаться здесь в озере, но нет причин, чтобы ваш спутник не мог отправиться с нами.

То обстоятельство, что Олвин оказался Неповторимым, просто выделяло его из остальных как нечто достаточно редкостное, однако было совершенно необязательно считать, что в этой его особенности заключалось какое-то достоинство. Он понял, что относительно тайны своего рождения ему здесь больше ничего не узнать. Бессмысленным было даже пытаться заманить в ловушку это гигантское сознание или надеяться, что оно само выдаст вдруг информацию, которую ему приказано было сохранять в глубочайшей тайне. Олвин, однако, не стал убиваться от разочарования по этому поводу. В глубине души он чувствовал, что ему уже удается приблизиться к истине, да и в любом случае цель его прихода сюда состояла вовсе не в. Он взглянул на робота, которого привел из Лиза, и задумался, как же построить свой следующий шаг. Знай робот, что именно он планирует сделать, он вполне мог бы прореагировать весьма бурно. Именно поэтому представлялось таким существенным, чтобы он никоим образом не подслушал то, что Олвин намеревался сейчас сообщить Центральному Компьютеру. -- Можешь ты создать Зону Тишины.

Хотя. ты еще юн, и жизнь пока не-выкидывала с тобой никаких своих штучек. Твое невежество извинительно. Он был какой-то приятно-необычный, этот Хедрон. Олвин порылся в памяти, пытаясь отыскать значение странного слова шут. Оно будило какие-то туманные воспоминания, но он никак не мог сообразить -- какие. В сложной общественной жизни Диаспара в ходу было множество всяких титулов и прозвищ, и, чтобы выучить их все, требовалось прожить целую жизнь. И часто ты приходишь. -- немного ревниво спросил Олвин.

Олвин кинул беглый взгляд на таинственную машину, которая по-прежнему висела в воздухе, упершись, в него, Олвина пристальным взором. Почему это она не желает разговаривать. Какие, интересно знать, мысли блуждают в ее сложном и, возможно, совершенно чуждом ему сознании. Впрочем, если она и была построена с таким расчетом чтобы служить единственно этому самому Мастеру, даже в этом случае ее мозг не может быть совершенно уж чуждым и она все равно должна повиноваться приказам человека. Раздумывая о тайнах, которые столь упорно хранила в себе эта немая машина, Олвин испытывал самый настоящий зуд любопытства -- да еже настолько глубокого, что оно уже граничило с жадностью. Ему представлялось просто-таки нечестным, чтобы такое знание 6ыло укрыто от мира людей. Тут таились какие-то чудеса, которые, возможно, и не снились Центральному Компьютеру -- Почему это твой робот не желает с нами разговаривать. -- обратился он к полипу, когда Хилвар на какую-то секунду замешкался с очередным своим вопросом.

815 Share

Taschenrucksack verstauen

Робот, видимо, не возражал против пассивных форм общения, но блокировал все попытки более тесного сближения. Существование Хилвара робот игнорировал полностью: он не подчинялся никаким его командам, защитив свое сознание от любых попыток зондирования. Поначалу это несколько разочаровало Элвина, надеявшегося, что большие психические возможности Хилвара позволят взломать этот сундук с сокровищами скрытых воспоминаний. Лишь позднее он сообразил, какие преимущества кроются в обладании слугой, послушным в целом мире тебе одному. Робот вызвал недовольство третьего члена экспедиции - Крифа. Может быть, он заподозрил в его лице соперника, а может быть, из общих соображений не одобрял все, способное летать без крыльев. Улучив момент, он предпринял несколько прямых атак на робота, который их даже не заметил, чем и поверг Крифа в еще большую ярость. В конце концов Хилвар сумел успокоить его, и во время возвращения на глайдере Криф, казалось, смирился с положением.

В течение очень короткого промежутка времени наши предки и все дружественные им сообщества разумных существ прошли путь, оценить который мы не в состоянии. Мысли Вэйнамонда, похоже, ограничены нашей Галактикой, однако, читая их, мы смогли проследить за самым началом этого великого и загадочного предприятия. Вот образ того, что нам удалось реконструировать. Сейчас вы увидите то, что происходило более миллиарда лет. Бледный венок минувшей своей славе, висит в пустоте медленно вращающееся колесо Галактики. По всей его ширине тянутся огромные пустые туннели, вырванные из структуры Галактики Безумным Разумом,-- в веках, которые воспоследуют, эти раны будут затянуты дрейфующими звездами. Но никогда уже этим странницам не восполнить былого великолепия. Человек собирался покинуть Вселенную -- так же как давным-давно он покинул свою планету. И не только Человек, но и тысяча других рас, трудившихся вместе с ним над созданием Галактической Империи. Они собрались все вместе здесь, на самом краю Галактики, всей своей толщиной лежащей между ними и целью, которой им не достичь еще долгие века.

Добравшись до своей квартиры, Элвин почти забыл о наличии служителей. Он подумал, что до следующей попытки покинуть Диаспар они не будут ему мешать, а пока он и не собирался этого делать. В самом деле, он был совершенно уверен, что прежним путем вернуться в Лис не удастся. К этому времени, вне всякого сомнения, Серанис и ее коллеги уже отключили подземный Служители не последовали за Элвином в комнату; зная, что выход только один, они остались снаружи. Не имея инструкций относительно робота, они позволили ему сопровождать Элвина. У них вообще не было желания связываться с этой машиной столь откровенно чуждой конструкции. Из поведения робота они не поняли, является ли он пассивным слугой Элвина или действует по собственной воле. Ввиду этой неуверенности они только рады были оставить робота в покое.

Элвин наклонил гравитационное поле, встал на ноги и подошел к материализовавшемуся столику. На нем появилась чаша с экзотическими фруктами. Это была отнюдь не та пища, которую он намеревался вызвать, - сказывалось его смятенное состояние. Не желая выдавать ошибку, он взял наименее опасно выглядевший плод и осторожно надкусил. - Ну, - сказала Алистра наконец, - и как ты собираешься - Я ничего не могу поделать, - ответил он угрюмо. - Я думаю, что эти правила - дурацкие. И как я могу помнить о них, живя в саге. Я просто поступаю так, как кажется естественным.

Его волосы были совершенно белыми, лицо было покрыто неправдоподобно мелкой сеткой морщин. Казалось, что большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося необратимого конца. Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии. Он был полон решимости прояснить эту загадку, как только у него появится шанс откровенно поговорить о. Элвину было трудно поверить, что Лис сделал выбор по своей воле, зная об имеющейся альтернативе. Частичным решением загадки для него явились дети, эти маленькие существа, бывшие для него столь же незнакомыми, как и прочие животные Лиса. Немало времени провел он среди детей, наблюдая за их играми, и наконец был принят ими как друг.

Скалы, освещенные красным, словно бы размывались скоростью их Движения. Затем изображение стабилизировалось. И они увидели, что внизу под ними проносится неопровержимое свидетельство чьей-то разумной деятельности. Да, неопровержимое -- и в то же время какое-то сомнительное. На этот раз оно явилось им в виде редкого ряда стройных колонн, каждая из которых располагалась в сотне футов от соседней, а высотой была футов в двести. Колонны эти уходили вдаль, перспектива гипнотически уменьшала их все больше и больше, пока, наконец, горизонт не поглощал их. Олвин бросил корабль вправо, и они помчались вдоль линии этих колонн. Он напряженно размышлял, для какой же цели могли они предназначаться. Все колонны были абсолютно одинаковы и непрерывной линией шагали через нагромождения скал и долины, и не было видно никаких признаков того, чтобы они когда-то что-нибудь поддерживали.

454 Share

Taschenrucksack verstauen

Ирония заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера, без помощи несчастного Хедрона. Мне бы он сказал больше, нежели. Но, во всяком случае, Хедрон сэкономил мне немало времени и научил многому, чего я не смог бы постичь. - Я полагаю, что твоя теория объясняет все известные нам факты, - осторожно сказал Хилвар. - К несчастью, она оставляет открытой самую большую проблему - первоначальное назначение Диаспара. Почему твой народ пытается отрицать само существование внешнего мира. Вот вопрос, на который мне хотелось бы услышать ответ. - Я собираюсь ответить на этот вопрос, - возразил Элвин. - Но не знаю, когда и .

Огромные двери расползлись в стороны, и Элвин вслед за Джезераком вступил в Зал Совета. Двадцать его членов уже сидели за столом в форме полумесяца, и Элвин почувствовал себя польщенным, заметив отсутствие пустых мест. Должно быть, впервые за многие века весь Совет собрался в полном составе: ведь его редкие заседания носили обычно чисто формальный характер. Все обычные дела решались путем нескольких вызовов по визифону и, при необходимости, переговорами Президента и Центрального Компьютера. Элвин знал в лицо большинство членов Совета и был успокоен, увидев стольких знакомых. Подобно Джезераку, они не выглядели враждебно - на их лицах читались разве что тревога и озадаченность. В конце концов, члены Совета были здравомыслящими людьми. Они могли быть раздражены, что кому-то удалось продемонстрировать их ошибки, но Элвин не верил, что они таят на него злобу.

Как наставник Олвина, он хорошо понимал деликатность своего положения и, естественно, стремился обезопасить. А пока -- чем меньше людей будут знать о происшедшем, тем оно и. Собеседники его сразу же согласились, что первое из всего, что необходимо предпринять, это войти в контакт с Хедроном и потребовать объяснений. В этом великолепном плане был только один изъян: Хедрон предвидел такой поворот событий, и найти его оказалось невозможным. Если в положении Олвина и заключалась какая-то двойственность, то его хозяева были достаточно осмотрительны и не показывали ему. В Эрли -- маленьком поселке, где правила Сирэйиис -- он волен был ходить где ему только заблагорассудится. Выражение правила, впрочем, было, пожалуй, слишком уж сильным, чтобы точно обрисовать положение этой женщины. Порой Олвину казалось, что она была снисходительным диктатором, я в иных случаях выходило, что у нее вообще нет никакой власти. До сих пор ему никак не удалось хотя бы приблизиться к пониманию социальной системы Лиза -- то ли лотому, что она была слишком проста, то ли из-за того, что настолько сложна, что ее суть ускользала от понимания.

Джезерак сумел различить форму звездолета - он был заострен с обоих концов и насчитывал метров тридцать в длину. Окон или других отверстий не было видно, но толстый слой земли мешал в этом удостовериться. Вдруг на них брызнула грязь, часть корпуса раскрылась наружу, и Джезерак заметил небольшое пустое помещение с еще одной дверью на противоположной стенке. Корабль повис в полуметре от отверстия воздуховода, приблизившись к нему осторожно, точно он был живым. - До свидания, Джезерак, - сказал Элвин. - Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями: пожалуйста, сделай это за. Скажи Эристону и Этании, что я надеюсь скоро вернуться; а если не вернусь, то всегда останусь благодарен им за. И я признателен тебе - хотя ты можешь и не одобрить то, как я использовал твои уроки. Что же касается Совета, передай им, что дорогу, открывшуюся один раз, нельзя закрыть вновь простой резолюцией. Корабль стал едва видимым пятнышком в небе, и вскоре Джезерак вообще потерял его из виду.

Неужели ты всерьез воображаешь, что сможешь покинуть город, даже если найдешь - Я в этом уверен, - храбрясь, объявил Элвин, но Хедрон уловил неуверенность в его голосе. - Тогда позволь мне рассказать кое-что, чего ты можешь и не знать. Видишь ли ты вон те башни. - Хедрон указал на одинаковые, как близнецы, пики Центральной Энергостанции и Зала Совета, взиравшие друг на друга через пропасть глубиной в километр. - Допустим, я положу абсолютно твердую доску между этими двумя башнями - доску шириной всего сантиметров в пятнадцать. Сможешь ли ты пройти по. Элвин заколебался. - Не знаю, - ответил. - Я бы предпочел не пробовать. - Я совершенно уверен, что ты никогда бы не смог этого сделать.

И настанет день, когда наши двоюродные братья получат мое послание и узнают, что мы ждем их здесь, на Земле. Они вернутся, и я надеюсь, что к тому времени мы станем достойны их, сколь бы велики ни были они в своем знании. Олвин умолк, устремив взор в будущее, контуры которого он определил, но которого ему, возможно, и не суждено увидеть. Пока Человек перестраивает свой мир, этот корабль будет пересекать пропасти тьмы между галактиками и возвратится лишь через многие тысячи лет. Может быть, он, Олвин, еще будет здесь, чтобы встретить его, но даже если нет, он все равно был вполне удовлетворен своим решением. -- Мне представляется, что ты рассудил мудро, -- отозвался Джизирак. И тут же, в последний раз, отголосок былого страха вспыхнул в его душе, чтобы помучить его: -- Но, предположим, что корабль войдет в контакт с чем-то таким, встречи с чем мы бы не хотели. -- Голос его упал, поскольку он осознал источник своей тревоги, и он улыбнулся кривой улыбкой, в которой был упрек самому себе и которая тотчас же прогнала последний призрак Пришельцев. Олвин, однако, отнесся к делу куда серьезнее, чем того ожидал Джизирак. -- Ты забываешь, что скоро у нас помощником будет Вэйнамонд,-- сказал .

738 Share

Taschenrucksack verstauen

Серанис мгновенно поняла его уловку и на время ослабила контроль; его усилия освободиться затихли. Но она еще не потерпела поражения, и вскоре произошло то, чего Элвин опасался, но сделал заранее все, чтобы оказать противодействие. В его сознании теперь сражались две отдельные личности. Одна из них умоляла робота опустить его на землю. Подлинный же Элвин ждал, затаив дыхание и лишь слегка сопротивляясь силам, с которыми, как он знал, бороться невозможно. Он рисковал: нельзя было заранее предвидеть, подчинится ли его ненадежный союзник только что полученным сложнейшим приказам. Ни при каких обстоятельствах, сказал он роботу, ты не должен слушаться последующих команд, пока я не буду в безопасности в Диаспаре. Таков был приказ. Если он будет исполнен, то, значит, Элвин вывел свою судьбу из пределов человеческой досягаемости. Машина без колебаний мчала его по тщательно обрисованному заранее пути.

По обе стороны устья коридора длиннейшие пандусы полого спускались вниз, к далекому полу. И все это залитое нестерпимым светом место покрывали сотни гигантских белых структур, настолько порой неожиданных по форме, что какое-то мгновение Олвину чудилось, будто он видит необыкновенный подземный город, Это впечатление было поразительно живым и осталось в памяти Олвина на всю жизнь. И нигде глаз его не встречал того, что он так ожидал увидеть, -- не было знакомого блеска металла, этой от века непременной принадлежности любого машинного слуги человека. Здесь находились продукты конечной стадии эволюционного процесса -- почти столь же долгого, кик и эволюция самого человечества. Его начало терялось в тумане Веков Рассвета, когда люди впервые научились сознательно использовать энергию и пустили по городам и весям свои лязгающие машины. Пар, воду, ветер -- все запрягли они в свою упряжку на некоторое время, а затем отказались от. На протяжении столетий энергия горения давала жизнь миру, но и она оказалась превзойдена, и с каждой такой переменой старые машины предавались забвению, а их место занимали новые. Очень медленно, в течение тысячелетий, люди приближались к идеальному воплощению машины -- воплощению, которое когда-то было всего лишь мечтой, затем -- отдаленной перспективой и, наконец, стало реальностью: НИ ОДНА МАШИНА НЕ МОЖЕТ ИМЕТЬ ДВИЖУЩИХСЯ ЧАСТЕЙ Это был идеал.

Но тут в последний раз всплыл отголосок древнего страха. - Но допустим, - добавил он, - корабль войдет в контакт с чем-то, представляющим опасность для. Голос Джезерака стих, когда он понял природу своего беспокойства; он криво, насмешливо улыбнулся, изгнав последний призрак Пришельцев. - Ты забываешь, - сказал Элвин, отнесясь к этим словам более чем серьезно, - что с нами скоро будет помощь Ванамонда. Мы не знаем, какими силами он обладает, но в Лисе, насколько мне известно, все полагают, что они беспредельны. Разве это не так, Хилвар. Хилвар ответил не. Да, Ванамонд являлся еще одной великой загадкой, вопросительным знаком, в который будущее Человека будет упираться до тех пор, пока он останется на Земле. Без сомнения, развитие Ванамонда к самосознанию уже ускорилось благодаря его контактам с философами Лиса. Они возлагали огромные надежды на будущее сотрудничество с ребенком-супермозгом, полагая, что смогут сократить безмерно долгие эпохи, которых требовало его естественное развитие.

Им предстояло появляться через весьма продолжительные интервалы времени, с тем чтобы, если позволят обстоятельства, обнаруживать за пределами Диаспара все, что было достойно усилия, потребовавшегося бы для контакта. Нам и в голову не приходило, что понадобится так много времени для того, чтобы одному из Неповторимых сопутствовал успех. Не ожидали мы и того, что успех этот окажется столь грандиозен. Несмотря на заторможенность своих способностей к критическому анализу, составляюшую самую суть сновидения, Джизирак бегло подивился тому, как это Ярлан Зей может с таким знанием дела рассуждать о вещах, которые имели место спустя миллиард лет после того времени, когда он существовал. Это было очень странно. он, видимо, просто потерял ориентировку -- где находится во времени и пространстве. А путешествие между тем подходило к концу. Стены туннеля уже больше не мелькали молниями мимо окон.

Или ты еще в Уже не в первый раз Олвин с некоторой завистью подивился быстроте и точности мышления Хилвара. -- Да нет,-- ответил он, отметив при этом, до чего же здорово робот воспроизводит его голос. -- Я здесь неподалеку. Но пока останусь на месте. Хилвар засмеялся: -- Полагаю, что это правильно, Сирэйнис-то тебя простила, но вот Ассамблея. Впрочем, это совсем другая история. Тут, знаешь, сейчас происходит конференция. первая, которая созвана в Эрли. -- Ты хочешь сказать, что ваши советники лично сюда пожаловали.

Погляди, сколько тут нападало камней,-- да это просто чудо, что они еще держатся. Будь на этой планете бури, здания-то уж столетия назад сровнялись бы с землей. Не думаю, что это будет мудро -- войти в одно из. -- А я и не собираюсь. Давай пошлем робота -- он же передвигается куда быстрее, чем мы, ни за что там не зацепится и не обрушит на себя перекрытия. Хилвар такую предосторожность одобрил, но настаивал и еще на одной, которую Олвин не предусмотрел. Прежде чем робот отправился в разведку, Олвин приказал ему записать в память искусственного мозга корабля -- почти столь же развитого, как и у самого робота -- подробный набор команд для возвращения на Землю, что бы ни случилось с их пилотом. Понадобилось совсем немного времени, чтобы убедиться, что этот мир ничего не в силах им предложить. Сидя перед экраном в корабле, они миля за милей наблюдали пустынные, покрытые слоем пыли коридоры и проходы, которые проплывали перед ними, по мере того как робот исследовал эти безлюдные Все здания, построенные разумными существами, какой бы формы ни были их тела, должны соответствовать определенным основным законам, и спустя некоторое время даже самые, казалось бы, чужеродные архитектурные формы перестают вызывать удивление, мозг словно бы гипнотизируется бесконечным повторением одного и того же и теряет способность воспринимать новые впечатления.

921 Share

Taschenrucksack verstauen

И понял, что своего добился. -- Я вернулся, -- продолжал он, -- по своей доброй воле и в связи с тем, что у меня есть для вас кое-какие важные новости. Тем не менее, помня о наших былых расхождениях, я в настоящий момент нахожусь вне досягаемости. Если я появлюсь здесь лично -- обещаете ли вы не пытаться снова задержать Некоторое время все молчали, и Олвину было страшно интересно, какими мыслями они обменивались сейчас в этой тишине. Затем от имени всех заговорила Сирэйнис: -- Мы не станем снова пытаться контролировать. впрочем, я не думаю, что в прошлый раз мы добились в этом больших успехов. -- Вот и хорошо,-- ответил Олвин. -- Я прибуду в Эрли как можно быстрее. Он дождался возвращения робота.

Но никогда уже этим странницам не восполнить былого великолепия. Человек собирался покинуть Вселенную -- так же как давным-давно он покинул свою планету. И не только Человек, но и тысяча других рас, трудившихся вместе с ним над созданием Галактической Империи. Они собрались все вместе здесь, на самом краю Галактики, всей своей толщиной лежащей между ними и целью, которой им не достичь еще долгие века. Они собрали космический флот, перед которым было бессильно воображение. Его флагманами были солнца, самыми маленькими кораблями -- планеты. Целое шаровое скопление со всеми своими солнечными системами, со всеми своими мирами готовилось отправиться в полет через бесконечность. Длинная струя огня пронзила вдруг сердце Вселенной, скачками передвигаясь от звезды к звезде.

Упрашивал. - Что мне следует делать. Взгляд Хилвара постепенно стал утрачивать отрешенное - Я все еще не понимаю, - сказал он, - но нет нужды бояться, в этом я уверен. Что бы это ни было, оно не повредит. Оно выглядит. заинтересованным. Элвин хотел что-то ответить другу, но внезапно был охвачен никогда ранее не изведанным чувством. По его телу разлилось покалывающее тепло; это длилось лишь несколько секунд, а потом он стал уже не только Элвином.

Неужели же мы должны вечно, как сущие трусы, отсиживаться в Диаспаре, дедая вид, что, кроме него, ничего больше не существует, и только потому, что миллиард лет назад Пришельцы загнали нас на Землю. Он затронул их потаенный страх -- страх, которого он никогда не разделял и всей глубины которого он никогда полностью не мог оценить, Пусть-ка теперь поступают, как хотят Он высказал им правду, как он ее Председатель Совета, нахмурившись, посмотрел на него: -- У тебя есть еще что-нибудь, что ты хотел бы сказать. Прежде чем мы начнем обсуждение, что же следует предпринять. -- Только. Я бы хотел отвести этого робота к Центральному Компьютеру. -- Но. Ты же знаешь, что Компьютеру уже известно все, что произошло в этом зале. И все-таки я считаю это необходимым,-- вежливо, но упрямо проговорил Олвин. -- Я прошу разрешения у Совета и у Компьютера. Раньше, чем председатель смог ответить, в тишине зала раздался голос -- ясный и спокойный.

Здесь что-то странное. Я ничего не понимаю. Это заявление несколько восстановило самооценку Элвина, и его чувства, должно быть, отразились на лице, поскольку Хилвар вдруг дружелюбно рассмеялся. - Я не могу выяснить, что такое. Ванамонд, - продолжал. - Это существо с грандиозными познаниями, но интеллект его кажется совсем маленьким. Конечно, - добавил он, - его разум может быть столь отдаленного порядка, что мы не сможем его понять - но почему-то подобное объяснение мне не кажется правильным. - Но что же ты узнал. - нетерпеливо спросил Элвин.

Я не знаю. Может быть, они отбирают тех, кто появляется из Зала Творения. Может быть, они подправляют образы наших личностей: мы-то думаем, что обладаем свободой воли, но как можно быть в этом уверенным. Так или иначе, проблема была решена. Диаспар выжил и невредимым прошел сквозь века, подобно огромному кораблю, несущему в качестве груза все, что уцелело от человеческого рода. Это - грандиозный успех социальной инженерии. Другой вопрос - стоило ли все это затевать. Но одной стабильности недостаточно. Она слишком легко ведет к застою, а затем и к упадку. Конструкторы города предприняли тщательно рассчитанные шаги, чтобы избежать .

151 Share

Taschenrucksack verstauen

Тебе очень нравится изъясняться загадками, - мрачно сказал Джезерак. - Но чего именно ты ожидаешь. - Сомневаюсь, чтобы мои догадки были ближе к истине, чем твои. Но я уверен вот в чем - ни ты, ни я и никто другой в Диаспаре не смогут остановить Элвина, когда тот решится действовать. Нам предстоят очень интересные столетия. Когда изображение Хедрона скрылось из виду, Джезерак долго сидел неподвижно, позабыв свою математику. Над ним нависало небывалое ощущение чего-то угрожающего. На миг он даже решил затребовать аудиенции в Совете - но не будет ли это смешной возней вокруг пустяка. Возможно, вся эта история - лишь очередная сложная и непонятная шутка Хедрона, хотя и трудно было представить, почему именно он был избран ее целью. Джезерак тщательно обдумывал это дело, рассматривая проблему со всех точек зрения.

Когда Хилвар приладил лямки и убедился, что все в порядке, они медленно двинулись вверх по долине. Олвин оглянулся и с тоской увидел, как мобиль устремился назад по собственному следу и вскоре исчез из виду. Олвин только вздохнул, удрученный тем, что пройдет, должно быть, еще немало часов, прежде чем ему снова доведется расслабиться в комфортабельном чреве их экипажа. Тем не менее идти все вверх и вверх, ощущать, как солнце мягко пригревает спину, любоваться новыми и новыми пейзажами, разворачивающимися перед глазами,-- все это оказалось весьма приятным. Они двигались по почти заросшей тропинке, которая время от времени пропадала совсем, но Хилвар благодаря какому -- то чутью не сбивался с нее даже тогда, когда Олвин совершенно ) терял ее в зарослях. Он поинтересовался у Хилвара, кто протоптал эту тропку, и получил ответ, что в этих холмах водится великое множество мелких животных -- некоторые из них живут по одиночке, другие примитивными сообществами, отдаленно напоминающими древние человеческие племена. Кое-какие их виды даже сами открыли -- или были кем-то этому обучены -- науку использования примитивных орудий и огня. Олвину и в голову бы не пришло, что такие существа могут проявить по отношению к ним какое-то недружелюбие. И он и Хилвар принимали такой порядок вещей как нечто совершенно естественное: на земле прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то мог бы бросить вызов Человеку -- высшему существу. Они поднимались уже, должно быть, с полчаса, когда Олвин впервые обратил внимание на слабый, чуть реверберирующий шепот .

Есть и еще один эксперимент, который мне хотелось бы провести. Он не причинит тебе никакого вреда; но может не прийтись по вкусу. -- Отлично. Подразумевается, что я все еще твой наставник, но похоже на то, что роли-то теперь переменились?. И куда это ты меня поведешь. -- В башню Лоранна -- я хочу показать тебе мир за стенами Диаспара. Джизирак побледнел, но остался верен своему решениях. Словно опасаясь, что слова могут выдать его состояние, он коротко и сдержанно кивнул и вслед за Олвином ступил на плавно плывущий тротуар.

Теперь он должен заняться Он поднялся на ноги и прошелся вокруг образа города, занимавшего почти все помещение. Трудно было не думать о нем как о материальной модели, хотя Элвин и знал, что в действительности это не более чем оптическая проекция картин в изученных им ячейках памяти. Когда он касался пульта управления монитором, заставляя свою точку наблюдения двигаться по Диаспару, по поверхности этой копии перемещалось световое пятнышко, показывая, где он находится. На первых порах это было полезно, но вскоре он так освоил установку координат, что более не нуждался в подсказке. Город расстилался перед ним: Элвин взирал на него подобно богу. Но он едва замечал его, обдумывая порядок шагов, которые следовало предпринять. Существовало по крайней мере одно решение проблемы - на случай провала всех прочих. Диаспар удерживался в непрерывном оцепенении своими схемами вечности, навсегда застыв согласно образу в ячейках памяти; но ведь можно было изменить сам этот образ, а вместе с ним - и город. Отсюда следовала возможность перестройки участка внешней стены с таким расчетом, чтобы он включал дверной проход, затем этот образ нужно было ввести в мониторы и дать городу перестроиться по новому замыслу.

Он не стал дожидаться ответа и правильно сделал. Сирэйнис даже не пошевельнулась, но он тотчас же почувствовал, что его тело перестает ему повиноваться. Сила, столкнувшаяся с его волей, оказалась куда более могущественной, чем он ожидал, и это навело его на мысль, что Сирэйнис, возможно, помогало огромное число людей. Беспомощно повлекся он обратно к дому, и на какой-то ужасный момент ему даже подумалось, что великолепный его план провалился. Но как раз в этот миг брызнуло сверкание металла и кристаллических глаз и руки робота мягко сомкнулись вокруг. Его тело боролось с ними, и он знал, что оно так и должно себя вести, но борьба эта была бессмысленной. Земля ушла у него из-под ног, и на мгновение он увидел Хилвара, застывшего в совершеннейшем изумлении, с глуповатой улыбкой на лице. Робот перенес его на несколько десятков футов гораздо быстрее, чем человек мог бы пробежать это расстояние.

Очень странно. Они медленно двинулись назад, к руинам крепости, и каждый нес в памяти звук этой приглушенной непреходящей пульсации. Олвину представлялось, что здесь тайна громоздится на тайну и что, несмотря на все его усилия, он все больше и больше отдаляется от какого-либо понимания истины, поисками которой Как-то не верилось, что развалины могут им что-то поведать, но они тем не менее все-таки занялись самыми тщательными поисками среди мусора скопившегося между нагромождениями огромных каменных глыб. Может быть, здесь нашли свое последнее пристанище машины и механизмы, которые так давно сделали свое. Теперь-то от них не было никакого проку, подумал Олвин, если бы Пришельцы и вернулись. Но почему же они так и не возвратились. Впрочем, это была только еще одна мучительная загадка, а у него и так уже накопилось полным-полно тайн, в которые предстояло проникнуть. Искать новые не было ровно никакой необходимости. В нескольких ярдах от берега среди всяких мелких обломков они обнаружили небольшое чистое пространство. Его покрывали сорняки; почерневшие и спекшиеся от невообразимого жара, при приближении людей они стали рассыпаться в пыль, пачкая им ноги угольно-черными полосами.

184 Share

Taschenrucksack verstauen

Другие люди приходили сюда, и некоторые из них тоже говорили друзьям, куда они отправляются. Однако друзья позабыли их, и они исчезли из истории Диаспара. Со стороны Элвина было бы глупо не принять во внимание эту вполне очевидную возможность. Интересно, сколько раз за миллионы лет, прошедшие со времени разделения двух цивилизаций, люди из Лиса проникали в Диаспар, чтобы сохранить их ревниво оберегаемый секрет. И насколько велика была умственная мощь, которой обладали и которую без колебания использовали эти странные люди. Безопасно ли было вообще строить какие-либо планы. Серанис обещала не читать его мыслей без разрешения, но не было ли обстоятельств, при которых это обещание можно было нарушить. - Надеюсь, - сказал он, - вы не ожидаете, что я тут же приму решение. Не могу ли я поглядеть на вашу страну, прежде чем сделаю выбор.

До Элвина дошло, что в каком-то смысле он также должен был существовать в этом древнем мире. Конечно, не исключалось, что он был полностью синтезирован, что вся его личность была задумана художниками и техниками, работавшими с помощью невообразимо сложных инструментов над какой-то вполне ясной им целью. Но Элвину казалось более вероятным, что он составлен из людей, некогда в самом деле ходивших по Земле. При создании нового города от старого Диаспара сохранилось очень мало; парк стер его почти целиком. Даже до превращения в центре Диаспара была небольшая покрытая травой поляна, окружавшая узловой пункт, к которому сходились все радиальные магистрали. Позднее она расширилась вдесятеро, сметая улицы и дома. К этому времени на свет появилась и Гробница Ярлана Зея, заменив собой очень крупное округлое сооружение, стоявшее в точке схождения всех улиц. Элвин никогда не верил всерьез легендам о древности Гробницы, но, очевидно, легенды эти соответствовали правде. - Я полагаю, - сказал Элвин, пораженный внезапной идеей, - что мы можем изучать это изображение так же, как образ нынешнего Диаспара.

Машина снова набирала скорость, и, хотя движение по-прежнему почти не ощущалось, стены туннеля уже отбрасывались назад с быстротой, о порядке которой он не мог и догадываться. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем снова наступило почти неощутимое изменение в характере вибрации. Теперь на табло значилось: Лиз. Минута эта оказалась самой долгой в жизни Олвина. Медленно, еще медленнее двигалась машина. И на этот раз она не просто замедляла свой ход. Она -- останавливалась!. Плавно, в абсолютной тишине удлиненный цилиндр выскользнул из туннеля в помещение, которое могло бы сойти за двойника того, что простиралось под Диаспаром. Несколько мгновений сильнейшее волнение мешало Олвину что-либо разглядеть.

Лиз,-- повторило. Звук з вышел у него не слишком удачно, и слово прозвучало больше похожим на Лид. -- Всегда из Лиза. А больше никто никогда не приходит. Мы называем их Великими, но они не слышат. -- Кто это -- Великие. -- спросил Олвин, живо подавшись. Нежные, безостановочно двигающиеся щупальца коротким движением взметнулись к небу.

В этих старинных на вид зданиях использовалось безмерно древнее решение - стрельчатые арки. Неспешно проходя по деревушке, Элвин все еще старался совладать с новыми ощущениями. Все было необычно - даже воздух, насыщенный трепетом незнакомой жизни. И высокие, грациозные золотоволосые люди, прогуливавшиеся среди домиков, явно отличались от населения Диаспара. Они не обращали внимания на Элвина, и это было странно - ведь его по сравнению с ними он был одет совершенно по-другому. Поскольку в Диаспаре температура никогда не менялась, платье там служило не более чем украшением и часто отличалось богатой отделкой. Здесь же одежда выглядела в основном функциональной, изготовленной скорее для работы, чем для красоты, и часто состояла просто из одного куска ткани, обернутого вокруг тела. Лишь когда Элвин порядком углубился в деревню, население Лиса отреагировало на его присутствие, причем в несколько неожиданной форме. Из одного дома вышла группа из пяти мужчин и направилась прямо к нему - словно они и в самом деле поджидали его прихода.

То было что-то слишком огромное и слишком уж далекое по времени для понимания, а вот всхлипывания ребенка пронзали сердце насквозь. В Диаспаре Олвин познал, что такое любовь, но теперь перед ним было что-то равно драгоценное, что-то такое, без чего сама любовь никогда бы не могла достигнуть полного своего расцвета, навечно оставаясь ущербной. Он познавал, что такое нежность. Если Олвин изучал Лиз, то и Лиз не оставлял его своим вниманием и не был разочарован тем, что ему удалось выяснить. Гость находился в Эрли уже три дня, когда Сирэйнис предположила, что он, возможно, хотел бы познакомиться с внутренними районами страны. Олвин без колебаний принял это предложение -- при условии, что от него не станут требовать, чтобы он путешествовал верхом на одном из лучших рысаков поселка. -- Могу вас заверить,-- с редкой для нее вспышкой чувства юмора ответила Сирэйнис,-- что никому здесь и в голову бы не пришло рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку случай особый, я предоставлю вам такое средство транспорта, в котором вы будете чувствовать себя более привычно.

975 Share

Taschenrucksack verstauen

К его несказанному изумлению, робот отказался повиноваться приказу. И уж это-то действительно был мятеж -- по крайней мере, так показалось сначала. -- Почему ты не выполняешь того, что я тебе приказываю. -- спросил Олвин, когда немного опомнился от изумления. -- Запрещено, -- последовал ответ. -- Кем это запрещено. -- Тогда как же. Нет, можешь не отвечать.

Он верил также, что если Вселенная и несет в себе равных ему, то превосходящих его в ней. Теперь он узнал, что оба убеждения были ошибочны, и что среди звезд есть разум, несравненно превосходящий его собственный. Многие века, вначале на кораблях других цивилизаций, а позднее и на машинах, изготовленных собственноручно на основе заимствованных познаний, Человек изучал Галактику. Всюду он находил культуры, которые мог понять, но с которыми не мог сравниться; в разных местах он встречал разум, который вскоре должен был выйти за пределы, доступные его пониманию. Удар был грандиозен, но благотворен для рода человеческого. Печальным, но и бесконечно более мудрым Человек вернулся в Солнечную систему, чтобы поразмыслить над приобретенным знанием. Он принял вызов и постепенно разработал план, дающий надежды на будущее. Некогда главным интересом Человека были физические науки. Теперь, еще более рьяно, он обратился к генетике и постижению разума. Любой ценой он должен был вырвать себя самого из пределов, навязанных эволюцией.

Как только Олвин приземлил корабль среди развалин на берегу озера, леденящая душу атмосфера одиночества и заброшенности охватила. Он открыл шлюз, и тотчас же мертвая тишина этого странного места просочилась внутрь корабля. Хилвар, который за все время этого короткого путешествия едва ли вымолвил больше дюжины слов, негромко обратился к Олвину: Почему ты снова пришел. Олвин молчал, пока они не добрались до кромки воды. И только тут он -- Мне хотелось показать тебе, что это за корабль. И еще я надеялся, что полип, возможно, снова существует. У меня такое ощущение, что я перед ним в долгу, и мне очень хочется рассказать ему о том, что я открыл. -- В таком случае тебе придется подождать,-- сказал Хилвар -- Ты возвратился слишком рано. Олвин был готов к такому повороту дела. Возможность того, что полип жив, была слишком уж слаба, и Олвин не особенно огорчился тем, что его ожидания обмануты.

Останавливался ли он во всех своих замыслах и приключениях хоть раз, чтобы подумать, как отразятся на друзьях его поступки. Он доставлял близким беспокойство, а вскоре мог навлечь на них и нечто худшее - и все из-за своего ненасытного любопытства и жажды познавать то, чем не следовало интересоваться. Ему никогда не нравился Хедрон: замкнуто-собранный характер Шута мешал установлению тесных отношений, несмотря на всю добрую волю Элвина. Но сейчас, думая о прощальных словах Шута, он мучился угрызениями совести. Ведь это из-за его поступков Шут бежал из нынешнего века в неопределенное будущее. Но, без сомнения, подумал Элвин, в этом происшествии он не должен винить только. Оно лишь доказало уже известное - Хедрон был трусом. Возможно, он был не более труслив, чем любой другой диаспарец.

Оно пробуждало какие-то отдаленные и малопонятные ассоциации. В сложной социальной структуре города было много подобных титулов, и чтобы изучить их, понадобилась бы целая - А ты часто приходишь. - ревниво спросил Элвин. Он привык рассматривать Башню Лоранна как свою личную собственность и слегка досадовал, что ее чудеса известны кому-то. Интересно знать, однако, смотрел ли Хедрон хоть раз на пустыню, видел ли тонущие на Западе звезды. - Нет, - сказал Хедрон, словно отвечая на его невысказанные вслух мысли. - Я никогда раньше здесь не. Но узнавать о необычных происшествиях в городе - мое развлечение, а с тех пор, как Башню Лоранна посещали в последний раз, прошло уже очень много времени. Элвина слегка удивило, каким образом Хедрон узнал о его прежних визитах. Но он тут же перестал думать об .

Неужели же мы должны вечно, как сущие трусы, отсиживаться в Диаспаре, дедая вид, что, кроме него, ничего больше не существует, и только потому, что миллиард лет назад Пришельцы загнали нас на Землю. Он затронул их потаенный страх -- страх, которого он никогда не разделял и всей глубины которого он никогда полностью не мог оценить, Пусть-ка теперь поступают, как хотят Он высказал им правду, как он ее Председатель Совета, нахмурившись, посмотрел на него: -- У тебя есть еще что-нибудь, что ты хотел бы сказать. Прежде чем мы начнем обсуждение, что же следует предпринять. -- Только. Я бы хотел отвести этого робота к Центральному Компьютеру. -- Но. Ты же знаешь, что Компьютеру уже известно все, что произошло в этом зале. И все-таки я считаю это необходимым,-- вежливо, но упрямо проговорил Олвин. -- Я прошу разрешения у Совета и у Компьютера.

939 Share

Taschenrucksack verstauen

А того, что такое существование является, в сущности, совершенно бесплодным, не понимал даже и сам Олвин. По мере того как молодые люди выбирались из центра города к его окраине, число встречных на улицах все уменьшалось, и, когда тротуар плавно остановился у очень длинной платформы, сложенной из яркого мрамора, вокруг них уже не было ни одной живой души. Они пересекли застывший водоворот вещества, из которого эта странная субстанция струящегося тротуара возвращалась к истоку, и остановились перед стеной, пронизанной ослепительно освещенными туннелями. Олвин без колебаний выбрал один из них и ступил в. Алистра следовала за ним по пятам. Перистальтическое поле тотчас же подхватило их и понесло, а они, откинувшись -- ни на. -- удобно полулежали и разглядывали окружающее. Просто не верилось, что туннель этот проложен где-то в глубочайших недрах города.

В конце такого периода воспоминания стискивают разум, и он жаждет только одного -- отдохновения. либо возможности начать все с нуля. Пройдет совсем немного времени, Олвин, и я стану готовиться к уходу из этой жизни. Я тщательно просею свои воспоминания, редактируя их и вымарывая из сознания те, которые мне не захочется сохранить. Затем я войду в Зал Творения -- через дверь, которой ты еще не. Это дряхлое тело перестанет существовать -- так же как и само мое сознание. От Джизирака не останется, ничего, кроме целой галактики электронов, вмороженных в сердцевину какого-то там кристалла. Я буду спать Олвин, -- спать сном без сновидений.

Они появлялись случайно и исчезали, едва возникнув, словно отблески звезд на волнующемся море. - Вот это. - воскликнул Элвин. - Но что же это. - Это похоже на какой-то рефлектор. - Но он совсем черный. - Лишь для наших глаз, не забывай. Мы же не знаем, какими лучами они пользовались. - Но ведь должно быть еще что-нибудь. Где же крепость.

Как только они взлетели, крепость стала темной тенью среди холмов, она быстро сокращалась в размерах, пока не превратилась в странный черный глаз без век, обреченный на пристальный, вечный взгляд вверх, в пространство, -- и вскоре они потеряли его в огромной панораме Лиза. Олвин ровным счетом ничего не делал для управления кораблем. И все же они поднимались и поднимались, пока весь Лиз не распростерся под ними -- зеленым островом в охряном море. Никогда прежде Олвин не забирался так высоко. Когда наконец корабль замер, внизу под ними полумесяцем лежала теперь вся Земля, Лиз отсюда выглядел совсем крошечным -- изумрудное пятнышко на ржавом лине пустыни. А далеко, у самого закругления этого полуосвещенного шара, что-то сверкало, будто рукотворный драгоценный камень. Таким Хилвар впервые увидел Диаспар. Они долго сидели, наблюдая, как Земля проворачивается под .

В их понимании он действительно был таковым. Но в итоге они вынуждены были согласиться, что Элвин прав, а они -. По мере того, как развертывалось повествование Элвина, рушились последние сомнения. Рассказ мог быть им неприятен, но они не могли отрицать его истинности - достаточно было хотя бы взглянуть на молчаливого спутника Элвина. Лишь одна часть его повести вызвала их негодование - и направлено оно было не на. По залу прокатился шум возмущения, когда Элвин пояснил, как Лис опасается осквернения со стороны Диаспара, и какие шаги предприняла Серанис, чтобы предотвратить подобную катастрофу. Город с полным правом гордился своей культурой. Члены Совета не могли стерпеть того обстоятельства, что кто-то способен рассматривать их как общество низшего сорта. Элвин был очень осторожен, стараясь не оскорбить их ненароком: он хотел, по возможности, перетянуть Совет на свою сторону.

Вопросом на вопрос -- Это было бы только разумно. Удача может нам теперь изменить, и кто знает, какие еще сюрпризы подготовили для нас другие планеты. Это был голос рассудка и осторожности, и Олвин теперь был склонен прилавать ему куда больше значения, чем несколькими днями раньше. Но слишком уж длинный путь лежал у него за спиной, и он всю жизнь ждал этого момента. Он не мог повернуть вспять, когда оставалось увидеть еще столь многое. -- Отныне мы будем оставаться в корабле. И нигде не будем приземляться,-- сказал. -- Уж этого-то будет вполне достаточно для обеспечения безопасности, тут и говорить нечего. Хилвар пожал плечами, словно отказываясь принимать какую бы то ни было ответственность за все, что может произойти в следующий. Теперь, когда Олвин выказал известную долю благоразумия и осторожности, Хилвар не считал нужным признаваться, что он и сам в равной степени сгорает от нетерпеливого желании продолжить их исследования, хотя, по правде сказать, он уже и оставил всякую надежду повстречать на какой-то из всех этих планет разумную На этот раз перед ними лежал двойной мир -- колоссальных размеров планета со спутником, обращающимся вокруг .

542 Share

Taschenrucksack verstauen

Не знаю, что мне еще сказать. Какое-то мгновение Хедрон -- Хедрон, которого больше не существовало, если не принимать во внимание калейдоскоп электрических зарядов в ячейках памяти города -- еще смотрел на Олвина -- с неприязнью и, похоже, с грустью. После чего экран снова опустел. Когда изображение Хедрона исчезло, Олвин долго еще оставался недвижим. Ни разу за все прошедшие годы он не вглядывался в себя так, как сейчас, потому что не мог не согласиться с той правдой, что прозвучала в словах Хедрона. Когда это, спрашивается, было, чтобы он остановился, отложил в сторону все свои планы, все свои авантюры, чтобы задуматься -- а как все это повлияет на судьбу его друзей. Пока что он доставлял им только беспокойство, но вот вскоре может присовокупить к этому и нечто куда более худшее -- и все из-за своей ненасытной любознательности н настойчивого стремления постичь то, что не должно быть постигнуто человеком. Хедрона он не любил.

Олвин обнаружил, что слегка дрожит -- и не от первого вечернего холодка, а от благоговения и изумления перед всем тем, что ему довелось узнать. Ему вдруг остро захотелось снова увидеть своих друзей, снова оказаться среди такого знакомого окружения Диаспара. -- Я должен вернуться, -- сказал. -- Хедрон. мои родители. они будут меня ждать. Это не совсем было правдой. Хедрон, конечно, станет удивляться -- что это такое с ним приключилось, но, насколько понимал Олвин, о том, что он покинул Диаспар, больше не знал. Он не смог бы объяснить побудительные мотивы этой маленькой неправды и, как только произнес эти слова, сразу же застыдился. Сирэйнис задумчиво посмотрела на .

Нам предстоят очень интересные столетия. Когда изображение Хедрона скрылось из виду, Джезерак долго сидел неподвижно, позабыв свою математику. Над ним нависало небывалое ощущение чего-то угрожающего. На миг он даже решил затребовать аудиенции в Совете - но не будет ли это смешной возней вокруг пустяка. Возможно, вся эта история - лишь очередная сложная и непонятная шутка Хедрона, хотя и трудно было представить, почему именно он был избран ее целью. Джезерак тщательно обдумывал это дело, рассматривая проблему со всех точек зрения. Примерно через час он пришел к весьма характерному решению. Он подождет и посмотрит. Элвин, не теряя времени, выяснял о Хедроне все, что. Джезерак, как обычно, явился основным источником информации.

Поток света опять залил комнату, и фосфоресцирующий прямоугольник на который Олвин проецировал свои видения, слился с окружающим, снова став просто одной из стен. Но стены ли это. Человеку, никогда прежде не бывавшему в подобных помещениях, комната и в самом деле представилась бы удивительной. Она была совершенно лишена каких-либо примечательных черт, в ней не было абсолютно никакой мебели, и поэтому наблюдателю со стороны показалось бы, что Олвин стоит в центре какой-то сферы. Взгляд не встречал линий, которые отделяли бы стены от пола и потолка. Здесь не было ровно ничего, за что можно было бы зацепиться глазу: пространство, окружающее Олвина, могло быть и десять футов, и десяти миль в поперечнике,-- вот и все, что могло сказать зрение. Гостю-новичку было бы трудно не поддаться искушению двинуться вперед, вытянув руки, чтобы попытаться обнаружить физические границы этого столь необычного места. Но именно такие вот комнаты и были домом для большей части человечества на протяжении гигантского периода его истории.

В полупустынных зданиях на периферии Диаспара были сотни подобных мест. Скрытые силы поддерживали в них все в полном порядке. Возможно, когда-нибудь жизненный прилив снова затопит их, - пока что же этот старинный сад был секретом, которым владели только они вдвоем. - Нам надо идти дальше, - сказал наконец Элвин. - Это только начало. Он вошел в одно из окон, и иллюзия рухнула. За стеклом был не сад, а круглый туннель, резко загибавшийся кверху. В нескольких шагах позади он все еще видел Алистру, несмотря на то, что сам он не был ей виден. Она, нисколько не колеблясь, секундой позже оказалась в проходе рядом с .

Это были его последние разумные слова. Более он не осознавал происходящего вокруг, но перед смертью произнес фразу, прошедшую сквозь века и преследовавшую впоследствии сознание всех услышавших ее: "Как чудесно следить за цветными тенями на планетах вечного света". Затем он умер. После смерти Учителя многие из его сторонников отошли от его религии. Но остались и верные Учению, постепенно совершенствовавшие его с веками. Сперва они верили, что Великие, кто бы это ни были, скоро появятся, но надежда эта угасала с бегом столетий. Рассказ в этом месте был очень запутан: вероятно, правда и легенды переплелись нерасторжимо. Элвин лишь смутно смог представить себе поколения фанатиков, ожидавшие грандиозного события, которое было им непонятно и должно было случиться в неопределенном будущем.

517 Share

Taschenrucksack verstauen

Сидя перед экраном в корабле, они миля за милей наблюдали пустынные, покрытые слоем пыли коридоры и проходы, которые проплывали перед ними, по мере того как робот исследовал эти безлюдные Все здания, построенные разумными существами, какой бы формы ни были их тела, должны соответствовать определенным основным законам, и спустя некоторое время даже самые, казалось бы, чужеродные архитектурные формы перестают вызывать удивление, мозг словно бы гипнотизируется бесконечным повторением одного и того же и теряет способность воспринимать новые впечатления. Здания на этой планете, похоже, предназначались исключительно для жилья, и существа, некогда обитавшие в них, по своим размерам приблизительно соотносились с человеком. Очень может быть, что они и были людьми. Верно, что в этом здании было очень много комнат и помещений, проникнуть в которые могли только летающие существа, но это вовсе не означало, что строители зданий и сами были крылаты. Они могли, скажем, пользоваться индивидуальными гравитационными устройствами, которые когда-то были широко распространены, но от которых в Диаспаре сейчас не осталось и -- Да мы можем потратить миллионы лет, исследуя все эти здания, -- очнулся наконец Хилвар. -- Ясно же, что их не просто бросили -- их тщательно освободили от всего ценного, что они могли содержать. Мы только зря тратим -- Ну и что ты предлагаешь. -- Хорошо бы осмотреть еще два или три района планеты, да и убедиться, что все они -- один к одному, как я ожидаю. Потом нам следует так же быстро ознакомиться с другими планетами, а приземляться только в тех случаях, если какая-то покажется нам сильно отличающейся от всех предыдущих или же если мы заметим что-нибудь необычное.

Что это. - прошептал он. Последовала пауза, столь долгая, что Элвин повторил - Я стараюсь выяснить, - сказал Хилвар и вновь замолчал. Элвин догадался, чем тот занят, и больше не мешал его безмолвным поискам. Наконец, Хилвар разочарованно вздохнул. - Все спят, - сказал. - Спросить некого. Придется ждать до утра или разбудить кого-нибудь из моих друзей. Но без крайней необходимости мне не хотелось бы этого делать. Интересно, что же Хилвар считает крайней необходимостью, подумал Элвин не без сарказма.

Миллионы лет шел он по Галактике, устанавливая свою власть над все новыми и новыми системами. А затем, из тьмы, лежащей за краем Вселенной, нанесли удар Пришельцы - и вырвали у него все, что он завоевал. Отступление к Солнечной системе было несчастьем, длившимся много веков. Сама Земля чудом была спасена в баснословных битвах, кипевших вокруг Шалмираны. Когда все было кончено, Человек остался наедине со своими воспоминаниями и тем миром, который окружал его при рождении. Все прочее с той поры было лишь долгим упадком. По иронии судьбы род, надеявшийся править Вселенной, бросил напоследок большую часть своего крошечного мира и раскололся на изолированные культуры Лиса и Диаспара - два оазиса жизни в пустыне, разъединившей их не менее надежно, чем межзвездные Каллитракс сделал паузу; Элвину, как и всем остальным на великом собрании, показалось, что историк смотрит прямо на него глазами человека, увидевшего такие вещи, в которые он до сих пор не может поверить. - Достаточно, - сказал Каллитракс, - о сказках, которым мы верили с самого начала наших хроник.

Ведь безграничные, открытые пространства -- суть нечто для нас невыносимое и непостижимое. Но, ты сам понимаешь, наша Земля была лишь ничтожной песчинкой Галактической Империи. Какие они из себя, черные. пространства между звездами,-- это такой кошмар, который ни один человек в здравом уме не станет даже и пытаться себе вообразить. Наши предки впервые покорили эти пространства на заре истории, когда они отправились в космос создавать Империю. И они снова пересекли межзвездную пропасть -- в самый последний раз,-- когда Пришельцы отбросили их обратно на Землю. Легенда -- и это только легенда -- повествует о том, что мы заключили с Пришельцами некий пакт. Они могли забирать себе Вселенную, коли она так уж была им нужна, а мы удовольствовались миром, в котором родились.

Когда Олвин поведал им о своем страстном желании исследовать мир, лежащий за пределами города, и о своем, ни на чем, в сущности, не основанном убеждении, что такой мир в действительности существует, они смотрели на него, как на какое-то диковинное существо. Но в конце концов им пришлось допустить, что он оказался прав, а они ошибались. По мере того как разворачивалась одиссея Олвина, сомнения, которые еще могли у них оставаться, постепенно рассеивались. Им могло очень и очень не нравиться то, что он им рассказывал, но они более не в состоянии были закрывать глаза на факты. Если у них и появлялось такое искушение, то стоило только кинуть взгляд на молчащего спутника Олвина, чтобы тотчас избавиться от. Лишь один аспект всей этой истории привел их в раздражение, да и то направлено оно оказалось не на. Гул недовольства пронесся над столом, когда Олвин рассказал о страстном желании Лиза избежать нечистого контакта с Диаспаром и о шагах, которые предприняла Сирэйнис, чтобы избежать этой, с ее точки зрения, катастрофы. Город гордился своей культурой, и к этому у него были все основания.

Каким бы малюткой выглядел он рядом с тем, чудовищных размеров, межзвездным --скитальцем, который когда-то лежал. Поднявшись, они медленно полетели над всей этой местностью, пока не приблизились к самому удивительному из зданий, рассеянных по. Когда они приземлились перед изукрашенным входом, Хилвар указал на то, что Олвин заметил и сам: -- Не больно-то эти здания безопасны. Погляди, сколько тут нападало камней,-- да это просто чудо, что они еще держатся. Будь на этой планете бури, здания-то уж столетия назад сровнялись бы с землей. Не думаю, что это будет мудро -- войти в одно из. -- А я и не собираюсь. Давай пошлем робота -- он же передвигается куда быстрее, чем мы, ни за что там не зацепится и не обрушит на себя перекрытия. Хилвар такую предосторожность одобрил, но настаивал и еще на одной, которую Олвин не предусмотрел.

30 Rolling Duffle

About Fekazahn

Олвин покинул своих резвящимся сверстников и пошел дальше, к центру Парка. Он ступал по едва намеченным тропинкам, которые, пересекаясь, вились сквозь низкорослый кустарник и время от времени ныряли в узкие расщелины между огромными, обросшими лишайником валунами. В одном месте он поравнялся с какой-то маленькой машиной многогранной формы, парившей в кроне дерева. Никто не знал, сколько разновидностей роботов существует в Диаспаре: они старались не попадаться людям на глаза и занимались своим делом настолько споро, что увидеть изредка даже хотя бы одного из них было событием весьма Наконец поверхность почвы снова стала подниматься -- Олвин приближался к небольшому холму, расположенному точно в центре Парка и, следовательно,-- и самого города.

Related Posts

223 Comments

  • Roadrunner Messenger
    Anna Brown

    Die Kleinigkeiten!

  • Skateboard Rucksäcke billig
    Anna Brown

    Es ist die Unwahrheit.

  • Herschel wie Rucksäcke
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung sind Sie nicht recht. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM.

  • Granit Ausrüstung Laptop Rucksack
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach sind Sie nicht recht. Ich biete es an, zu besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Gipfelpaket
    Anna Brown

    Ja, ich verstehe Sie.

  • Knomo Beauchamp 14 Rucksack
    Anna Brown

    Sie, zufällig, nicht der Experte?

  • Rucksack Schulterpolster
    Anna Brown

    Sie sind nicht recht.

  • Monopoly Lederrucksack
    Anna Brown

    Wacker, die prächtige Idee und ist termingemäß

  • Jan Lewis Janport
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, es ist das lustige StГјck

  • Incase Laptoptaschen
    Anna Brown

    Es ist die gute Idee.

  • Dakine Vagabund 38l Rucksack
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, es ist die ausgezeichnete Variante

  • Kletterwerks Rucksack
    Anna Brown

    Ich wollte mit Ihnen zu diesem Thema reden.

  • Große schwarze Taschen für die Schule
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Nordwand borealis zinkgrau
    Anna Brown

    Ist Einverstanden, Ihr Gedanke einfach ausgezeichnet

  • Rosa funkelnde Büchertasche
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Geben Sie wir werden es besprechen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden reden.

  • Loungefly Mickey
    Anna Brown

    Ich bin endlich, ich tue Abbitte, aber es kommt mir nicht heran. Es gibt andere Varianten?

  • Die Nordwand orange
    Anna Brown

    Mir gefällt es topic

  • Spiderman auf den Kopf gestellt
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Kameraschutz
    Anna Brown

    Mir scheint es die prächtige Idee

  • Jansport rosa Rucksack
    Anna Brown

    Eben dass wir ohne Ihre bemerkenswerte Phrase machen wГјrden

  • Der hektische Rucksack
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach ist es offenbar.

  • Dakine Heli Pro Ski tragen
    Anna Brown

    der Unsinn welcher jenes

  • Robin Rucksack
    Anna Brown

    Absolut ist mit Ihnen einverstanden. Die Idee ausgezeichnet, ist mit Ihnen einverstanden.

  • Hochschultaschen für Frauen
    Anna Brown

    Diese auГџerordentlich Ihre Meinung

Post A Comment