Timbuk2-Berechtigungspaket

448 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Мне неизвестно. Краткая точность робота порой может привести в отчаяние, ничуть не менее глубокое, чем многословие некоторых людей. Прежде чем Олвин собрался с силами, чтобы продолжить допрос, в бесплодный этот диалог вмешался Хилвар. -- Скажи ему, чтобы он поднял корабль, но только медленно,-- сказал он, и в голосе у него прозвучала нотка настойчивости. Олвин повторил команду. Как всегда, они не ощутили движения. Затем изображение снова медленно появилось на экране, хотя некоторое время еще и продолжало оставаться каким-то размытым и искаженным. Но они увидели достаточно, чтобы похоронить спор о воздушном шлюзе. Ровное плато уже не было ровным.

Но и об этом он знал заранее. Иллюзия была идеальной и не исчезла, когда Эристон заговорил. Элвину было хорошо, что в действительности Эристон, Этания и Джезерак разделены многими километрами. Строители города покорили пространство так же, как они подчинили время. Элвин даже не знал точно, где среди бесчисленных башенок и запутанных лабиринтов Диаспара живут его родители. Со времени его последнего "всамделишного" визита, оба успели переехать. - Элвин, - начал Эристон, - исполнилось ровно двадцать лет с тех пор, как твоя мать и я впервые встретили. Тебе известно, что это означает.

И вот перед ним возник вид Диаспара с внешней стороны. Для компьютеров, схем памяти, для всего множества механизмов, создававших рассматриваемое Элвином изображение, это был просто вопрос перспективы. Они "знали" форму города и поэтому могли показать, как он выглядит снаружи. Но даже понимая, как получен этот трюк, Элвин был ошеломлен эффектом. Если не наяву, то в виде призрака он покинул город. Он словно висел в пространстве, в нескольких метрах от крутой стены Башни Лоранна. Секунду он пристально глядел на гладкую серую поверхность, затем прикоснулся к пульту, и его взгляд упал на Теперь, когда он знал возможности этого чудесного инструмента, план действий был ясен. Не было необходимости тратить месяцы и годы, исследуя Диаспар изнутри, комнату за комнатой, коридор за коридором.

К тому моменту, когда Олвин достиг цели, он несколько запыхался и был рад возможности прислониться к одной из розовых колонн, передохнуть и окинуть взглядом путь, которым он сюда добрался. Существует несколько архитектурных форм, которые не подвержены изменениям, потому что являют собой совершенство. Усыпальница Ярлана Зея могла бы быть возведена и строителями храмов самых первых цивилизаций из всех известных человечеству, хотя они даже отдаленно не смогли бы себе представить, из какого материала она выстроена. Потолок усыпальницы растворялся в небо, а единственный ее зал выстилали плиты, которые только на беглый взгляд казались вытесанными из камня. В течение многих геологических эпох люди истирали ногами этот пол и так и не оставили на нем ни малейшего следа -- столь непостижимо тверд был материал плит. Создатель этого огромного парка (а также, как утверждали некоторые,-- строитель и самого города) сидел, слегка опустив глаза, словно бы изучая какие-то чертежи, расстеленные у него на коленях, Странное, ускользающее выражение его лица ставило в тупик мир на протяжении долгой череды поколений. Одни приписывали это всего лишь праздной причуде скульптора, но иным представлялось, будто Ярлан Зей улыбается какой-то тайной своей Да и само по себе все это сооружение было окутано пеленой тайны, потому что в анналах города о нем нельзя было отыскать ни строчки, Олвин не был даже особенно уверен в том, что означало само слово усыпальница; возможно, что это ему мог бы разъяснить Джизирак, любивший коллекционировать устаревшие слова и уснащать ими речь к полному смущению собеседника. Со своей удобной наблюдательной позиции Олвин мог поверх крон кинуть взгляд на город. Ближайшие здания отстояли от него почти на две мили, образуя вокруг Парка низкое кольцо.

Во всей истории Диаспара не нашлось и двухсот человек, наследственность которых делала их подходящими для этой необычной роли. Они имели определенные привилегии, защищавшие их от последствий их же деяний. Правда, были Шуты, переступившие черту и понесшие единственное наказание, которое Диаспар мог наложить - быть изгнанными в будущее еще до конца их текущего воплощения. Изредка Шут неожиданно переворачивал весь город кверху дном какой-нибудь шалостью, которая могла быть не просто тщательно спланированной шуткой, но рассчитанной атакой на какие-либо общепринятые в данное время взгляды или образ жизни. С учетом всего этого, прозвище "Шут" казалось наиболее подходящим. В дни, когда еще существовали короли и дворы, при них состояли люди с очень похожими обязанностями, действовавшие в условиях подобной же безнаказанности. - Будет лучше, - сказал Джезерак, - если мы будем откровенны друг с другом. Мы оба знаем, что Элвин - Единственный, что он никогда прежде не жил в Диаспаре.

Машина снова набирала скорость, и, хотя движение по-прежнему почти не ощущалось, стены туннеля уже отбрасывались назад с быстротой, о порядке которой он не мог и догадываться. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем снова наступило почти неощутимое изменение в характере вибрации. Теперь на табло значилось: Лиз. Минута эта оказалась самой долгой в жизни Олвина. Медленно, еще медленнее двигалась машина. И на этот раз она не просто замедляла свой ход. Она -- останавливалась!. Плавно, в абсолютной тишине удлиненный цилиндр выскользнул из туннеля в помещение, которое могло бы сойти за двойника того, что простиралось под Диаспаром. Несколько мгновений сильнейшее волнение мешало Олвину что-либо разглядеть.

479 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Он знал, что посещать другие миры Семи Солнц бесполезно. Если даже во Вселенной еще есть разум - где теперь он должен искать. Он смотрел на усеивающую экран звездную пыль, понимая, что никакого времени не хватит, чтобы изучить все. Его охватило еще незнакомое прежде чувство одиночества и подавленности. Теперь он понимал страх Диаспара перед огромными пространствами Вселенной, ужас, заставивший его народ собраться в маленьком микрокосме города. Тяжело было осознавать, что в конце концов жители Диаспара оказались правы. Он обернулся к Хилвару, ища поддержки. Но Хилвар стоял, стиснув руки, взгляд его потускнел. Его голова была склонена набок: казалось, он, напрягая все чувства, прислушивается к окружающей пустоте.

Опустись. Ни одно из этих таких привычных мысленных приказаний не возымело никакого эффекта. Машина оставалась совершенно безответной. Это предполагало две возможности. Либо машина была слишком низкоорганизованной, чтобы понимать его, либо, в сущности слишком интеллектуальной и обладала собственными представлениями о целесообразности того или иного выбора, поскольку в нее был заложен принцип свободы воли. В таком случае он должен обращаться к роботу как к равному. И даже в этом случае он может недооценить его, только робот на это не обидится, поскольку самомнение не есть болезнь, характерная для машин. Хилвар не мог удержаться от смеха, глядя на очевидную тщетность усилий Олвина. Он как раз собирался предложить свои услуги по установлению контакта с роботом, когда слова вдруг замерли у него на губах.

Темное пятно на миг закрыло звезды, и корабль улетел. Когда звездолет исчез, Элвин вдруг сообразил, что допустил небольшой, но досадный промах - из тех, что приводят к провалу самые продуманные планы. Он забыл, что рецепторы робота куда чувствительнее его собственных, и ночная тьма оказалась более густой, чем он ожидал. Неоднократно он совершенно сбивался с пути и даже налетал на деревья. В лесу было темно, хоть глаз выколи; один раз что-то очень большое вышло к нему из-за кустов. Раздалось слабое потрескивание сучьев, и два изумрудных глаза, расположенных на высоте его пояса, пристально уставились на Элвина. Он тихо подозвал существо; невероятно длинный язык лизнул ему руку. Мгновением позже могучее тело нежно потерлось о него и беззвучно удалилось. Он не имел ни малейшего представления, что это был за зверь. Наконец сквозь деревья засияли огоньки деревни, но он уже не нуждался в них: тропа под ногами превратилась в поток тусклого голубого пламени.

Когда я был в Лизе, то протестовал против мнения, что они превосходят. У них может оказаться много такого, чему они в состоянии нас научить, но ведь и мы можем дать им многое. Если же мы станем считать, что нам нечего почерпнуть друг у друга, то разве не очевидно, что не правы будут и те и. Он выжидательно посмотрел на полукольцо лиц и с воодушевлением -- Наши предки построили общество, которое достигло звезд. Люди перемещались между этими мирами, как им заблагорассудится, а теперь их потомки носа не высунут за стены своего города. Хотите, я скажу вам --. -- Он сделал паузу. В огромном пустом помещении никто не шелохнулся.

Трудно было поверить в то, что он может стать чем-то большим, чем просто наблюдателем, а все потому, что ему никак не хотелось допустить, даже в глубине души, что мозг у Хилвара во многих отношениях куда более развит, чем его собственный. Он мог только ждать и изумляться, и у него голова чуть ли не кругом шла от этого потока мыслей, который находился далеко за пределами его понимания. Наконец Хилвар, напряженный и бледный, прервал контакт и повернулся к своему другу: -- Тут что-то странное, Олвин,-- устало сказал. -- Ну, ничего не могу Эта новость конечно же совсем не способствовала сохранению самообладания. По лицу Олвина Хилвар, должно быть, понял, что тот сейчас переживает, потому что внезапно понимающе улыбнулся: -- Я не могу понять, что те он такое --. Вэйнамонд. Это какое-то живое создание, обладающее непостижимо громадными знаниями, но, знаешь, похоже, что разума-то у него просто кот наплакал. Разумеется,-- сейчас же добавил он,-- его разум может быть настолько отличен от нашего, что мы просто не в состоянии его оценить. и все-таки мне кажется, что правильнее -- первое объяснение.

Темное озеро поглотило крепость. Внизу лежали руины некогда могучих сооружений, опрокинутых временем. Но под воду ушло не все - у дальней стороны кратера Элвин теперь заметил бесформенные груды камней и огромные блоки, из которых, должно быть, некогда слагались массивные стены. Воды уже плескались вокруг них, но еще не поднялись настолько, чтобы одержать окончательную победу. - Обойдем вокруг озера, - сказал Хилвар тихим голосом, словно величественное запустение наполнило благоговением его душу. - Может быть, мы найдем что-нибудь в этих развалинах. На первых сотнях метров стенки кратера были такими крутыми и гладкими, что держаться прямо было непросто. Но затем они достигли более пологих участков и пошли с легкостью.

818 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Любопытно, было ли это случайностью или частью жизненного цикла этих странных существ. Пока они ожидали приближения к следующей планете, Хилвар вздремнул. По какой-то причине, которой робот так и не смог им растолковать, корабль, находясь в пределах планетной системы, должен был двигаться медленно - по крайней мере в сравнении с его стремительным бегом сквозь Галактику. На то, чтобы добраться до мира, избранного для третьей остановки, ушло почти три часа, и Элвин был слегка удивлен, что вроде бы незначительное межпланетное путешествие должно длиться так Он разбудил Хилвара, когда они нырнули в атмосферу. - Что ты скажешь об. - спросил он, указав на обзорный Под ними был сурового вида ландшафт из черных и серых тонов, без следа растительности или других прямых указаний на жизнь. Но косвенные свидетельства имелись: невысокие холмы и пологие долины были испещрены идеально точными полусферами, часть которых располагалась в виде сложных, симметричных На последней планете они научились осторожности и, тщательно рассмотрев все варианты, остались высоко в атмосфере, отправив вниз робота. Его глазами они увидели, как одна из полусфер приближалась до тех пор, пока робот не завис в метре от совершенно гладкой поверхности без каких-либо деталей. Не было ни малейших признаков входов и вообще намеков на предназначение этой конструкции.

Я бы хотел отвести этого робота к Центральному Компьютеру. -- Но. Ты же знаешь, что Компьютеру уже известно все, что произошло в этом зале. И все-таки я считаю это необходимым,-- вежливо, но упрямо проговорил Олвин. -- Я прошу разрешения у Совета и у Компьютера. Раньше, чем председатель смог ответить, в тишине зала раздался голос -- ясный и спокойный. Никогда прежде за всю свою жизнь Олвин не слышал его, но он знал, чей это голос. Информационные машины -- не более чем периферийные устройства этого гигантского разума -- тоже умели разговаривать с человеком, но в их голосах не было этого безошибочного оттенка мудрости и властности. -- Пусть он придет ко мне, -- произнес Центральный Компьютер.

Элвин ожидал чего-то в этом роде и не был обескуражен. Он хотел бы довериться Хилвару, явно потрясенному неизбежной перспективой расставания, но не рискнул поставить на карту свои планы. Очень тщательно, обдумав все мелочи, он избрал единственный путь, ведущий к Диаспару на подходящих для него условиях. Опасность заключалась лишь в следующем: если Серанис нарушила обещание и углубилась в его сознание, вся осторожная подготовка могла оказаться напрасной. Он протянул руку Хилвару. Тот крепко сжал ее, не в силах - Пойдем вниз, навстречу Серанис, - сказал Элвин. - Я бы хотел повидать еще кое-кого в селе перед уходом. Хилвар молча следовал за ним в мирной прохладе дома, через вестибюль, к кольцу из цветного стекла, окружавшему здание. Серанис ждала их там, спокойная и решительная на вид.

Дело приобрело совершенно неожиданный, даже смущающий оборот. В Диаспаре почти не было мест, запрещенных для посещения. Алистра была вполне уверена, что Элвин не получал разрешения у Совета, а это могло значить только одно - ему помогает еще более высокий авторитет. Совет правил Диаспаром, но сам Совет мог быть превзойден высшей силой - почти безграничным интеллектом Центрального Компьютера. Невольно хотелось думать о Центральном Компьютере как о чем-то живом, находящемся в одном месте, хотя в действительности он был суммой всех машин Диаспара. Даже не будучи живым в биологическом смысле, он несомненно обладал осведомленностью и самосознанием не меньшими, чем человек. Он должен был знать, чем занимается Элвин и, следовательно, одобрял это, иначе остановил бы его или отослал к Совету, подобно тому как информационная машина поступила с Алистрой. Оставаться здесь не имело смысла. Алистра знала, что любая попытка найти Элвина - даже если бы его местонахождение в этом огромном здании было ей известно - обречена на неудачу. Двери не будут открываться; движущиеся полы поползут обратно, как только она встанет на них; поля подъемников таинственно отключатся, отказываясь перемещать ее с этажа на этаж.

Если же не вернусь, то пусть знают -- я благодарен им за все, что они для меня сделали. И тебе я благодарен,если ты и не одобряешь того, каким образом я воспользовался твоими уроками. Ну а что касается Совета -- скажи им, что пути, которые когда-то были открыты, нельзя закрыть, приняв резолюцию. Корабль был теперь только темным пятном на фоне неба, а мгновение спустя Джизирак и вообще потерял его из виду. Он не заметил никакого движения, но внезапно с неба обрушилась лавина самых потрясающих звуков из всех, когда-либо сотворенных человеком,-- это был долгий гром падающего воздуха: миля за милей он обрушивался в туннель вакуума, в мгновение ока просверленный в атмосфере. Джизирак не в силах был сдвинуться с места, даже когда последние отголоски этого грома замерли, потерявшись в пустыне. Он все думал и думал о мальчике, который ушел от него,-- ведь для Джизирака Олвин навсегда остался ребенком, да к тому же -- единственным, впервые пришедшим в мир Диаспара с тех пор, как был разрушен цикл рождения и смерти -- тогда, в незапамятные времена. Олвин не может вырасти. Вся Вселенная была для него просто детской площадкой для игр, увлекательной загадкой, которую надо разгадать ради собственного развлечения.

А может быть, я изготовил стенку сам, во время одного из артистических приступов, и был так раздражен отказом города сделать ее вечной, что решил позабыть обо всей этой истории. Ага, я так и знал, что эта плитка отвалится. Он ухитрился отодрать кусочек золотой плитки и казался очень довольным этим мелким вредительством. Он бросил обломок на землю, добавив: - Теперь обслуживающим роботам придется что-нибудь с этим Благодаря неведомому инстинкту, называемому интуицией и пробивающему себе путь там, где чистая логика бессильна, Элвин понял, что все это - урок для него. Он взглянул на валявшийся у его ног золотой осколок, стараясь как-то связать его собственными размышлениями. Осознав, что ответ существует, Элвин с легкостью нашел - Я вижу, на что ты хочешь намекнуть мне, - сказал он Хедрону. - В Диаспаре есть объекты, которые не хранятся в ячейках памяти, поэтому я никогда не смогу обнаружить их на мониторах в Зале Совета. Если я пойду туда и сфокусируюсь на этот дворик, я не увижу и следа стены, на которой мы сидим. - Думаю, что стенку ты найдешь.

497 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Что-то сейчас поделывает Хилвар, подумалось ему, и суждено ли им встретиться. И тотчас же ему представилось страшно важным, чтобы это оказалось возможным. Огромные двери разошлись в стороны, и вслед за Джизираком он вошел в Зал Совета. Все двенадцать его членов уже сидели вокруг своего стола, сделанного в виде полумесяца, и Олвину польстило, что он не увидел ни одного незанятого места. Вполне возможно, Совет в полном своем составе собрался впервые за много столетий. Как правило, его редкие заседания были пустой формальностью, поскольку все текущие дела решались через видеосвязь и, в случае необходимости, беседой председателя Совета с Центральным Компьютером. Большинство из членов Совета Олвин знал в лицо, и присутствие такого числа знакомых придало ему уверенности, Как и Джизирак, эти люди не казались настроенными враждебно, они были всего-навсего изумлены и сгорали от нетерпения. В конце концов, все они были носителями здравого смысла. Они могли испытывать раздражение от того, что кто-то доказал им, что они ошибаются, но Олвину не верилось, что они затаили против него недоброжелательство. Когда-то такой вот вывод мог оказаться чересчур поспешным, однако человеческая природа в некотором смысле улучшилась.

Большинство этих домов были ясных, простых пропорций, но некоторые выделялись каким-то сложным архитектурным стилем с использованием витых колонн и изящной резьбы по камню. В этих постройках, которые казались очень старыми, была использована даже непостижимо древняя идея остроконечной арки. Медленно приближаясь к селению, Олвин прилагал все старания, чтобы побыстрее освоиться с новым окружением. Все здесь было незнакомо. Даже сам воздух был иным -- неощутимо пронизанный биением неведомой жизни. А золотоволосые люди небольшого роста, двигающиеся между домами с такой непринужденной грацией, совершенно ясно, были совсем не такими, как жители Они не обращали на Олвина ни малейшего внимания, и это было странно, поскольку уже и одеждой он отличался от. Температура воздуха в Диаспаре всегда была неизменной, и поэтому одежда там носила чисто декоративный характер и подчас обретала весьма сложные формы, Здесь же она казалась в основном функциональной, сшитой для того, чтобы в ней было удобно ходить, а не исключительно ради украшательства, и у многих состояла всего-навсего из целого куска ткани, обернутого вокруг тела. Только когда Олвин уже углубился в поселок, люди Лиза отреагировали на его присутствие, да и то их реакция приняла несколько необычную форму.

Впрочем, мы не хотим удерживать тебя здесь насильно, но если ты вернешься в Диаспар, мы должны будем стереть все воспоминания о Лисе из твоего сознания. - Она на миг заколебалась. - Ранее этого никогда не делалось: все твои предшественники остались. Этот выбор был неприемлем для Элвина. Он хотел изучить Лис, узнать все его тайны, выяснить, чем он отличается от его родины, но не менее решительно он был настроен вернуться в Диаспар, чтобы доказать друзьям, небеспочвенность своих мечтаний. Он не понимал причин этой тяги к секретности, но даже поняв их, он бы не изменил своего поведения. Он сообразил, что должен выиграть время или как-нибудь убедить Серанис, что невыполнимости ее требований. - Хедрон знает, где я, - сказал .

Олвин едва слышал Шута. Он был поглощен разглядыванием этого диковинного снаряда, нетерпеливо пытаясь найти вход. Если машина управлялась централизованно или при помощи устного кодового приказа, ему бы ни за что не удалось заставить ее повиноваться ему и она до конца его жизни так и осталась бы сводящей с ума загадкой. Беззвучно раскрывшаяся дверь застала его врасплох. Тишина не была тронута ни малейшим шорохом, не прозвучало ни малейшего предупреждения, когда целая секция корпуса просто истаяла и перед ним, готовая его принять, предстала безупречная красота интерьера. Настал момент выбора. До этого рубежа он всегда мог повернуть назад, стоило ему только захотеть. Но, ступи он в эту так гостеприимно раскрывшуюся дверь, и можно было уже не сомневаться в том, что произойдет после этого, хотя Олвин не имел ни малейшего представления о том, куда именно его привезут.

Загадка его происхождения, успехи в достижении такого, что не удавалось еще ни одному человеку, новые перспективы, открывавшиеся перед ним, и то, что его не смогли остановить никакие препятствия,-- все это только укрепляло его самоуверенность. Вера в собственную судьбу была одним из наиболее ценных даров, доставшихся Человеку, но Олвин не знал, сколь многих эта вера привела к полной катастрофе. -- Олвин, -- обратился к нему предводитель городских прокторов, -- у нас есть приказ следовать за тобой, куда бы ты ни направился, -- до тех пор пока Совет не заслушает твое дело и не вынесет свой вердикт. -- И в чем же меня обвиняют. -- поинтересовался Олвин. Он все еще переживал волнение, связанное с побегом, и никак не мог принимать всерьез этот новый поворот событий. А по поводу того, что Шут выдал его тайну, он испытал лишь мимолетное раздражение. -- Никаких обвинений не выдвинуто, -- последовал ответ. -- Если это окажется необходимым, то обвинение будет сформулировано после того, как тебя -- И когда же это случится. -- Очень скоро, я полагаю.

Его-то глазами они и увидели, как одна из этих полусфер стала приближаться, пока робот не завис всего в нескольких футах над ее абсолютно гладкой поверхностью, на которой глазу не за что было зацепиться. Не виделось и следа чего-либо похожего на вход, ничто и не намекало даже на цель, которой должно было служить это сооружение. Оно оказалось достаточно велико -- более сотни футов в вышину. Иные из этих полусфер были После некоторого колебания Олвин приказал роботу двинуться вперед и притронуться к куполу. К его несказанному изумлению, робот отказался повиноваться приказу. И уж это-то действительно был мятеж -- по крайней мере, так показалось сначала. -- Почему ты не выполняешь того, что я тебе приказываю. -- спросил Олвин, когда немного опомнился от изумления. -- Запрещено, -- последовал ответ.

181 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Широкий поток, струившийся перед Олвином, назывался просто -- Река. Другого имени у него не было, да и к чему бы оно. Кое-где Реку пересекали узкие мосты, и она текла по Парку, описывая геометрически правильное замкнутое кольцо, время от времени прерываемое плесами. То обстоятельство, что эта Река с довольно быстрым течением могла впадать в себя самое после каких-то шести миль, никогда не поражало Олвина как нечто необычное. В сущности, если даже где-то в своем течении Река потекла бы вдруг вверх по склону, он и на это не обратил бы никакого внимания. В Диаспаре можно было встретить и куда более диковинные вещи. С десяток девушек и юношей купались на мелководье одного из плесов, и Олвин остановился поглядеть. Лица большинства из них были ему знакомы, многих он знал и по именам, и на какой-то момент ему захотелось принять участие в их забаве. Но затем тайна, которую он нес в себе, взяла свое, и он удовольствовался ролью наблюдателя.

Таким образом спрятана тайна, которая могла бы привлечь новых исследователей. Они будут думать, что уже знают о нашей земле все, что только можно узнать. Сирэйнис умолкла и посмотрела на Олвина с мольбой. Пауза была -- Мы очень сожалеем что это необходимо, и просим у вас прощения, пока вы нас еще помните. Вы можете не принять наш вердикт и нашу логику, но ведь нам известно множество фактов, которые вам неведомы. По крайней мере, у вас не будет никаких сожалений, потому что вы будете верить, что открыли все, что только можно было обнаружить. Так ли. -- подумал Олвин. Он сильно сомневался, что сможет снова погрузиться в рутину городского существования, даже если и убедит себя, что за стенами Диаспара нет ничего достойного внимания. И, более того, у него не было ни малейшего желания подвергаться такого рода эксперименту.

Образ человека, и тем более образ, определяющий сознание человека, невероятно сложен. Но Природа смогла поместить этот образ в крошечную, невидимую глазом клетку. То, что смогла осуществить Природа, смог и Человек - правда, по-своему. Мы не знаем, сколько для этого потребовалось времени. Может быть, миллион лет, - но что с. Наши предки наконец научились анализировать и сохранять информацию, определяющую каждого конкретного человека и использовать эту информацию для воссоздания оригинала - подобно тому, как ты только что воплотил кушетку. Я полагаю, что такие вещи интересны тебе, Элвин, но описать, как именно это делается, я не смогу. Способ хранения информации не имеет значения: важна информация сама по .

Ничего не было. Свет звезд был слишком слаб, что6ы озарить многомильные пространства, лежащие в сотнях футах внизу. Только иззубренная линия еще более беспросветной черноты, затмевающая звезды, напоминала о горных кряжах на южном горизонте. Олвин услышал, как в темноте купола его товарищ завозился и тоже сел в постели. -- Что там. -- донесся до него шепот Хилвара. -- Да показалось, что я услышал какой-то шум. -- Какой шум.

Интересно, выяснил ты уже или еще нет, что же именно с ними происходило. Одна из причин того, что я бегу в будущее, состоит, я полагаю, в том, что я нетерпелив. Мне страстно хочется побыстрее увидеть результаты начатого тобой, но мне нож острый -- наблюдать все промежуточные стадии, которые -- есть у меня такое подозрение -- могут оказаться достаточно неприятными. Было бы интересно увидеть -- в том мире, который будет вокруг меня через несколько коротких минут относительного времени, -- помнят ли тебя как творца или как разрушителя, да и помнят ли. До свиданья, Олвин. Мне хотелось бы дать тебе несколько советов, но я как-то не думаю, чтобы ты им последовал. Ты пойдешь собственным путем, как ты это всегда и делал, а твои друзья будут для тебя либо инструментами, которые следует использовать, либо ненужным балластом -- смотря по сиюминутной ситуации. Вот и .

Ничего не было. Свет звезд был слишком слаб, что6ы озарить многомильные пространства, лежащие в сотнях футах внизу. Только иззубренная линия еще более беспросветной черноты, затмевающая звезды, напоминала о горных кряжах на южном горизонте. Олвин услышал, как в темноте купола его товарищ завозился и тоже сел в постели. -- Что там. -- донесся до него шепот Хилвара. -- Да показалось, что я услышал какой-то шум. -- Какой шум. -- Не знаю. Может, почудилось.

726 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Прошу простить мне мое невежество,-- сказал Олвин,-- но что это такое -- Шут и что он делает. -- Ты спросил -- что, поэтому я начну с ответа на вопрос -- почему?, -- ответил Хедрон. -- История эта довольно длинная, но мне представляется, что тебе будет интересно. -- Мне все интересно, -- отозвался Олвин, и это была достаточно полная -- Превосходно. Так вот, те люди -- если они были людьми, в чем я порой сильно сомневаюсь,-- которые создали Диаспар, должны были решить невероятно сложную проблему. Диаспар -- это не просто машина. Ты знаешь -- это живой организм, да еще и бессмертный к тому. Мы настолько привыкли к нашему обществу, что и представить себе не можем, каким странным показалось бы оно нашим первым предкам.

Наступила мучительная пауза, в течение которой полип пытался заставить свое расползающееся тело повиноваться. Речевая диафрагма затрепетала было, но никакого явственного звука не воспоследовало. Затем, словно бы в отчаянном жесте прощания, существо слабо шевельнуло своими дрожащими щупальцами и снова уронило их в воду, где они немедленно оторвались и кудато уплыли. Через какие-то считанные минуты трансформация завершилась. Не осталось ни одного кусочка величиной более дюйма. А вода кишела крохотными зеленоватыми точками, которые, казалось, жили и двигались по своему собственному разумению и быстро исчезали в пространстве озера. Рябь на поверхности теперь совершенно исчезла и Олвин каким-то образом понял, что пульс, бившийся в глубинах озера, теперь умолк. Озеро снова стало мертво -- или, по крайней мере, представлялось. Но конечно же это была всего лишь иллюзия: настанет день, неведомые силы, которые безупречно действовали на протяжении всего долгого прошлого, снова проявят себя, и полип возродится. Это был совершенно необычный и исключительно тонкий феномен -- но так ли уж он был более странен, чем организованность другой обширнейшей колонии самостоятельных живых клеток -- человеческого тела.

Его тело не обладало нужными навыками. Широкие шаги Хилвара, которыми тот мощно и без видимых усилий преодолевал любой склон, наполняли его завистью и решимостью не сдаваться, пока он в силах передвигать ноги. Он прекрасно понимал, что Хилвар испытывает его, и не обижался. Это было добродушной игрой; он включился в нее, несмотря на постепенно охватывавшее его ноги изнеможение. Хилвар сжалился над Элвином, лишь когда они преодолели уже две трети склона. Они немного отдохнули, прислонившись к обращенной на запад каменной осыпи, пока нежный свет солнца ласкал их тела. Рокочущий грохот был теперь очень силен. Элвин спросил о нем у Хилвара, но тот отказался объяснить что-либо. Он только сказал, что в конце восхождения Элвина ждет сюрприз.

Спросил он после долгого молчания. Пауза оказалась столь длинна, что ему пришлось повторить вопрос. Да вот, пытаюсь выяснить, -- коротко ответил Хилвар и снова умолк. Олвин догадался, чем он сейчас занят, и не стал мешать молчаливому расследованию друга. Наконец Хилвар вздохнул -- разочарованно. -- Спят все,-- сказал. -- Не нашлось никого, кто смог бы объяснить, что же это. Надо нам подождать до утра -- если только мне не удастся сейчас разбудить одного из моих друзей. А мне бы, честно-то говоря, не хотелось этого делать -- разве что только в самом уж крайнем случае. Олвин про себя заинтересовался, что же именно Хилвар считал самым крайним случаем.

Иногда она казалась Элвину благосклонным диктатором, иногда же представлялось, что она вообще не располагает никакой властью. Пока ему совершенно не удавалось понять общественное устройство Лиса - то ли оно было слишком простым, то ли настолько сложным, что все хитросплетения ускользали от его взгляда. Удалось выяснить лишь то, что Лис делился на многочисленные поселки; Эрли могла служить типичным примером. Но, в сущности, типичных примеров не было вообще, поскольку Элвина убеждали, что каждый поселок стремится как можно больше отличаться от соседей. Все это было предельно запутанно. Несмотря на небольшие размеры и малочисленность населения, не превышавшего тысячу человек, Эрли была полна сюрпризов. Здешняя жизнь отличалась от диаспарской едва ли не во всех отношениях. Расхождения касались даже столь фундаментальных вещей, как речь. Голос для нормального общения использовался разве что детьми; взрослые редко произносили хоть слово, и Элвин в конце концов решил, что и это они делают только из вежливости к .

Теперь были уже видны и здания -- крохотные белые инкрустации всюду, кроме дна океанов. Когда-то этот мир был центром Вселенной. Ныне же он замер, его воздушное пространство пустовало, и на поверхности не было видно спешащих точек, свидетельствующих о том, что здесь кипит жизнь. И все же корабль по-прежнему неуклонно скользил над этим застывшим каменным морем, которое то там, то здесь собиралось в огромные волны, бросающие вызов небу. В конце концов корабль остановился, как если бы робот внезапно отыскал в памяти то, что нужно, добравшись до самых ее глубин. Под ними высилась колонна из снежно-белого камня, вздымающаяся из самого центра невероятных размеров амфитеатра. Олвин немного подождал. Корабль оставался неподвижным, и тогда он приказал роботу приземлить его у подножия колонны. Даже до этого вот момента Олвин втайне еще надеялся обнаружить на планете жизнь.

614 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Все они вскоре вспомнят свое прошлое -- они, но не. Поэтому мы должны подготовить тебя, чтобы ты смог посмотреть фактам в лицо. Ибо вот уже более миллиарда лет, Олвин, человеческая раса живет в этом городе. С тех пор как пала Галактическая Империя, а пришельцы возвратились на свои звезды, это -- наш мир За стенами Диаспара нет ничего, кроме пустыни, о которой повествуют наши легенды. Мы мало знаем о своих примитивных предках -- только то разве, что это были существа с очень коротким жизненным циклом и что они, как это ни странно, могли размножаться без помощи электронных блоков памяти и синтезаторов материи. В ходе сложного и, по всей видимости, неуправляемого процесса ключевые начала всякого человеческого существа сохранялись внутри микроскопических клеточных структур, воспроизводимых в теле человека. Если тебе интересно, то биологи смогут рассказать об этом более подробнее. Сам метод, однако не имеет для нас никакого значения -- потому хотя бы, что от него отказались на самой заре Истории. Человеческое существо, как и любой другой материальный объект, может быть описано матрично -- в терминах его структуры. Матрица любого человека, и особенно та матрица, которая точнейшим образом соответствует строению человеческого мозга, является невероятно сложной.

Единственной его реакцией было огорчение - все, чему его учили, было близко к истине. - Расскажи мне о Лисе, - попросил. - Зачем вы так долго держитесь отрезанными от Диаспара: ведь вы, как видно, многое о Серанис улыбнулась его нетерпению. - Об этом поговорим чуть позже, - сказала. - Сперва я хочу узнать кое-что о. Расскажи мне, как ты нашел путь сюда и зачем ты явился. Элвин начал излагать свою историю с опаской, которая вскоре сменилась доверием. Никогда раньше он не говорил с такой свободой: наконец нашелся кто-то, относящийся к его мечтам без насмешки, зная их правдивость.

Внутри было тихо и прохладно. Солнце, проникая сквозь полупрозрачные стены, озаряло интерьер мягким, спокойным сиянием. Пол, украшенный мозаикой тонкой работы, оказался гладким и несколько упругим. На стенах какой-то замечательно талантливый художник изобразил ряд сцен, происходящих в лесу. Картины перемежались мозаикой, мотивы которой ничего не говорили уму Олвина, но глядеть на нее было приятно. В одной из стен оказался притоплен прямоугольный экран, заполненный перемежающимися цветными узорами,-- по-видимому, это было приемное устройство видеофона, хотя и достаточно Вместе с Джирейном они поднялись по недлинной винтовой лестнице, которая вывела их на плоскую крышу дома. Отсюда хорошо было видно все селение, и Олвин смог убедиться, что состоит оно что-то из около сотни построек. Там, вдали, лес расступался и кольцом охватывал просторные луга, где паслись животные нескольких видов, Олвин и вообразить себе не мог, чем бы они могли .

Если Сирэйнис нарушила обещание и в эти вот минуты читала его мысли, то все его скрупулезные приготовления оказались бы ни к чему. Он протянул Хилвару руку, тот крепко сжал ее, но не мог, казалось, вымолвить ни слова. -- Пойдем, встретим Сирэйнис,-- предложил Олвин. -- Я бы хотел еще повидать некоторых жителей поселка, прежде чем уйти от. Хилвар молча последовал за ним в прохладу дома и потом -- через входные двери -- на улицу, в кольцо из цветного стекла, окружающее дом. Сирэйнис ждала их там, и вид у нее был спокойный и решительный. Она, конечно, знала, что Олвин пытается что-то утаить от нее, и снова мысленно перебрала все предусмотренные ею меры предосторожности. Как человек, разминающий мускулы перед предстоящим ему большим усилием, она произвела смотр всему, что было в ее силах предпринять в случае необходимости.

Он знал ответ, но тем не менее что-то побуждало его произнести этот вопрос. - Мы нуждались в укрытии для защиты от двух страхов - страха смерти и страха пространства. Мы были больным народом и желали далее не иметь ничего общего со Вселенной; поэтому мы сделали вид, что ее не существует. Мы видели хаос, свирепствовавший среди звезд, и тосковали по миру и покою. Поэтому Диаспар должен был захлопнуться, чтобы ничто новое не могло бы в него проникнуть. Мы задумали известный тебе город и сочинили ложное прошлое, чтобы скрыть нашу трусость. Нет, мы не были первыми из числа поступивших так - но оказались первыми, кто сделал это столь тщательно. И мы перестроили человеческий дух, отняв у него честолюбие и неистовые страсти, чтобы он был удовлетворен тем миром, которым реально обладал. Тысячу лет длилась постройка города со всеми его машинами.

Человек он был неплохой, и многое из того, чему он учил окружающих, было истинным и неглупым. В конце концов он сам уверовал в свои чудеса, но он понимал и то, что есть один свидетель, который способен его разоблачить. Все его тайны знал робот. Через робота он обращался к своим последователям, и если бы этого робота подвергли тщательному допросу, его ответы разрушили бы сами основания силы и власти Мастера. Вот он и приказал ему никогда, ни под каким видом никого не допускать к своей памяти -- вплоть до последнего дня Вселенной, когда придут Великие. Трудно, конечно, поверить, что такой странный конгломерат лжи и искренности мог уживаться в одном человеке, но так оно и. Олвин был бы не прочь узнать, что испытывает сейчас его робот, освободившийся от столь древнего ига. Он, безусловно, был достаточно высокоорганизованной машиной, чтобы ему было известно такое чувство, как негодование. Он мог бы сердиться на своего Мастера за то, что тот поработил его, -- и равно быть недовольным Олвином и Центральным Компьютером, которые обманом вернули его в мир правды. Зона Тишины была снята -- в секретности больше не было никакой нужды.

936 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Самые юные и самые старые - и тех, и других он видел впервые и не скрывал своего изумления. Самый пожилой житель Эрли едва достиг своего второго столетия, и ему оставалось лишь несколько лет жизни. Когда он сам достигнет такого возраста, думал о себе Элвин, его тело едва изменится, а этот старик, не имеющий к тому же в качестве компенсации череды будущих воплощений, уже почти исчерпал свои физические силы. Его волосы были совершенно белыми, лицо было покрыто неправдоподобно мелкой сеткой морщин. Казалось, что большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося необратимого конца. Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века, начать все заново в мире, который был сотворен при твоем участии.

Но Диаспар не желает иметь с вами ничего общего. Несмотря на все изложенное мною он решил избежать осквернения со стороны низшей Реакция Сенаторов доставила Элвину удовольствие. Даже изысканная Серанис слегка покраснела при его словах. Если удастся возбудить в Лисе и Диаспаре достаточно сильное взаимное раздражение, задача разрешится более чем наполовину. Оба города будут столь озабочены доказательствами превосходства собственного образа жизни, что барьеры между ними быстро сойдут - Зачем ты вернулся в Лис. - спросила Серанис. - Потому что хочу убедить Лис, равно как и Диаспар, в том, что вы сделали ошибку. Он не упомянул второй причины - в Лисе был единственный друг, на которого он мог положиться и в чьей помощи нуждался. Сенаторы все еще молчали, ожидая от Элвина дальнейших слов, и он знал, что их глазами и ушами сейчас смотрят и слушают многие другие сознания.

Диаспар и Лиз не должны оставаться навечно разобщенными. Надо думать, придет такой день, когда они отчаянно будут нуждаться в помощи друг друга. Вот поэтому-то я и отправляюсь домой со всем тем, что мне удалось здесь узнать, и я совсем не думаю, что вам удастся меня остановить. Он не стал дожидаться ответа и правильно сделал. Сирэйнис даже не пошевельнулась, но он тотчас же почувствовал, что его тело перестает ему повиноваться. Сила, столкнувшаяся с его волей, оказалась куда более могущественной, чем он ожидал, и это навело его на мысль, что Сирэйнис, возможно, помогало огромное число людей. Беспомощно повлекся он обратно к дому, и на какой-то ужасный момент ему даже подумалось, что великолепный его план провалился. Но как раз в этот миг брызнуло сверкание металла и кристаллических глаз и руки робота мягко сомкнулись вокруг .

Почему-то это казалось совершенно правильным и естественным -- оказаться лицом к лицу с человеком, построившим Диаспар. Полагаю, вы меня узнали,-- обратился к нему Ярлан Зей. -- Ну. Ведь я тысячи раз видел ваше изображение. Вы -- Ярлан Зей, а это все -- Диаспар, каким он был миллиард лет. Я понимаю, что все это мне снится и что ни вас, ни меня в действительности здесь. -- Тогда, что бы ни произошло, вам не следует тревожиться. Поэтому идите за мной и помните, что ничто не может причинить вам никакого вреда, поскольку стоит вам только пожелать -- и вы проснетесь в Диаспаре своей Джизирак послушно проследовал за Ярланом Зеем в здание. Свой мозг в эти минуты он мог бы сравнить с губкой -- все впитывающей и ничего не подвергающей сомнению.

Окон или других отверстий не было видно, но толстый слой земли мешал в этом удостовериться. Вдруг на них брызнула грязь, часть корпуса раскрылась наружу, и Джезерак заметил небольшое пустое помещение с еще одной дверью на противоположной стенке. Корабль повис в полуметре от отверстия воздуховода, приблизившись к нему осторожно, точно он был живым. - До свидания, Джезерак, - сказал Элвин. - Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями: пожалуйста, сделай это за. Скажи Эристону и Этании, что я надеюсь скоро вернуться; а если не вернусь, то всегда останусь благодарен им за. И я признателен тебе - хотя ты можешь и не одобрить то, как я использовал твои уроки. Что же касается Совета, передай им, что дорогу, открывшуюся один раз, нельзя закрыть вновь простой резолюцией. Корабль стал едва видимым пятнышком в небе, и вскоре Джезерак вообще потерял его из виду.

Было принято считать, хотя никто и не знал -- почему, что где-то в промежутке между появлением Пришельцев и основанием Диаспара все воспоминания о тех примитивных временах были утрачены. Стирание общественной памяти было настолько полным, что невозможно было поверить, будто такое могло произойти в силу какой-то случайности. Человечество забыло свое прошлое -- за исключением нескольких хроник, которые могли оказаться не более чем легендами. Все, что было до Диаспара, называлось просто -- Века Рассвета. В этой непостижимой временной пропасти буквально бок о бок сосуществовали первобытные люди, едва-едва научившиеся пользоваться огнем, и те, кто впервые высвободил атомную энергию; тот, кто первым выжег и выдолбил каноэ из цельного ствола дерева, и тот, кто первым же устремился к звездам. На той, дальней стороне пустыни Времени все они проживали соседями, современниками. Эту прогулку Олвин вознамерился было совершить, как и прежде, в одиночестве, однако уединиться в Диаспаре удавалось далеко не. Едва он вышел из комнаты, как встретил Алистру, которая даже и попытки не сделала показать, что оказалась здесь по чистой случайности. Олвину и в голову не приходило, что Алистра красива, поскольку ему никогда не случалось сталкиваться с уродством. Когда прекрасное окружает нас со всех сторон, оно утрачивает способность трогать сердце, и произвести какой-то эмоциональный эффект может лишь его отсутствие.

538 Share

Timbuk2-Berechtigungspaket

Сквозь пространство и время помчался Ванамонд к ней, к последнему моменту ее существования, отбрасывая от себя лишь ему одному ведомым способом мертвые, неизменные образы прошлого. Длинное металлическое тело бесконечно сложной структуры он постигнуть не мог, ибо оно было чуждо ему так же, как почти все предметы физического мира. Вокруг металла все еще держалась аура мощи, пронесшей его по Вселенной, но не это сейчас интересовало Ванамонда. Осторожно, со взволнованностью дикого зверя, всегда готового к бегству, он прикоснулся к двум обнаруженным им сознаниям. И тогда он понял, что долгий поиск завершен. Элвин схватил Хилвара за плечи и яростно встряхнул, пытаясь вернуть его обратно к реальности. - Что происходит, ну скажи. - упрашивал .

Его скитания не были бесцельными, хотя он никогда не знал заранее, в какой именно деревушке остановится. То, что он искал, не было каким-нибудь определенным местом - скорее он гнался за новыми настроениями и впечатлениями, в сущности, за новым способом жизни. Диаспар более не нуждался в нем; внесенная им в город закваска успешно действовала, и любые его поступки не смогли бы ни ускорить, ни замедлить происходящих Эта мирная страна тоже изменится. Часто Элвин задумывался, не совершил ли он ошибки, открыв древний путь между двумя культурами в безжалостном порыве удовлетворения собственной любознательности. И все же для Лиса было лучше узнать правду о себе - правду о том, что и он, подобно Диаспару, частично основан на страхе и фальши. Иногда Элвин размышлял также о форме, которую обретет новое общество. Он верил, что Диаспар должен вырваться из тюрьмы Банков Памяти и восстановить цикл жизни и смерти. Хилвар, как стало ему известно, был убежден в возможности такого хода дела, хотя его терминология была слишком специальной и непонятной для Элвина. Может быть, вновь придет время, когда любовь в Диаспаре перестанет быть совершенно бесплодной.

Хедрон молчал, но глаза его пытливо искали разгадку тайны этих идущих вниз туннелей. Их было три или четыре десятка, и все они походили друг на друга. Различить их можно было только по названиям на карте, но нечего было и думать расшифровать эти едва видимые теперь надписи. Олвин двинулся с места и пошел вокруг центральной колонны. Внезапно Хедрон услышал его голос -- несколько искаженный отголосками от стен этой огромной полости. -- Что-что. -- переспросил Хедрон, которому ну никак не хотелось трогаться с места, потому что он уже почти разобрал одну едва различимую группу черточек на карте. Но голос Олвина звучал больно уж настойчиво, и Хедрон пошел на зов. Глубоко под ногами виднелась вторая половина огромной карты, слабые ее штрихи расходились наподобие розы на вертушке компаса.

Очень скоро меня начали разыскивать служители, и я решил скрыться. Я привык к этому - ведь я делал это и раньше, когда некоторые из моих шуток не были оценены по достоинству (здесь, подумалось Элвину, на миг промелькнул прежний Хедрон). Служители не нашли бы меня и за тысячу лет, но я почувствовал, что мною интересуются не только. В Диаспаре есть незнакомцы, Элвин, они могли появиться только из Лиса, и они тоже ищут. Я не знаю, что это означает, и мне это не нравится. То обстоятельство, что они чуть было не схватили меня в чужом для них городе, заставляет думать, что они обладают телепатической силой. Я могу бороться с Советом, но не рискую противостоять неизвестной напасти. Поэтому я решился на то, чего, думаю, потребовал бы от меня и Совет - он уже угрожал. Я иду туда, где мне некого опасаться и где я избегну всех перемен, которые теперь могут произойти в Диаспаре. Возможно, я делаю глупость, но это станет ясно лишь по истечении времени.

Олвин опустился на колени возле воды и стал вглядываться в холодную, темную Крохотные полупрозрачные колокольчики, за которыми тянулись почти невидимые хвостики, медленно перемещались в разных направлениях под самой поверхностью. Он опустил ладонь в воду и зачерпнул один такой колокольчик, И тотчас же выплеснул его обратно, ойкнув: колокольчик его стрекнул. Придет день -- возможно, через несколько лет, а то и столетий, -- и эти вот безмозглые кусочки протоплазмы снова соберутся вместе, я снова народится огромный полип, его сознание пробудится к существованию, и память возвратится к. Было бы интересно узнать, как примет это существо все, что ему, Олвину, удалось узнать. Быть может, ему будет не слишком приятно услышать правду о Мастере. В сущности, оно, возможно, даже не захочет признаться самому себе в том, что все эти столетия и столетия терпеливого ожидания прошли совершенно бесцельно. Но -- бесцельно. Хотя полип и был обманут, но ведь его столь долгое бдительное терпение оказалось теперь вознаграждено. Чуть ли не чудом он спас из забвения прошлого знание, которое иначе было бы безвозвратно утрачено.

Милях в двадцати -- там детали очертаний уже скрадывало расстояние -- проходили внешние обводы этой крепости, и на них, казалось, покоился уже сам небесный свод. За ними не было ничего -- совсем ничего, разве что тягостная пустота песков, в которой человек -- поговаривали -- быстро сходил с ума. Тогда почему же эта пустота влекла его так, как ни одного из окружающих его людей. Олвин никак не мог этого понять. Он все смотрел и смотрел на разноцветные шпили, на зубцы башен, которые теперь заключали в своих объятиях весь человеческий дом, -- словно искал в них ответа на свое недоумение и тревогу. Ответа не. Но в эти мгновения, когда сердце Олвина тянулось к недоступному, он принял решение, Теперь он знал, чему посвятить жизнь. Джизирак оказался не слишком-то полезен, хотя и проявил большую готовность помочь, чего Олвин все-таки не ожидал. За долгую карьеру ментора Джизираку не раз уже задавали похожие вопросы, и ему как-то не верилось, что даже такой Неповторимый, как Олвин, мог бы сильно удивить его или поставить перед проблемами, которых он не сумел бы разрешить.

Netter roter Rucksack

About Mutilar

Когда-то ему были ведомы перемены, но теперь время обтекало. Ночи и дни проносились над ликом пустыни, но на улицах Диаспара, никогда не видавших темноты, царил вечный полдень. Последняя влага, оставшаяся в разреженном воздухе Земли, могла бы в долгие зимние ночи запорошить пустыню инеем, но город не знал ни зноя, ни стужи.

Related Posts

547 Comments

Post A Comment