Timbuk2 Rekrut Rucksack

562 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Но поворотный пункт истории пришел и прошел, и человечество двинулось к своему странному новому будущему. В эту ночь Хилвар с Олвином уже не заснули и с первыми же лучами солнца свернули лагерь. Холм был осыпан росой, и Олвин, вышагивая, любовался сверкающими драгоценностями, которые огрузили каждую травинку и каждый листок. Свист мокрой травы поразил его, когда он пропахивал ее ногами, и, глядя назад, на холм, он видел, как прорисованный им след темной лентой вьется на алмазном фоне. Солнце только-только привстало над восточной стеной Лиза, когда они добрались до опушки леса. Природа здесь пребывала в первозданном своем состоянии. Даже Хилвар, похоже, несколько словно бы потерялся среди эпох гигантских деревьев, которые заслоняли солнце и выстилали подлесок коврами непроницаемой тени. К счастью, начиная от водопада река текла на юг линией слишком прямой, чтобы быть естественного происхождения, и им было удобно держаться берега -- это позволяло избежать битвы с самой густой порослью нижних этажей леса. У Хилвара пропасть времени уходила на то, чтобы держать в ежовых рукавицах Крифа, который то и дело исчезал в джунглях или вдруг сломя голову бросался скользить по поверхности реки. Даже Олвин, для которого все окружающее было совершенно внове, чувствовал, что этот лес завораживает чем-то таким, чего лишены меньшие по размерам окультуренные леса северной части страны.

А когда кто-то из присутствующих переместился перед ним, то заслонил его, Олвина, своим Он уже хотел было уйти, когда обратил внимание на странно одетого человека, стоящего несколько в стороне от основной группы. Его движения, его одежда, все в его облике казалось несколько не в стиле собравшихся. Он нарушал общий рисунок; как и Олвин, он выглядел среди остальных каким-то анахронизмом. И уж совсем поразительно -- он был реален, и он смотрел на Олвина со слегка насмешливой улыбкой. За свою короткую жизнь Олвину удалось повстречаться не более чем с какой-нибудь одной тысячной жителей Диаспара. Поэтому он ничуть не удивился, что сейчас перед ним стоял незнакомец. Поразило его лишь то, что оказалось возможным вообще встретить кого бы то ни было в этой заброшенной башне, столь близко от границы неизведанного. Олвин повернулся спиной к миру зазеркалья и оказался лицом к лицу с непрошеным гостем. Но, прежде чем он успел рот раскрыть, тот уже обратился к -- Насколько я понимаю, ты -- Олвин. Когда я обнаружил, что сюда кто-то приходит, мне следовало бы сразу же догадаться".

Джезерак не просто верил в стабильность - он попросту не мог представить себе ничего иного. - Проблема, беспокоящая тебя, очень старая, - сказал он Элвину, - но ты будешь удивлен, узнав, для сколь многих, принимающих все наше окружение как должное, она не только не представляет интереса, но даже как бы не существует. Действительно, некогда человечество занимало пространство, бесконечно превосходящее этот город. Ты видел кое-что из прежнего облика Земли - того, который он имела до пришествия пустынь и исчезновения океанов. Записи, которые тебе так нравится просматривать - древнейшее из всего, чем мы располагаем. Только в них показано, какой была Земля до появления Пришельцев. Полагаю, что немногие видели их: эти бескрайние, открытые пространства нам трудно созерцать. И даже Земля была, конечно, лишь песчинкой в Галактической Империи. Но провалы между звездами - это кошмар, которого человек в здравом рассудке представить не. Наши предки пересекали их, отправившись на заре истории возводить Империю.

В этом случае индивидуальное счастье окажется на втором плане. На момент человечество представилось Олвину чем-то куда более драгоценным, нежели как просто фон его собственного бытия. И он без колебаний принял ту долю личных потерь, которую, наступит день, принесет ему сделанный им выбор. Мир пол ними продолжал свое бесконечное вращение. Чувствуя настроение друга, Хилвар молчал, пока наконец Олвин сам не нарушил устоявшуюся тишину. -- Когда я в первый раз ушел из Диаспара, я и понятия не имел -- а что же я надеюсь найти. -- сказал. -- Тогда меня вполне мог удовлетворить Лиз, и он меня и удовлетворил, но теперь все на Земле кажется таким маленьким. Каждое сделанное мною открытие вызывало все более серьезные вопросы, открывало более широкие горизонты.

Выдохнул. - Прежде, чем я смогу тебе ответить, мне надо будет спуститься и изучить ее, - сухо ответил Хилвар. - Может быть, это какой-то вид примитивного животного - возможно, даже родич нашего друга из Шалмираны. Без сомнения, животное это не обладает разумом, иначе оно бы не пыталось проглотить Элвин был потрясен, даже сознавая, что практически никакой опасности не. Что еще обитало там, под этим невинным на вид газоном, так и приглашавшим спуститься и пробежаться по его упругой поверхности. - Я бы мог провести здесь кучу времени, - сказал Хилвар, явно очарованный всем увиденным. - В данных условиях эволюция должна была привести к очень интересным результатам. И не только эволюция, но и дегенерация, поскольку высшие формы жизни регрессировали после того, как планета была покинута. Сейчас уже должно было бы установиться равновесие .

Временами ты заставлял нас беспокоиться, - признался. - Раз или два ты задавал вопросы, на которые нельзя было дать логичного ответа, и я уже опасался, что вся согласованность - А если бы Ярлан Зей не убедил меня - что бы вы тогда - Мы бы отправили тебя, не приводя в сознание, обратно в Диаспар, где ты проснулся бы естественным образом, даже не догадавшись, что побывал в Лисе. - А этот образ Ярлан Зея в моем сознании - многое ли из сказанного им было правдой. - По-видимому, почти. Я гораздо больше заботился об убедительности моей маленькой саги, чем о ее исторической точности, но Каллитракс ознакомился с ней и не нашел ошибок. Она, без сомнения, согласуется со всем, что мы знаем о Ярлане Зее и происхождении Диаспара. - Итак, мы теперь и в самом деле можем открыть город, - сказал Элвин. - Это может занять долгие годы, но в конечном счете мы оказались в состоянии нейтрализовать страх, так что любой желающий сможет покинуть Диаспар.

913 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Голос замолк, скованность исчезла, и Элвин снова стал самим. Он с удивлением обнаружил, что солнце давно скрылось за деревьями, и на восточный небосклон уже надвигается ночь. Откуда-то раздался гулкий удар большого колокола. Вибрирующий звук медленно расплывался в тишине, напряженно зависая в воздухе и насыщая его загадками и предчувствиями. Элвин заметил, что слегка дрожит - не от первого дуновения вечерней прохлады, а от благоговения и изумления перед всем, что открылось. Было очень поздно, и он находился вдали от дома. Ему внезапно захотелось вновь увидеть друзей, оказаться в Диаспаре, среди привычного окружения. - Я должен вернуться, - сказал. - Хедрон. мои родители.

Наслаждение от бесед и споров, тончайшие условности общения -- да уже их одних было бы достаточно, чтобы занять добрую часть жизни. Но, помимо всего этого, проводились еще и грандиозные официальные дискуссии, когда весь город словно зачарованный слушал, как его проницательнейшие умы схватываются в споре или борются за то, чтобы покорить вершины философии, на которые никому еще не удавалось взойти, но вызов, который они бросали человеку, никак не может утомить его разум. В городе не было никого, кем не владела бы какая-то всепоглощающая интеллектуальная страсть. Эристон, например, большую часть времени проводил в собеседованиях с Центральным Компьютером, который, в сущности, и управлял городом, но у которого тем не менее еще оставалась возможность вести неисчислимое количество одновременных дискуссий -- с каждым, кто только пожелал бы померяться с ним в остроте разума. В течение трехсот лет Эристон пытался создать логические парадоксы, которые оказались бы не по зубам машине. Он, впрочем, не рассчитывал добиться какого-либо серьезного успеха, не потратив на это занятие нескольких жизненных циклов. Интересы Итании были более эстетического направления. С помощью синтезаторов материи она изобретала переплетающиеся трехмерные структуры такой красоты и сложности, что это, в общем-то, были уже не просто стереометрические конструкции, а топологические теоремы высшего порядка. Ее работы можно было увидеть по всему Диаспару, и по мотивам некоторых из этих композиций были даже созданы мозаики полов в гигантских хореографических залах -- рисунок пола служил своего рода основой для создателей новых танцевальных вариаций. Все эти занятия могли бы показаться бесплодными тому,кто не обладал достаточным интеллектом, чтобы оценить их тонкость.

От этих сверкающих тотемных столбов исходила едва слышная музыка, бесконечно далекая и бесконечно чарующая. Великие пришли. На этот раз последовал и ответ. Когда Олвин услышал слова: Слуги Мастера приветствуют. Мы вас ждали,-- он понял, что все барьеры рухнули. Но в этот же самый миг и Шалмирейн, и его странные гости исчезли, и он снова очутился перед Центральным Компьютером в глубинах своего Диаспара. Все это оказалось иллюзией -- не более реальной, чем фантастический мир саг, в котором в юности он провел так много часов. Но как она была создана. Откуда взялись эти странные видения, так явственно представившиеся .

Не следил ли Шут за его бесплодными поисками, точно зная, что он делает. - Я стараюсь найти выход из города, - сказал Элвин. - Он должен существовать и, думаю, ты можешь помочь мне в Хедрон молчал. Пожелай он - и еще есть время свернуть с пути, направленного в будущее, предвидеть которое он не в силах. Сомнений быть не могло: ни один человек в городе, имей он даже возможность, не осмелился бы потревожить призраки прошлого, мертвого уже миллионы веков. Возможно, опасности и не. Возможно, ничто не в состоянии поколебать вечную неизменность Диаспара. Но если есть риск впустить в мир что-то новое, незнакомое, то это, быть может, последний шанс оградиться от. Хедрон был доволен текущим порядком вещей.

Примерно выяснилось, что в Лизе любовь начиналась с мысленного контакта, и порой могли пройти многие месяцы, а-то и годы, прежде чем пара встречалась, так сказать, наяву. При этом, как объяснил Хилвар, каких-либо неправильных представлений друг о друге не могло возникнуть в принципе, и злоупотребление доверием тоже было совершенно исключено. Двое, чьи мысли были открыты я другого, не могли иметь каких-то секретов. Даже если бы один из любящих и попытался создать из чего-то тайну, другой тотчас бы обнаружил, что от него что-то скрывают. Такую открытость и чистоту помыслов могли позволить себе только очень зрелые и хорошо сбалансированные умы. И лишь основанная на полнейшем самоотречении любовь могла выжить в таких условиях. Олвин хорошо понимал, что такая любовь должна быть глубже и богаче всего, что было известно по этой части его народу. Если вдуматься, то она могла подняться до таких высот совершенства, в существование которых просто трудно было и поверить. Тем не менее Хилвар уверил его, что такая любовь действительно существует, а когда Олвин прижал его выведыванием подробностей, глаза темнокожего юноши засияли и .

Оно выело все питательное в своем загоне, и ему понадобилось подыскать себе новое пастбище. Наверное, оно двигалось очень медленно. Вполне может быть, что ему потребовались годы, чтобы сломать эти столбы. Воображение Олвина быстро дополнило эту картину деталями, которых он доподлинно знать конечно же не. Он не сомневался, что анализ Хилвара в основном был правильным и что этот ботанический монстр, двигавшийся, возможно, слишком медленно, чтобы его перемещения могли быть отмечены глазом, все-таки выиграл медленную, но бескомпромиссную сватку с барьером, который встал на его пути. Он и сейчас еще мог быть жив -- после всех этих столетий, блуждая, как ему заблагорассудится, по поверхности планеты. Искать его, впрочем, было бы задачей безнадежной, потому что в его распоряжении были многие миллионы квадратных миль. Безо всякой надежды на успех они прочесали поверхность в пределах нескольких квадратных миль поблизости от проема в загородке и обнаружили всего-навсего одно огромное круглое пятно, где это существо, по всей видимости, останавливалось покормиться -- если только можно было приложить это выражение к организму, который извлекал необходимые ему питательные вещества из монолитной скалы. Когда они снова поднялись в пространство, Олвин почувствовал, как его охватывает какая-то странная усталость.

275 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Не знаю -- жду ли я этой встречи с нетерпением или боюсь Я никогда не понимал тебя, хотя было время -- я оказался достаточно тщеславен тогда, чтобы думать, будто понимаю. Правду знает только Центральный Компьютер, и он же знает всю правду о тех Неповторимых, которые время от времени, на протяжении минувших тысячелетийпоявлялись и бесследно исчезали. Интересно, выяснил ты уже или еще нет, что же именно с ними происходило. Одна из причин того, что я бегу в будущее, состоит, я полагаю, в том, что я нетерпелив. Мне страстно хочется побыстрее увидеть результаты начатого тобой, но мне нож острый -- наблюдать все промежуточные стадии, которые -- есть у меня такое подозрение -- могут оказаться достаточно неприятными. Было бы интересно увидеть -- в том мире, который будет вокруг меня через несколько коротких минут относительного времени, -- помнят ли тебя как творца или как разрушителя, да и помнят ли. До свиданья, Олвин. Мне хотелось бы дать тебе несколько советов, но я как-то не думаю, чтобы ты им последовал. Ты пойдешь собственным путем, как ты это всегда и делал, а твои друзья будут для тебя либо инструментами, которые следует использовать, либо ненужным балластом -- смотря по сиюминутной ситуации.

Ветер холодил его едва прикрытое тело, но Олвин не замечал этого и с каждым шагом все дальше и дальше погружался в струи встречного потока воздуха. Он прошагал всего ничего, ногда до него вдруг дошло, что Алистра так и не двинулась с места. Она стояла и смотрела на. Плащ, который он ей дал, трепетал на ветру, одна рука девушки застыла на полпути к лицу. Олвин видел, что губы ее шевелятся, но слова не долетали до. Он оглянулся на нее сперва удивленно, потом с нетерпением и не без жалости. То, о чем толковал Джизирак, оказалось правдой: Алистра просто не могла следовать за. Она догадалась, что означал этот дальний кружок света, через который в Диаспар от века стремился поток воздуха. За ее спиной цвел знакомый ей мир, полный чудес, но лишенный тайны, плывущий по реке Времени, подобно блистающему, но наглухо запаянному пузырьку. А впереди, на расстоянии каких-то нескольких шагов, простирались запустение и дикость -- мир пустыни, мир Пришельцев.

Быть может, ему будет не слишком приятно услышать правду о Мастере. В сущности, оно, возможно, даже не захочет признаться самому себе в том, что все эти столетия и столетия терпеливого ожидания прошли совершенно бесцельно. Но -- бесцельно. Хотя полип и был обманут, но ведь его столь долгое бдительное терпение оказалось теперь вознаграждено. Чуть ли не чудом он спас из забвения прошлого знание, которое иначе было бы безвозвратно утрачено. Теперь это существо, распавшееся на клетки, сможет, наконец, отдохнуть, а его символ веры отправится туда, где почили миллионы других верований, полагавших себя вечными. В задумчивом молчании шли Хилвар с Олвином обратно, к ожидавшему их кораблю. Как только они взлетели, крепость стала темной тенью среди холмов, она быстро сокращалась в размерах, пока не превратилась в странный черный глаз без век, обреченный на пристальный, вечный взгляд вверх, в пространство, -- и вскоре они потеряли его в огромной панораме Лиза. Олвин ровным счетом ничего не делал для управления кораблем.

Алистра шагала вплотную за ним, держа в ладонях шар холодного, немеркнущего огня, который с самого начала их приключений в недрах Хрустальной Горы вырывал из тьмы то немыслимые ужасы, то неподражаемую красоту. Мягкое белое излучение шара озаряло узкий коридор, блики света плясали на сверкающих стенах; пока этот источник огня не иссякнул, они, по крайней мере, могли видеть, куда направляются, и в случае опасности -- сразу же обнаружить любую видимую угрозу. Олвину, однако, слишком хорошо было известно, что самые страшные опасности этих пещер вовсе не относятся к числу видимых. За Алистрой, покряхтывая под тяжестью видеопроекторов, тащились Нарилльян и Флоранус. Олвин мимолетно подивился, почему это проекторы сделаны такими тяжелыми,-- ведь снабдить их гравитационными нейтрализаторами было совсем несложно. Он постоянно задумывался о таких вот вещах -- даже в разгар самых отчаянных приключений. И когда его посещали подобные мысли, ему чудилось, будто ткань действительности испытывает какой-то мгновенный трепет, и за пределами мира сиюминутных ощущений он схватывал вдруг проблеск другой, вовсе не похожей на эту, действительности. Коридор оборвался стеной тупика. Неужели стрелка-поводырь снова их предала?.

Оставалось лишь следовать за ней, хотя, как случалось уже не раз, она могла завлечь к еще более страшным опасностям. Элвин оглянулся, чтобы проверить, здесь ли все его спутники. Сразу за ним шла Алистра, неся шар, заполненный холодным, немеркнущим светом, озарившим с начала путешествия уже столько всего удивительного и ужасного. Бледное свечение заливало узкий коридор и расплескивалось по блестящим стенам. Пока хватало энергии, путь был виден, и видимых угроз удавалось избегать. Но, как слишком хорошо знал Элвин, в этих пещерах самые грозные опасности отнюдь не обязательно были видимыми. За Алистрой, сгибаясь под тяжестью своих излучателей, брели Нарриллиан и Флоранус. На мгновение Элвин отвлекся и подумал: почему бы не снабдить излучатели нейтрализаторами гравитации. Он всегда задумывался над подобными вещами даже среди самых отчаянных приключений. И когда такие мысли посещали его сознание, окружающая действительность, дрогнув, куда-то исчезала, и за миром своих чувств он ощущал дыхание другого, совершенно отличного мира.

Одна из стен начала складываться с нежным музыкальным звуком, причем таким хитроумным способом, что проследить за этим процессом оказалось невозможным. Через образовавшийся проем вошел Хилвар и полушутливо-полуозабоченно посмотрел на - Теперь, Элвин, раз уж ты проснулся, - сказал он, - то, может быть, сообщишь хотя бы мне, как ты умудрился вернуться и какой следующий шаг собираешься предпринять. Сенаторы как раз отправились взглянуть на подземку: они не могут понять, как ты сумел пробраться по ней. Что скажешь. Элвин соскочил с постели и потянулся изо всех сил. - Наверное, нам лучше догнать их, - заявил. - Не хочу, чтобы они понапрасну тратили время. Что же до твоего вопроса, ответ ты увидишь немного погодя.

834 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Ревниво спросил Элвин. Он привык рассматривать Башню Лоранна как свою личную собственность и слегка досадовал, что ее чудеса известны кому-то. Интересно знать, однако, смотрел ли Хедрон хоть раз на пустыню, видел ли тонущие на Западе звезды. - Нет, - сказал Хедрон, словно отвечая на его невысказанные вслух мысли. - Я никогда раньше здесь не. Но узнавать о необычных происшествиях в городе - мое развлечение, а с тех пор, как Башню Лоранна посещали в последний раз, прошло уже очень много времени. Элвина слегка удивило, каким образом Хедрон узнал о его прежних визитах. Но он тут же перестал думать об. Диаспар был полон глаз, ушей и других, более тонких органов чувств, информировавших город обо всем происходящем в нем .

Такого вот объяснения я и ожидал,-- удовлетворенно сказал Хилвар. -- Неужели до тебя не доходит ирония происходящего. Он бежал с этого мира всеми оплеванный -- а теперь посмотри только на этот вот мемориал, который воздвигли в его честь. Каменная колонна, возможно, в сотню раз превышала рост человека и стояла в центре металлического кольца, слегка приподнятого над уровнем равнины. Она была совершенно гладкая и без каких бы то ни было надписей. Сколько же времени, подумалось Олвину, собирались здесь околпаченные этим Мастером, воздавая ему почести. И узнали ли они, что он умер в изгнании на далекой Земле. Все это теперь не имело никакого значения. И сам Мастер, и его паства были погребены вечностью. -- Выйди,-- настойчиво приглашал Хилвар, пытающийся вывести Олвина из этого подавленного состояния.

Но в противном случае машина вряд ли мчала бы его сейчас под землей. Внезапно частота вибрации под ногами явно изменилась. Движение замедлялось - в этом не было сомнения. Должно быть, время прошло быстрее, чем он думал; несколько удивленный, Элвин взглянул на индикатор. Озадаченный и немного обеспокоенный, он прижался лицом к боковой стенке машины. Скорость все еще размывала стены туннеля, превращая их в бесформенную серую полосу, но теперь он время от времени замечал какие-то отметины, которые исчезали столь же быстро, как и появлялись. С каждым последующим мгновением они задерживались в его поле зрения все дольше и Затем, без всякого предупреждения, стены туннеля с обеих сторон куда-то унеслись. Машина, все еще на очень большой скорости, пересекала огромное пустое пространство, куда более обширное, чем даже то помещение, откуда он начал свой путь. Глядя в изумлении через прозрачные стенки, Элвин сумел заметить внизу сложную сеть несущих прутьев, которые, скрещиваясь и пересекаясь, исчезали в лабиринте туннелей, устремленных во все стороны. Через сводчатый купол лился поток голубоватого света, и на этом фоне он едва успел разглядеть силуэты гигантских машин.

Все колонны были абсолютно одинаковы и непрерывной линией шагали через нагромождения скал и долины, и не было видно никаких признаков того, чтобы они когда-то что-нибудь поддерживали. Все они были совершенно гладкими и скучными, а к вершине чуть сужались. Неожиданно череда этих колонн вдруг изменила свое направление под безупречным прямым углом. Олвин по инерции проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс. И снова колонны продолжали тянуться все тем же непрерывным забором, разрезая пейзаж,-- все на том же расстоянии одна от. Затем, милях в пятидесяти от первого поворота, они снова резко свернули -- и опять-таки под прямым углом. Если дело и дальше так пойдет, подумал Олвин, то мы скоро очутимся там, откуда начали". Бесконечная череда этих колонн так заворожила их, что, когда ей наступил конец, они оказались уже во многих милях от этой последовательности, Только тогда Хилвар закричал и заставил Олвина, который ничего не заметил, повернуть. Они медленно снизились и, пока кружили над тем, что обнаружил Хилвар, у каждого в сознании стала оформляться фантастическая догадка.

Если Хилвар и знал об этом, то не подавал виду, и вскоре его добродушное дружелюбие разрушило все преграды. Настало время, когда Элвин настолько привык к широкой, чуть скошенной улыбке Хилвара, к его силе и доброте, что не расстался бы с ним ни под каким видом. Он едва мог поверить, что некогда находил его непривлекательным. Они покинули Эрли на заре, на небольшом глайдере, который был устроен, по-видимому, по тому же принципу, что и доставившая Элвина из Диаспара машина. Он парил в воздухе в нескольких сантиметрах от почвы и, хотя направляющий прут отсутствовал, Хилвар объяснил Элвину, что глайдеры могут перемещаться только по предписанным маршрутам. Все населенные пункты были соединены друг с другом подобным образом; но за время пребывания в Лисе Элвину не довелось видеть других Хилвар затратил немало усилий на организацию этой экспедиции и, по-видимому, предвкушал ее не меньше, чем Элвин. Он спланировал маршрут в соответствии с собственными интересами. Хилвар был страстным натуралистом и надеялся обнаружить в сравнительно малонаселенных районах Лиса, которые они должны были посетить, новые виды насекомых. Он намеревался направиться к югу, насколько машина сможет их довезти, а остаток пути следовало идти пешком. Не вполне сообразив, что из этого следует, Элвин не возражал.

Скорее он нес в себе бездну изумления и любопытства, словно Хилвар наткнулся на нечто столь удивительное, что не желал возиться с нетерпеливыми расспросами - Ты опоздал, - сказал. - Оно уже. С тех пор, как сознание впервые снизошло на Ванамонда, Галактика уже не раз обернулась вокруг своей оси. О самых первых существах, которые тогда лелеяли его, он мог припомнить немногое - но все еще помнил собственное одиночество, когда они ушли и бросили его среди звезд. Потом он веками блуждал от звезды к звезде, медленно развиваясь и набираясь сил. Некогда он возмечтал отыскать тех, кто позаботился о его рождении, и хотя теперь мечта эта потускнела, она не умерла целиком. На бесчисленных мирах находил он обломки, оставленные после себя жизнью, но разум он обнаружил только однажды - и в ужасе бежал прочь от Черного Солнца. Однако Вселенная была очень велика, а поиски едва начались.

190 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Глазу не на чем было задержаться; зрение не могло подсказать, простирается ли окружающее Элвина пространство на метры или на километры. Возникало трудно преодолимое желание идти вперед с вытянутыми руками, чтобы нащупать реальные границы этого необычайного помещения. Но именно такие комнаты и были домом для большей части человечества на протяжении значительного отрезка его истории. Элвину было достаточно сформулировать соответствующую мысль, чтобы стены превратились в окна с видом на любую точку города. Еще пожелание - и вечно скрытые машины заполнили бы комнату спроецированными изображениями любой необходимой мебели. И за последний миллиард лет вряд ли кто интересовался, реальны ли эти изображения. Уж во всяком случае они были не менее реальны, чем так называемое твердое вещество. А когда нужда в них отпадала, они снова возвращались в призрачный мир Банков Памяти города.

Край плато был уже почти у самых ног. Хилвар достиг его первым. Через несколько секунд Элвин присоединился к Хилвару и, изумленный, застыл рядом с. Ибо они оказались не на краю плато, как можно было ожидать, а у кромки гигантской чаши глубиной метров в пятьсот и диаметром в три километра. Земля перед ними круто ныряла вниз, постепенно выпрямляясь ко дну впадины и снова поднимаясь все более и более круто к противоположному краю. Самый низ чаши был занят круглым озером, поверхность которого непрерывно рябилась в неутихающем Вся эта огромная впадина, была черным-черна, несмотря на то, что купалась в солнечном сиянии. Элвин и Хилвар не могли даже приблизительно догадываться, из какого материала состоит кратер, но он был темен подобно камню из мира, незнакомого с солнцем. У их ног, окольцовывая весь кратер, проходила полоса металла в несколько десятков метров шириной - и без единого пятнышка.

Во время Переходных Столетий, которые в действительности-то длились миллионы лет, знание о прошлом было либо утрачено, либо уничтожено преднамеренно. Последнее представляется более вероятным, хотя в это и трудно поверить. В течение столетий и столетий Человек тонул в исполненном предрассудков и все же научном варварстве, искажая историю, чтобы избавиться от ощущения своего бессилия и чувства провала. Легенды о Пришельцах абсолютно лживы, хотя отчаянная борьба против Безумного Разума, несомненно, способствовала их зарождению. И наших предков ничто не тянуло обратно, на Землю, кроме разве что душевной боли. Когда мы сделали это открытие, одна проблема в особенности нас поразила. Не было никогда никакой битвы при Шалмирейне, и все же Шалмирейн существовал и существует и по сей день. Более того, это было одно из величайших орудий уничтожения из всех когда-либо построенных. Потребовалось некоторое время, чтобы разрешить эту загадку, но, когда ответ был найден, он оказался очень простым.

Но не успев додумать эту мысль, разум Элвина отверг. Пусть Диаспар достаточен для всего остального человечества. Для него -. Да, он не сомневался, что и за тысячу жизней не исчерпать всех чудес города, не испробовать всех возможных путей бытия. Он мог бы заняться этим, но никогда не получит удовлетворения, пока не совершит нечто более значительное. Оставался лишь один вопрос: что же именно следует Этот вопрос без ответа вывел его из состояния дремотной мечты. В таком беспокойном настроении он, однако, не мог оставаться дома. В городе было лишь одно место, способное дать Когда он шагнул в коридор, часть стены замерцала и исчезла; ее поляризовавшиеся молекулы отозвались на лице дуновением, подобным слабому ветерку. Он мог добраться до цели многими путями и без всяких усилий, но предпочел идти пешком.

Это был Диаспар накануне перемен, Диаспар, еще распахнутый в мир и Вселенную. Город накрывало бледно-голубое небо, усеянное размытыми перьями о6лаков,-- они медленно поворачивались и изгибались под ветром, который мел по поверхности этой еще совсем юной Земли. Пронизывая облака, летя и выше их, в небе двигались и более материальные воздушные странники. На высоте многих миль над городом корабли, связывающие Диаспар с внешним миром, мчались по своим маршрутам в самых разных направлениях, прошивая небеса кружевными строчками инверсионных следов, Джизирак долго смотрел на эту загадку, на это чудо -- распахнутое небо, и страх касался его души неосязаемыми холодными пальцами. Он почувствовал себя голым и беззащитным, ошеломленный осознанием того, что весь этот такой мирный голубой купол -- не более чем тончайшая из скорлупок, за которой простирается космос, таинственный и угрожающий. Но этот страх был недостаточно силен, чтобы парализовать волю. Какой-то долей сознания Джизирак понимал, что все это сон, а сон не причинит ему ровно никакого вреда. Он просто проплывет сквозь это наваждение, пробуя его на вкус, пока не проснется в городе, который ему хорошо знаком. Он направлялся в самое сердце Диаспара, к той его точке, где в его эпоху будет стоять усыпальница Ярлана Зея.

Алистра покинула Джезерака в расстроенных чувствах. Но она была бы довольна, если б могла увидеть его поступки, последовавшие непосредственно за ее уходом. Джезерак имел друзей в Совете; за свою долгую жизнь он и сам бывал его членом, и, в случае невезения, мог войти в него вновь. Он соединился с тремя наиболее влиятельными коллегами и осторожно попытался заинтересовать. Как наставник Элвина, он сознавал свое двусмысленное положение и торопился обезопасить. Впрочем, в происшедшее стоило посвятить лишь немногих. Все немедленно пришли к выводу, что первым делом надо связаться с Хедроном и потребовать разъяснений. Но превосходное намерение не могло быть выполнено. Хедрон предусмотрительно скрылся из пределов досягаемости. Хозяева очень тактично не напоминали Элвину о двусмысленности его положения.

838 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Неподалеку от ближайшей из них просматривались крохотные искорки планет -- должно быть, планеты эти были неимоверных размеров, если их было видно с такого расстояния. Причина туманного, а потому и жемчужного свечения Центрального Солнца была теперь очевидна: гигантскую звезду окутывала газовая оболочка, она смягчала излучение и придавала ему характерный цвет. Глаз едва различал эту газовую туманность, и вся она была словно бы изломана, но как именно -- невозможно было решить. Но оболочка была, и чем дольше на нее смотреть, тем протяженнее она представлялась. -- Ну, Олвин, у нас с тобой теперь достаточно миров, чтобы сделать выбор,-- засмеялся Хилвар. -- А может, ты нацелился исследовать их. -- К счастью, в этом нет необходимости. Если мы только сможем где-то войти в контакт, то получим всю нужную нам информацию. Знаешь, логично, наверное, будет направиться к самой большой планете Центрального Солнца.

Крохотные волночки. Высотой не более нескольких дюймов, они бесконечной чередой разбивались об узкую полоску 6ерега. Хилвар первым нарушил молчание, и в голосе его прозвучала нотка неуверенности, заставившая Олвина взглянуть на друга с некоторым удивлением. -- Что-то тут не. Ничего не могу понять, -- медленно проговорил Хилвар. -- Ветра-то нет, а что же тогда морщит воду. Ей бы надо оставаться совершенно спокойной. Прежде чем Олвин продумал ответ, Хилвар стремительно присел, склонил голову к плечу и погрузил в воду правое ухо. Олвин не имел ни малейшего представления, что это хочет обнаружить его друг таким вот странным способом и в таком нелепом положении. Потом догадался: Хилвар просто прислушивался.

Возможно, теперь все будет. Сначала медленно, а потом со все возрастающей уверенностью -- по мере того как в памяти оживали давным-давно забытые навыки -- пальцы Хедрона побежали по панели управления, лишь на мгновения задерживаясь в некоторых ее -- Вот, думаю, так будет правильно, -- наконец проговорил он, -- Во всяком случае, мы сейчас в этом убедимся. -- Экран монитора засветился, но вместо изображения, которое ожидал увидеть Олвин, появилась несколько обескуражившая его надпись: Регрессия начнется, как только вы установите градиент убывания. -- Экая я бестолочь, -- прошептал Хедрон. -- Вот ведь все сделал правильно, а самое-то важное и забыл. -- Теперь его пальцы двигались по панели уже совершенно уверенно, и, когда надпись на экране растаяла, он развернул свое кресло так, чтобы видеть и изображение города в центре зала. -- Гляди внимательно, Олвин, -- предупредил. -- Думается мне, что мы оба узнаем сейчас о Диаспаре кое-что новенькое. Олвин терпеливо ждал, но ничего не происходило.

Ни разу за все прошедшие годы он не вглядывался в себя так, как сейчас, потому что не мог не согласиться с той правдой, что прозвучала в словах Хедрона. Когда это, спрашивается, было, чтобы он остановился, отложил в сторону все свои планы, все свои авантюры, чтобы задуматься -- а как все это повлияет на судьбу его друзей. Пока что он доставлял им только беспокойство, но вот вскоре может присовокупить к этому и нечто куда более худшее -- и все из-за своей ненасытной любознательности н настойчивого стремления постичь то, что не должно быть постигнуто человеком. Хедрона он не любил. Эксцентрическая натура Шута как-то не располагала к более теплым отношениям, даже если бы Олвин к ним и стремился. И все же, размышляя сейчас над прощальными словами Хедрона, он был буквально ошеломлен внезапно пробудившимися угрызениями совести. Ведь Шуту пришлось бежать в будущее именно из-за него, Олвина!. Но уж, конечно, нетерпеливо возражал самому себе другой Олвин, винить себя в этом просто глупо.

Совет, едва признавший существование Лиса, был, вероятно, пока не в состоянии понять происходящее. К тому же Совет был откровенно напуган - впрочем, насколько мог судить Джезерак, то же относилось и к гостям, которым, правда, удалось лучше скрыть это обстоятельство. Что касается самого Джезерака, то, вопреки собственным ожиданиям, он сумел побороть свой страх. Что-то от безрассудства - а может быть, храбрости. - Элвина проникло и в его мировоззрение, открыв новые горизонты. Он не верил, что сам сможет выйти за пределы Диаспара, но уже понимал импульс, побудивший Элвина совершить. Вопрос Президента застал его врасплох, но Джезерак быстро овладел. - Я думаю, - сказал он, - что лишь по чистой случайности подобная ситуация никогда не возникала ранее. Мы знаем, что в создании четырнадцати предыдущих Уникумов был определенный план.

Выдохнул. - Прежде, чем я смогу тебе ответить, мне надо будет спуститься и изучить ее, - сухо ответил Хилвар. - Может быть, это какой-то вид примитивного животного - возможно, даже родич нашего друга из Шалмираны. Без сомнения, животное это не обладает разумом, иначе оно бы не пыталось проглотить Элвин был потрясен, даже сознавая, что практически никакой опасности не. Что еще обитало там, под этим невинным на вид газоном, так и приглашавшим спуститься и пробежаться по его упругой поверхности. - Я бы мог провести здесь кучу времени, - сказал Хилвар, явно очарованный всем увиденным. - В данных условиях эволюция должна была привести к очень интересным результатам. И не только эволюция, но и дегенерация, поскольку высшие формы жизни регрессировали после того, как планета была покинута. Сейчас уже должно было бы установиться равновесие. ты что, уже Его голос звучал просительно; ландшафт продолжал уходить - Улетаю, - сказал Элвин.

240 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Впрочем, может оказаться и так, что это я сам создал этот рисунок во время одной из своих художественных фаз, а когда город отказался хранить его вечно, был так раздосадован, что и решил тогда же забыть об этом эпизоде. Ну вот, так я и знал, что этот кусочек того гляди отвалится. Хедрон ухитрился отколупнуть сколок позолоченной плитки и, казалось, был страшно доволен этим актом мало кого трогающего вандализма. Он бросил крохотную чешуйку наземь: -- Вот теперь роботам-уборщикам будет над чем потрудиться. Олвин понял, что это -- урок. Странный инстинкт, известный под именем интуиции, способный приводить к цели напрямик, срезая углы, тотчас сказал ему об. Он уставился на Золотистую крошку, лежащую у его ног пытаясь как-то связать ее с проблемой, занимающей его сознание. Найти ответ было несложно, коль скоро ему стало очевидно, что ответ такой существует. -- Да, я понимаю, что именно вы стараетесь мне втолковать,-- сказал он Хедрону.

Этот народ невозможно удивить - подумал Элвин. Взаимосвязанные сознания держат людей в курсе всего происходящего в стране. Интересно, как реагировали они на его приключения в Шалмиране, о которых, как следовало предполагать, знал уже весь Лис. Серанис выглядела более обеспокоенной и неуверенной, чем когда-либо, и Элвин вспомнил о выборе, который ему теперь предстоял, и о котором он почти забыл среди волнений последних дней, не желая тратить силы на решение проблем, отложенных на будущее. Но вот будущее наступило, и он должен решать, какой из двух миров он впредь предпочтет для жизни. Когда Серанис заговорила, голос ее был озабочен, и Элвину внезапно показалось, что в планах, которые Лис строил насчет него, что-то нарушилось. Что произошло в его отсутствие. Отправились ли эмиссары Лиса в Диаспар, чтобы воздействовать на сознание Хедрона - и смогли ли они это выполнить. - Элвин, - начала Серанис, - есть многое, о чем я не говорила тебе раньше, но теперь ты должен все узнать, чтобы понять наши действия. Ты знаешь одну из причин изоляции наших рас.

В этих постройках, которые казались очень старыми, была использована даже непостижимо древняя идея остроконечной арки. Медленно приближаясь к селению, Олвин прилагал все старания, чтобы побыстрее освоиться с новым окружением. Все здесь было незнакомо. Даже сам воздух был иным -- неощутимо пронизанный биением неведомой жизни. А золотоволосые люди небольшого роста, двигающиеся между домами с такой непринужденной грацией, совершенно ясно, были совсем не такими, как жители Они не обращали на Олвина ни малейшего внимания, и это было странно, поскольку уже и одеждой он отличался от. Температура воздуха в Диаспаре всегда была неизменной, и поэтому одежда там носила чисто декоративный характер и подчас обретала весьма сложные формы, Здесь же она казалась в основном функциональной, сшитой для того, чтобы в ней было удобно ходить, а не исключительно ради украшательства, и у многих состояла всего-навсего из целого куска ткани, обернутого вокруг тела. Только когда Олвин уже углубился в поселок, люди Лиза отреагировали на его присутствие, да и то их реакция приняла несколько необычную форму. Двери одного из домов выпустили группу из пяти человек, которая направилась прямехонько к нему,-- выглядело это все так, как если бы они, в сущности, ожидали его прибытия. Сильнейшее волнение внезапно овладело Олвином, и кровь застучала у него в венах.

Было время, когда миллионы людей ежедневно отправлялись в такие путешествия в машинах, сходных с этой, снуя между жилищами и скучной работой. С тех давних времен Человек успел изучить Вселенную и вновь вернуться на Землю - завоевав империю и упустив ее из рук. Теперь подобное путешествие совершалось опять, в машине, где легионы позабытых и отнюдь не жаждавших приключений людей чувствовали бы себя как дома. И это было наиболее значительное путешествие, предпринятое представителем рода человеческого за последний миллиард лет. Алистра десяток раз осмотрела Гробницу, хотя и одного было вполне достаточно, чтобы понять: спрятаться там негде. После того, как удивление прошло, она подумала: а что, если она выслеживала в парке не Элвина и Хедрона, а их проекции. Но ведь проекции существовали для того, чтобы материализовавшись в любой нужной точке, избавить человека от необходимости посещать ее лично. Ни один человек в здравом уме не будет "прогуливать" свое изображение, потратив на дорогу полчаса, если он может оказаться на месте немедленно. Нет, она следовала к Гробнице за реальным Элвином и за реальным Хедроном. Значит, где-то есть секретный вход.

Снова и снова пытался он заполнить зияющие провалы пейзажа -- хитроумная аппаратура считывала в его сознании теснящие друг друга образы и воплощала их на стене в цвете. Все впустую. Линии выходили расплывчатыми и робкими, оттенки получались грязноваты и скучны. Когда художнику неведома цель, отыскать ее для него не в состоянии даже самые чудесные инструменты. Олвин оставил свое никуда не годное малеванье и угрюмо вперился в пустой на три четверти прямоугольник, который ему так хотелось заполнить Прекрасным. Прошла минута, потом еще одна. Повинуясь внезапному импульсу, он вдруг удвоил масштаб оставшейся части этюда и переместил ее в центр полотна. Нет такой выход из положения был продиктован просто ленью.

Лучшее в обоих городах должно быть каким-то образом сохранено и объединено в новую, более здоровую культуру. Эта невероятно тяжелая задача потребует всей полноты мудрости и терпения жителей двух городов. Некоторые из трудностей предстоящей адаптации уже проявились. Гости из Лиса достаточно вежливо отказались жить в предоставленных им в городе домах. Они устроили себе временный приют в парке, среди пейзажа, напомнившего им Лис. Хилвар явился единственным исключением: хотя ему и не нравилось жить в доме с неопределенными стенами и эфемерной мебелью, он отважно принял гостеприимное предложение Элвина, когда тот заверил, что долго они там не останутся. Хилвар в течение всей жизни ни разу не ощущал себя одиноким, но в Диаспаре он познал одиночество. Для него город был более необычен, чем Лис для Элвина, и Хилвар был подавлен и ошеломлен его бесконечной сложностью и мириадами незнакомцев, которые, казалось, заполняли каждый клочок окружающего пространства. В Лисе он, хотя и не всегда хорошо, знал каждого жителя, независимо от того, встречался он с ним или. В Диаспаре же он не смог бы познакомиться со всеми и за тысячу жизней; подобное ощущение вызывало у Хилвара неясную депрессию, хотя он и понимал всю иррациональность этого чувства.

978 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

На спуске, ведущем к улице, их ждала Алистра. У Элвина не хватило бы духа упрекать ее за выдачу секретов, какую бы роль она при этом ни играла: ее горе было слишком явным, и когда Алистра подбежала, чтобы обнять Элвина, глаза ее были - Ах, Элвин. - она заплакала. - Что они собираются с тобой Элвин взял ее руки в свои с нежностью, удивившей их - Не беспокойся, Алистра, - сказал. - Все будет в порядке. В конце концов, даже в самом худшем случае Совет может только отправить меня обратно в Банки Памяти - но я почему-то думаю, что этого не произойдет. Ее красота и печаль были так обольстительны, что даже сейчас Элвин ощутил отклик собственной плоти на ее присутствие. Но это было лишь влечение тела; он не пренебрегал им, но теперь этого было недостаточно.

Наверняка он выяснил только то, что Лиз был разделен на бесчисленные поселки и Эрли среди них считался типичным. Однако, в известном смысле, типичных примеров тут просто не существовало: Олвина заверили, что каждый поселок старается быть как можно более непохожим на своих соседей. Все это было чрезвычайно запутанно. Хотя Эрли был очень маленьким и в нем проживало меньше тысячи человек, сюрпризов он таил в себе немало. Все здесь решительно все отличалось от аналогов Диаспара. Различия распространялись даже на такие фундаментальные вещи, как человеческая речь. Своими голосовыми связками пользовались только ребятишки. Взрослые же очень редко обращались друг к другу со словами, и спустя некоторое время Олвин пришел к выводу, что они поступали так только из вежливости по отношению к. Быть окруженным со всех сторон бурей беззвучных слов было странно, непривычно и порой вызывало у Олвина даже что-то вроде отчаяния, но через какое-то время он к этому привык.

Дальше ехать. Элвин окинул взглядом окружающие холмы и комфортабельное кресло, в котором он сидел во время поездки. - Разве нет обходного пути. - спросил он без особой - Конечно, есть, - ответил Хилвар. - Но мы не пойдем в обход. Мы пойдем к вершине, что куда интереснее. Я поставлю машину на автоматику, и она будет ждать нас, когда мы спустимся с той стороны. Решившись не сдаваться без боя, Элвин сделал последнюю - Скоро стемнеет, - запротестовал. - Мы не сможем пройти весь этот путь до заката. - Ну да, - сказал Хилвар, с невероятной быстротой разбирая припасы и снаряжение.

Что это. штука. - выдохнул. - Прежде, чем я смогу тебе ответить, мне надо будет спуститься и изучить ее, - сухо ответил Хилвар. - Может быть, это какой-то вид примитивного животного - возможно, даже родич нашего друга из Шалмираны. Без сомнения, животное это не обладает разумом, иначе оно бы не пыталось проглотить Элвин был потрясен, даже сознавая, что практически никакой опасности не. Что еще обитало там, под этим невинным на вид газоном, так и приглашавшим спуститься и пробежаться по его упругой поверхности. - Я бы мог провести здесь кучу времени, - сказал Хилвар, явно очарованный всем увиденным.

До прохода в скалах они добрались довольно быстро, а когда миновали его, то вышли на чрезвычайно интересное плато, полого снижающееся по краям. Теперь Олвин уже не испытывал ни усталости, ни страха -- только жадное чувство предвкушения волнующих событий возбуждало. Он понятия не имел о том, что именно ему предстоит обнаружить. Но то, что что-то будет обнаружено, не вызывало у него никаких сомнений. Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы. Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой. Кромка плато оказалась едва ли не у самых их ног. Хилвар первым дошагал до нее, а спустя несколько секунд и Олвин, лишившись дара речи, уже стоял. Он был ошеломлен, потому что оба они находились на краю вовсе не какого-то там плато, как им представлялось поначалу, но огромной чаши глубиной в полмили и диаметром мили в три.

После этого уже весьма несложно обеспечить ситуацию, в которой машина будет вовлечена в логический парадокс, когда, и отвечая мне, и отказываясь отвечать, она будет вынуждена нарушить данные ей инструкции. В таких случаях все роботы действуют одинаково, стремясь н самозащите. Они освобождают входные цепи, по которым к ним извне поступают сигналы, и ведут себя так, словно им вообще не задавали никакого вопроса. Олвин уже испытывал угрызения совести, что затронул эту тему, и после некоторой внутренней борьбы признал, что на месте робота принял бы именно эту тактику и сделал бы вид, что просто не расслышал вопроса. В одном, по крайней мере, он был теперь уверен: Центральный Компьютер оказался совершенно готов иметь дело с любыми ловушками, какие только могут быть установлены в блоках памяти робота. У Олвина не было ни малейшего желания видеть своего слугу превращенным в груду лома. Он скорее бы добровольно вернул его в Шалмирейн со всеми его тайнами. Собрав все свое терпение, он ждал, покуда два молчаливых интеллекта общались друг с другом неощутимо для всего остального мира. Это был диалог двух сознаний, каждое из которых было создано человеческим гением в давным-давно минувший золотой век его самых замечательных достижений. А теперь ни тот, ни другой разум не могли быть полностью поняты нем бы то ни было из живущих на Земле людей.

237 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Было маловероятно, что роботу когда-то приходилось пилотировать корабль с Мастером в Эрли, и поэтому месторасположение деревни и не было зафиксировано в его памяти. С нескольких попыток Олвин приземлил свой корабль на склоне того самого холма, с которого впервые увидел Лиз. Управлять кораблем оказалось совсем просто -- требовалось лишь в самых общих чертах сформулировать желание, а уж робот сам прорабатывал все детали. Олвин подумал, что, по-видимому, робот станет игнорировать опасные или невыполнимые приказы, хотя у него-то не было ни малейшего намерения отдавать их без особой к тому необходимости. Олвин был абсолютно уверен, что никто не мог видеть его прибытия. Он считал это обстоятельство достаточно важным, поскольку не испытывал ни малейшего желания снова вступать в телепатическую схватку с Сирэйнис. Планы его все еще были несколько туманны, но он не подвергался никакому риску, пока у него сохранялись дружественные отношения с обитателями Лиза. Робот мог действовать в качестве посла, в то время как сам он оставался бы в безопасности на корабле. По дороге к Эрли роботу не повстречалось ни одной живой души. Странно это было -- сидеть в неподвижном космическом корабле, в то время, как его взгляд без малейших усилий с его стороны скользил по знакомой тропе, а в ушах звучал шепот леса.

Думаю, что все правильно, - сказал он. - Во всяком случае, мы сейчас увидим. Экран засветился, но вместо ожидаемой картины на нем появилось несколько обескураживающее сообщение: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ НАЧНЕТСЯ, КАК ТОЛЬКО БУДЕТ ВВЕДЕН КОНТРОЛЬНЫЙ ТЕМП - Глупо, - пробормотал Хедрон. - Все сделал правильно, а о главном забыл. Его пальцы на этот раз уверенно прошлись по пульту, и когда сообщение исчезло с экрана, он повернулся вместе с креслом, чтобы держать копию города в поле зрения. - Гляди, Элвин, - сказал. - Я думаю, мы оба сейчас узнаем о Диаспаре кое-что новое. Элвин терпеливо ждал, но ничего не происходило.

Перед тем, как попасть в Лис, Учитель приземлился в Диаспарском Порту, который теперь скрыт этими песками. Наверное, Порт почти опустел уже в те времена; думаю, корабль Учителя был одним из последних, достигших Земли. Какое-то время, прежде, чем удалиться в Шалмирану, Учитель прожил в Диаспаре; тогда дорога, должно быть, еще была открыта. Но корабль ему больше не понадобился: все эти века он покоился здесь, под песками. Подобно Диаспару, подобно этому роботу, подобно всему, что строители прошлого считали действительно ценным, он был сохранен своими собственными схемами вечности. Пока звездолет имел источник энергии, он не мог износиться или разрушиться: никогда не тускнеющий образ в ячейках памяти контролировал его физическую Корабль был теперь совсем рядом, и управлявший им робот подогнал его к башне. Джезерак сумел различить форму звездолета - он был заострен с обоих концов и насчитывал метров тридцать в длину. Окон или других отверстий не было видно, но толстый слой земли мешал в этом удостовериться. Вдруг на них брызнула грязь, часть корпуса раскрылась наружу, и Джезерак заметил небольшое пустое помещение с еще одной дверью на противоположной стенке.

Эволюция и наука пришли к одному и тому же ответу, только вот дитя природы просуществовало гораздо дольше. Наконец Олвин высвободился из-под завораживающего очарования озера и продолжил свой путь по извивающейся дороге. Лес снова сомкнулся над ним -- но ненадолго. Дорога внезапно кончилась -- обширным пустым пространством шириной в полмили и вдвое большей длины, и Олвин понял, почему до сих пор он не встретил никаких следов человека. Пространство это оказалось заполненным низкими двухэтажными строениями, выкрашенными в мягкие тона, глядеть на которые глазу было приятно даже при полном. сиянии солнца. Большинство этих домов были ясных, простых пропорций, но некоторые выделялись каким-то сложным архитектурным стилем с использованием витых колонн и изящной резьбы по камню. В этих постройках, которые казались очень старыми, была использована даже непостижимо древняя идея остроконечной арки. Медленно приближаясь к селению, Олвин прилагал все старания, чтобы побыстрее освоиться с новым окружением.

Твоя гипотеза вроде бы и объясняет все известные факты,-- осторожно сказал Хилвар. -- К несчастью, она все еще оставляет открытой самую глубокую проблему из всех -- изначальную цель создания Диаспара. Почему вот ваши люди склонны считать, что внешнего мира просто не существует. Вот вопрос, на который я хотел бы получить ответ. -- Я как раз и собираюсь на него ответить,-- сказал Олвин. -- Только вот не знаю -- когда и. И так они спорили и мечтали, в то время как час за часом Семь Солнц расплывались в стороны, пока кольцо их не обрисовало внешние обводы этого странного туннеля ночи, в котором мчался корабль. Затем одна за другой наружные звезды исчезли на грани черноты, и, наконец, в центре экрана осталось только среднее солнце Семерки. Хотя корабль все еще пронизывал не его пространство, среднее светило уже сияло тем жемчужным огнем, который выделял его из всех остальных звезд. Яркость его увеличивалась с каждой минутой, пока, наконец, оно из точки не превратилось в крохотный жемчужный диск.

Мы теперь можем ему помочь, но ведь в его бесконечной жизни мы промелькнем всего лишь ничтожнейшим эпизодом. Я не думаю, что его конечное предназначение имеет к нам какое-либо Олвин с изумлением уставился на. -- Почему ты так считаешь. -- спросил. -- Мне трудно объяснить. Просто интуиция, -- ответил Хцлвар. Он мог бы добавить еще кое-что, но сдержался. Такие вещи как-то не предназначались для передачи, и, хотя Олвин конечно же не стал бы смеяться над его мечтой, он не решился обсудить проблему даже со своим другом. Это было больше чем мечта, в этом он был уверен, и она отныне постоянно станет преследовать .

406 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

До свидания, Элвин. Я думал дать тебе пару советов, но вряд ли ты примешь. Ты пойдешь своей дорогой, как всегда, а твои друзья будут лишь орудиями, используемыми или отбрасываемыми по обстоятельствам. Это. Более мне нечего сказать. Еще секунду Хедрон, существующий теперь уже только в виде образа электрических зарядов в ячейках памяти города, глядел на Элвина с усталой покорностью и, казалось, с тоской. Потом экран погас. Когда изображение Хедрона растаяло, Элвин долго сидел в неподвижности. Впервые за всю жизнь он вгляделся в свою душу со стороны, ибо не мог отрицать справедливости слов Хедрона.

До тех пор пока он не предпринимал попытки сдвинуться с места, иллюзия оставалась полной. Вполне можно было поверить, что Диаспар опустел, а все его жители собрались здесь, в этой огромной чаше. Не однажды за прошедшие тысячелетия жизнь в городе замирала, чтобы его население могло собраться на Великой Ассамблее. Олвин знал, что и в Лизе сейчас происходит нечто подобное. Но там встречались просто мыслями. Большинство из окружающих были ему знакомы -- вплоть до расстояния, на котором лицо еще можно было различить невооруженным глазом. Более чем в миле от него и тысячью футов ниже располагалось небольшое круглое возвышение, к которому и было приковано сейчас внимание всего мира. С трудом верилось, что можно будет что-то разглядеть с такого расстояния, но Олвин знал, что, когда начнутся выступления, он будет видеть и слышать все происходящее с такой же ясностью, как и всякий другой в Диаспаре. Какая-то дымка возникла на возвышении в центре амфитеатра. Тотчас же из нее материализовался Коллитрэкс -- лидер группы, в задачу которой входило реконструировать прошлое на основе информации, принесенной на Землю Вэйнамондом.

Олвин покинул своих резвящимся сверстников и пошел дальше, к центру Парка. Он ступал по едва намеченным тропинкам, которые, пересекаясь, вились сквозь низкорослый кустарник и время от времени ныряли в узкие расщелины между огромными, обросшими лишайником валунами. В одном месте он поравнялся с какой-то маленькой машиной многогранной формы, парившей в кроне дерева. Никто не знал, сколько разновидностей роботов существует в Диаспаре: они старались не попадаться людям на глаза и занимались своим делом настолько споро, что увидеть изредка даже хотя бы одного из них было событием весьма Наконец поверхность почвы снова стала подниматься -- Олвин приближался к небольшому холму, расположенному точно в центре Парка и, следовательно,-- и самого города. Идти здесь стало легче, и ему уже ясно была видна вершина холма и венчавшее ее здание простых очертаний. К тому моменту, когда Олвин достиг цели, он несколько запыхался и был рад возможности прислониться к одной из розовых колонн, передохнуть и окинуть взглядом путь, которым он сюда добрался. Существует несколько архитектурных форм, которые не подвержены изменениям, потому что являют собой совершенство. Усыпальница Ярлана Зея могла бы быть возведена и строителями храмов самых первых цивилизаций из всех известных человечеству, хотя они даже отдаленно не смогли бы себе представить, из какого материала она выстроена. Потолок усыпальницы растворялся в небо, а единственный ее зал выстилали плиты, которые только на беглый взгляд казались вытесанными из камня. В течение многих геологических эпох люди истирали ногами этот пол и так и не оставили на нем ни малейшего следа -- столь непостижимо тверд был материал плит.

Джезерак не был математиком, хотя иногда ему хотелось верить в обратное. Все, что он мог делать - это отыскивать в бесконечной веренице простых чисел особые связи и правила, которые усилиями более одаренных людей могли быть потом обращены в общие законы. Он мог подметить, как именно ведут себя числа, но был не в состоянии объяснить -. Продираться через арифметические джунгли было для него развлечением, и иногда ему удавалось обнаружить занятные подробности, ускользнувшие от более опытных исследователей. Он составил матрицу всех возможных целых и пустил свой компьютер нанизывать на ее поверхность простые числа, подобно бусинкам в узлах сети. Джезерак делал это уже сотни раз и ничего нового пока не извлек. Но ему нравилось смотреть, как изучаемые им числа разлетаются по всему спектру целых, не подчиняясь каким-либо видимым закономерностям. Он знал все уже открытые законы их распределения, но постоянно надеялся обнаружить новые. Ему не стоило жаловаться, что его отвлекли.

Ванамонд может сообщать мне подобные факты, но, по-видимому, не понимает их смысла. Полагаю, что он знает о прошлом, но не в состоянии интерпретировать. В его сознании просто свалено в кучу все, что когда-либо происходило. На секунду он остановился в задумчивости, затем лицо его просветлело. - Сделать можно только одно: так или иначе мы должны доставить Ванамонда на Землю, чтобы наши философы могли изучить - Будет ли это безопасно. - спросил Элвин. - Да, - ответил Хилвар, отметив в уме всю нехарактерность этой реплики для его друга. - Ванамонд настроен дружелюбно. Более того, он кажется, в сущности, почти нежным.

Тут и там капризы ветра выдули в песке причудливые водовороты и овражки. Иногда трудно было поверить, что эти скульптуры не созданы разумом. На очень большом расстоянии, так далеко, что его нельзя было даже оценить, виднелась гряда плавных, округлых холмов. Они разочаровали Элвина: он бы многое дал, чтобы воочию увидеть поднимающиеся ввысь горы старинных записей и собственных грез. Солнце опустилось к краю холмов. Его покрасневший свет был смягчен пройденными в атмосфере сотнями километров. На его диске были видны два огромных черных пятна. Элвин знал из своих изысканий о существовании подобного явления; но был удивлен тем, что столь легко может наблюдать .

424 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Она не хотела потерять друга без борьбы; отчужденность и безразличие Олвина бросали ей вызов, который она не могла не принять. И все же, вполне вероятно, мотивы, которые ею двигали, были не совсем уж так эгоистичны и диктовались, скорее, чем-то, что походило более на материнское отношение к Олвину, нежели было простым влечением, Конечно, деторождение было забыто жителями города, но великие женские инстинкты оберегания и сочувствия все еще жили. Олвин мог казаться упрямым и слишком уж полагающимся на самого себя, куда как полным решимости идти своим путем, и все же Алистра была способна ощутить его внутреннее одиночество. Обнаружив, что Олвин исчез, она немедленно справилась у Джизирака, что произошло. Джизирак, поколебавшись лишь мгновение, рассказал ей. Если Олвин не нуждался в обществе другого человека, он сам должен был дать тому это понять. Его наставник относился к их взаимоотношениям с полным безразличием. В целом Алистра ему, скорее, нравилась, и он надеялся, что ее влияние поможет Олвину приноровиться к жизни в Диаспаре. Тот факт, что Олвин пропадал теперь в Зале Совета мог означать только одно -- что он погрузился в какие-то исследования и это, по крайней мере, помогало задушить любые подозрения, которые могли бы возникнуть у Алистры в отношении возможных соперниц. Но хотя ревность в ней и не вспыхнула, зато зародилось любопытство.

Во внезапном озарении он указал на невидимый купол, защищавший их от ночи. - Расскажи мне, как ящик, на котором ты сидишь, создает эту крышу над нашими головами, - объявил он, - и тогда я объясню тебе, как работают схемы вечности. Хилвар расхохотался. - Ну что ж, полагаю, это честное сопоставление. Тебе надо будет расспросить об этом у кого-нибудь из наших специалистов по теории поля. Я, конечно, не смогу тебе ответить. Эта реплика повергла Элвина в глубокое раздумье. Значит, в Лисе все еще были люди, понимавшие, как работают их машины; в Диаспаре же таких людей не осталось. Они еще долго разговаривали на подобные темы, и наконец Хилвар заявил: - Я устал.

Элвин ожидал чего-то в этом роде и не был обескуражен. Он хотел бы довериться Хилвару, явно потрясенному неизбежной перспективой расставания, но не рискнул поставить на карту свои планы. Очень тщательно, обдумав все мелочи, он избрал единственный путь, ведущий к Диаспару на подходящих для него условиях. Опасность заключалась лишь в следующем: если Серанис нарушила обещание и углубилась в его сознание, вся осторожная подготовка могла оказаться напрасной. Он протянул руку Хилвару. Тот крепко сжал ее, не в силах - Пойдем вниз, навстречу Серанис, - сказал Элвин. - Я бы хотел повидать еще кое-кого в селе перед уходом. Хилвар молча следовал за ним в мирной прохладе дома, через вестибюль, к кольцу из цветного стекла, окружавшему здание. Серанис ждала их там, спокойная и решительная на вид. Она знала, что Элвин старается что-то скрыть от нее, и снова подумала о принятых предосторожностях.

Плавно, в абсолютной тишине удлиненный цилиндр выскользнул из туннеля в помещение, которое могло бы сойти за двойника того, что простиралось под Диаспаром. Несколько мгновений сильнейшее волнение мешало Олвину что-либо разглядеть. Двери давно уже были раскрыты, но он как-то не вдруг осознал, что может покинуть свой экипаж, Торопливо выходя из машины, он в последний раз бросил взгляд на табло. Надпись на нем изменилась теперь на противоположную и смысл ее оказался бесконечно ободряющ: Диаспар. 35 Когда Олвин занялся поисками выхода из этого помещения, он углядел первый намек на то, что, возможно, находится теперь в стане цивилизации, отличающейся от его собственной. Выход на поверхность -- это-то было ясно -- лежал через низкий и широкий туннель в торце станции, и пол в этом туннеле был не по иное, как лестница. В Диаспаре лестницы встречались чрезвычайно редко. Архитекторы города везде, где их замыслы сталкивались с перепадом уровней, строили пандусы.

Когда его глаза постепенно освоились с темнотой, Элвин различил огромную туманную вуаль, некогда именовавшуюся Млечным Путем. Она простиралась от зенита до горизонта, и ее складки окутывали Семь Солнц. Теперь, бросая им вызов, появились и другие звезды, но их случайные группировки только подчеркивали загадку этой идеальной симметрии. Как будто некая сила, сознательно противопоставив себя беспорядку природной Вселенной, поместила свой знак среди звезд. Не более десяти раз Галактика обернулась вокруг своей оси с тех пор, как Человек впервые прошел по Земле. По ее собственным меркам это был лишь миг. Но за этот краткий период она изменилась полностью - изменилась намного больше, чем должна была бы при следовании естественному ходу событий. Грандиозные солнца, некогда пылавшие в расцвете молодости столь яростно, теперь чадили, доживая свою судьбу. Но Элвин никогда не видел небеса в их древней славе и не подозревал об Холод, пронизывающий до костей, погнал его обратно в город.

Но конечно же это была всего лишь иллюзия: настанет день, неведомые силы, которые безупречно действовали на протяжении всего долгого прошлого, снова проявят себя, и полип возродится. Это был совершенно необычный и исключительно тонкий феномен -- но так ли уж он был более странен, чем организованность другой обширнейшей колонии самостоятельных живых клеток -- человеческого тела. Олвин не стал терять времени на раздумья над всем. Он был подавлен поражением -- даже если и не до конца представлял себе цель, и которой стремился. Им была упущена -- и вряд ли теперь она повторится -- ошеломляющая возможность. Он печально глядел на озеро, и прошло довольно продолжительное время, прежде чем его сознание восприняло какой-то сигнал извне -- это, оказывается, Хилвар что-то нашептывал ему в ухо: -- Слушай, Олвин, мне кажется, что в этом споре ты выиграл. Олвин стремительно обернулся. Робот, который до сего момента праздно висел в воздухе, не приближаясь к ним больше чем на два десятка футов, оказывается, беззвучно переместился и теперь парил что-нибудь в ярде у него над головой. Неподвижные глаза, полем зрения которых была, по-видимому, вся передняя полусфера,ничем не выдавали, на что направлен его интерес. Но Олвин не сомневался -- почти не сомневался, -- что внимание робота сосредоточено теперь именно на .

409 Share

Timbuk2 Rekrut Rucksack

Олвин ничего не знал наверное, и эта неопределенность была для него ощущением новым. Быть может, никаких перемен и не будет; если он не приспособится полностью к Диаспару в нынешней жизни, это может произойти в следующей. или в той, которая наступит за. Мысль эта еще только формировалась, а мозг Олвина уже отверг. Диаспар мог вполне устраивать остальную часть человечества, но только не. Олвин не сомневался, что человек мог бы прожить в Диаспаре тысячу жизней и не исчерпать всех его чудес, не перечувствовать всех оттенков опыта того бытия, которое предлагал ему город. Все это доступно и. Но если он не сможет рассчитывать на большее, то никогда не познает удовлетворения.

Центральный Компьютер должен знать, что он уже здесь, как он знает обо всем, что происходит в Диаспаре. Олвину оставалось только ждать от него инструкций. Уже знакомый, но по-прежнему вызывающий благоговение голос был так тих и раздался так близко от Олвина, что тому даже показалось, что Джизирак вряд ли его слышит. -- Спуститесь по левому пандусу,-- сказал голос. -- Там я дам вам новые инструкции. Олвин медленно двинулся вниз по покатой плоскости, и робот по-прежнему реял над. И Джизирак и прокторы остались на своих местах. Интересно, подумалось Олвину, получили ли они приказание оставаться наверху или же решили, что им и отсюда все будет отлично видно и поэтому нет никаких причин к тому, чтобы утомлять себя долгим спуском.

Служители уставились друг на друга в такой беспомощной тревоге, что Элвин с трудом удержался от Пока они шли из парка (причем эскорт держался позади, переговариваясь возбужденным шепотом), Элвин обдумывал следующий ход. Первым делом следовало точно выяснить, что произошло в его отсутствие. Хедрон, как сообщила ему Серанис, исчез. В Диаспаре было полно мест, способных служить укрытием, а поскольку Шут знал город как никто другой, вряд ли его можно было обнаружить до тех пор, пока он сам не соизволит показаться. Возможно, подумал Элвин, ему следует оставить сообщение там, где Хедрон его обязательно найдет, и назначить тому встречу. Впрочем, присутствие стражи может сделать это намерение неосуществимым. Следовало признать, что надзор был очень сдержанным. Добравшись до своей квартиры, Элвин почти забыл о наличии служителей. Он подумал, что до следующей попытки покинуть Диаспар они не будут ему мешать, а пока он и не собирался этого делать.

Серанис впервые показалась несколько смущенной. - Мы говорили о тебе, - сказала она, не поясняя, кто это "мы", и как проходил разговор. - Если ты вернешься в Диаспар, о нас узнает весь город. Ты окажешься не в силах сохранить нашу тайну, даже если пообещаешь молчать. - А зачем вам нужно ее хранить. - спросил Элвин. - Без сомнения, для обоих наших народов будет лучше встретиться Серанис выглядела недовольной. - Мы так не думаем, - сказала .

Но не думаю, что будущее теперь за одной из наших рас. Лис и Диаспар равно пришли к закату своей эры, и нам остается лишь извлечь из этого все, что удастся. - Боюсь, ты прав, - последовал мрачный ответ. - Это - кризис, и Элвин знал, что говорил, посоветовав нам отправиться в Диаспар. Они теперь знают о нас, так что нет смысла скрываться и. Думаю, нам лучше установить контакт со своими родичами - теперь они могут проявить больший интерес к сотрудничеству. - Но подземка закрыта с обоих концов. - Мы можем открыть нашу сторону; и Диаспар вскоре поступит Сознания Сенаторов - как находящихся в Эрли, так и рассеянных по всему Лису - обсудили это предложение, которое, впрочем, им откровенно не понравилось. Но альтернативы они не Семя, брошенное Элвином, начало прорастать куда быстрее, чем он имел основания надеяться.

Теперь ты знаешь ровно столько же, сколько и. Слова Шута никогда не следовало понимать буквально. Но Алистра не нуждалась более ни в каких дополнительных доказательствах того, что сегодня Шут вовсе не играл свою привычную роль, Он говорил ей правду -- что бы эта самая правда ни означала. Когда дверь закрылась, Олвин рухнул в ближайшее кресло. Ему почудилось, что ноги внезапно отказались ему служить. Наконец-то и он познал тот ужас перед неизвестным, который преследовал всех его сограждан. Каждая клеточка в нем тряслась от страха, глаза застилала какая-то пелена. Сумей он сейчас вырваться из этой набиравшей скорость машины, он сделал бы это с радостью, даже ценой отказа от своей мечты. Смял его не только страх, но еще и чувство невыразимого одиночества.

Osprey Transporter Bewertungen

About Kazira

Оно представляло собой не что иное, как колонию независимых существ, управляемых неведомыми силами. Отдаленно похожие животные - к примеру, медузы - некогда процветали в древних океанах Земли. Некоторые из них имели огромные размеры, распластывая в воде свои прозрачные тела и заросли жалящих щупалец на пятнадцать, а то и на тридцать метров. Но ни одна из них не достигла даже слабейшего проблеска разума, обладая лишь простыми реакциями на внешние воздействия.

Related Posts

817 Comments

  • Fischadler Farpoint wasserdicht
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Geben Sie wir werden besprechen.

  • Stanley Steel Growler Pack
    Anna Brown

    die Sympathische Antwort

  • Jansport rechter Rucksack Wikinger rot
    Anna Brown

    Nach meiner Meinung lassen Sie den Fehler zu. Ich kann die Position verteidigen.

  • Feiertagspulloverhaie
    Anna Brown

    ich beglГјckwГјnsche, Ihr Gedanke einfach ausgezeichnet

  • Schweizer Zahnrad-Trinkrucksack
    Anna Brown

    Es ist das sehr wertvolle StГјck

  • Laptoptasche für Mädchen
    Anna Brown

    Ist nicht einverstanden

  • Filson Geselle Uhr Bewertung
    Anna Brown

    Wacker, welche Wörter..., der ausgezeichnete Gedanke

  • Canvas Armee Rucksäcke
    Anna Brown

    Sie lassen den Fehler zu. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Skullcandy Büchertasche
    Anna Brown

    Ich bin endlich, ich tue Abbitte, aber es kommt mir nicht heran. Ich werde weiter suchen.

  • Marvel Rucksack
    Anna Brown

    Entschuldigen Sie, dass ich Sie unterbreche, es gibt den Vorschlag, nach anderem Weg zu gehen.

  • Swissgear Laptop Rucksack
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Ich kann die Position verteidigen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Swiss Gear Lunch Bag
    Anna Brown

    Es ist Gelöscht

  • Dakine Heli Pro Schwarz
    Anna Brown

    Ich tue Abbitte, dass sich eingemischt hat... Ich hier vor kurzem. Aber mir ist dieses Thema sehr nah. Ist fertig, zu helfen.

  • Bester Swissgear Laptop Rucksack
    Anna Brown

    ich beglückwünsche, Ihr Gedanke ist glänzend

  • Wachtturm Rucksack
    Anna Brown

    irgendwelcher seltsamer Verkehr wird erhalten.

  • Jansport Spitzenrucksack
    Anna Brown

    ich beglГјckwГјnsche, es ist der einfach ausgezeichnete Gedanke

  • Der Hot Shot der Nordwand
    Anna Brown

    Ich denke, dass Sie nicht recht sind. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Vans Ananas Rucksack
    Anna Brown

    Anmutig topic

  • Jansport High School Rucksäcke
    Anna Brown

    Es ist Meiner Meinung nach offenbar. Ich empfehle Ihnen, in google.com zu suchen

  • Camo Reiserucksack
    Anna Brown

    Ganz richtig! Ich denke, dass es der gute Gedanke ist. Und sie hat ein Lebensrecht.

  • Arro 22 Rucksack
    Anna Brown

    Es gibt die Webseite zum Sie interessierenden Thema.

  • Schwarzweiss-gepunkteter Rucksack
    Anna Brown

    Ich entschuldige mich, aber meiner Meinung nach irren Sie sich. Es ich kann beweisen. Schreiben Sie mir in PM, wir werden besprechen.

  • Port Rucksäcke
    Anna Brown

    Welche nötige Wörter... Toll, der prächtige Gedanke

  • Brooks England Rucksack
    Anna Brown

    Sagen Sie vor, wen kann ich fragen?

  • Jansport Disney
    Anna Brown

    Nach meinem ist es das sehr interessante Thema. Ich biete Ihnen es an, hier oder in PM zu besprechen.

  • Rucksackwand
    Anna Brown

    Diese ausgezeichnete Phrase fällt gerade übrigens

Post A Comment